Глава 10 — Глава 10

Глава десятая Во тьме коридора безмолвно сверкнули алые глаза. От их ледяного холода, в котором не было ни капли сочувствия или жалости, тело оцепенело. Я уже было открыла рот, чтобы возразить, но тут же поняла: мне нечего сказать. Деон всегда был таким. То, как он учил меня дышать, как раздавил гоблина, — всё это он делал исключительно ради себя. Он ласкал мою шею, словно любовник, укладывал в постель — и всё для того, чтобы унизить меня. На самом деле, именно он и собирался воплотить в жизнь все те грязные словечки, что я слышала вокруг. «Я всё это знала. Так с чего бы мне снова расстраиваться?». — Куда мы идём? Спешно сменив тему, я до боли прикусила щеку изнутри, чтобы не заплакать. Поддаваться унынию — себе дороже. Здесь у меня не было союзников. — Корпус C. Диспетчерская. Но... — Когда дойдём, сниму кандалы. От одного его слова туго натянутая струна напряжения с оглушительным звоном лопнула. — ...В ди... в диспетчерскую? Наверное, он заметил, как мгновенно просветлело моё лицо. Склонив голову, он смерил меня взглядом и удовлетворённо усмехнулся. — Ага. Пришлось признать: я была всего лишь марионеткой в руках Деона. Выйти из корпуса B оказалось не сложнее, чем отправиться на прогулку. Здесь царил закон джунглей. Большинство зверей, заслышав шаги высшего хищника, либо незаметно ретировались, либо, проявив интерес, покорно склоняли головы. Один из них, похожий на волка, даже жалобно заскулил и повалился на спину, подставляя брюхо, но Деон прошёл мимо, не удостоив его и взглядом. Всё его внимание было сосредоточено на мне. Как бы меня не загрыз другой зверь, как бы меня не стошнило до смерти... Такие вот мелочи. Я и не думала, что жажда мести может быть настолько... дотошной. Но была и надежда, всего одна. Он вёл меня, позвякивая цепью от кандалов, именно в диспетчерскую корпуса C. Миновав коридоры, похожие на курятники, мы с Деоном наконец спустились на первый этаж и толкнули огромные стальные ворота там, где обычно стоят привратники. Яркий свет, хлынувший в проём, заставил меня зажмуриться. Когда я осторожно приоткрыла глаза, передо мной раскинулось ослепительное, ещё непривычное солнце и бескрайнее небо. Я почувствовала себя ребёнком, который впервые в жизни выбрался из пещеры. Наконец-то я снаружи. Всё ещё не веря, я обернулась и увидела до смерти надоевшие стены корпуса B. Похожая на гигантскую коробку тюрьма без единого окна казалась скорее не зданием, а неким зловещим монументом. На фоне чистого голубого неба это мрачное сооружение выглядело донельзя чужеродно. Распахнутые ворота, единственный проём в стене, походили на чудовищную пасть. «Продолжу пялиться — только настроение себе испорчу». Поспешно отвернувшись, я последовала за Деоном по каменной тропе, ведущей к другим корпусам. Её наверняка вымостили остатками гранита после строительства корпуса B, чтобы максимально сэкономить. Мы шли по красной линии, прочерченной между неровными, выступающими камнями, словно по тернистому пути. Я читала об этом в романе. Эта линия предназначалась для заключённых. Она служила для разделения их и надзирателей, и если бы кто-то из узников осмелился за неё заступить, его бы немедленно утащили в карцер за неподчинение. Тяжёлые мысли рассеялись, стоило мне увидеть, как Деон своими босыми ногами наступил прямо на красную черту. Он без колебаний пересёк границу и зашагал по обычной дорожке, предназначенной для надзирателей. Я чувствовала на себе взгляды немногих заключённых и зверей, что выбрались наружу, но они лишь мельком бросали взгляд на громадного мужчину и тут же отворачивались. «С Деоном мне здесь точно ничего не угрожает». Хотя, конечно, он и был самой большой опасностью. Я незаметно огляделась по сторонам, но не увидела ничего, кроме заключённых, которые пинали трупы надзирателей или ругались между собой. Похоже, им удалось сбежать из камер, но не из самой тюрьмы. Мало кто способен преодолеть гигантскую стену, виднеющуюся на горизонте. Она словно была возведена для защиты от великанов — даже издалека было видно, что её высота превышала тридцать метров. Так я и брела, ведомая цепью, пока вдалеке не показалось огромное здание. Это было не обветшалое строение с решётками, куда бросают зверей. В центре его гладких стен, по которым, казалось, могла бы без единой заминки скатиться серебряная бусина, возвышались огромные стальные врата, в которые могли бы войти в ряд десять взрослых мужчин. На створках была вырезана искусная гравюра: цветы лобелии, оплетающие платаны. А над этим прекрасным полотном, в небесах, парила женщина с завязанными глазами — символ союза Западной и Южной Империй. «Величественно». Иными словами, безвкусно и вычурно. — Надзиратель. — Да? — Не находишь, что это здание тебе под стать? — он усмехнулся одними губами и, отвернувшись, посмотрел на врата. — Выглядит так, будто вот-вот развалится. С этими словами Деон, подняв свою мускулистую ногу, с силой толкнул стальные врата, словно собирался их выломать. Раздался оглушительный грохот, от которого я невольно содрогнулась, и с разных сторон в воздух поднялись облачка пыли. Я постоянно об этом думаю, но до сих пор не могу представить, где предел его силы. Он то осторожно сжимает мою шею, то в следующий миг размазывает по стене мозг гоблина, а теперь в одиночку распахивает огромные врата высотой более пяти метров. — Чего застыла? Иди. Когда грязный гигант распахнул роскошные врата, за ними открылся не менее роскошный коридор. И Деон, шагающий по нему, выглядел одновременно донельзя чужеродно и донельзя естественно. Это был корпус C. Здесь содержались аристократы, от чудовищных деяний которых отказались и Западная, и Южная Империи. Я с расширенными зрачками озиралась по сторонам. Если корпус B — обитель отребья из трущоб, то корпус C — место для аристократов на вершине пирамиды. Если корпус B — сырая, душная темница, то в корпусе C было ясное небо, залитое солнечным светом. Едва я шагнула внутрь, как под ногами ощутилась лёгкость и мягкость, словно я ступала по облакам. Я резко опустила взгляд. Пол устилал роскошный пурпурный ковёр, на котором золотыми нитями были искусно вышиты розы и какие-то незнакомые мне цветы. Подумать только, здешним заключённым было позволено видеть солнечный свет. Белоснежные колонны, ведущие в многочисленные внутренние сады, выстроились в ряд, словно в храме. Подняв голову, я видела не паутину, а сверкающие в лучах солнца люстры. Потолок же украшали фрески, изображавшие историю Южной и Западной Империй. Похоже, все эти предметы роскоши были пожертвованы знатными семьями, чьи отпрыски здесь содержались, отчего это место и впрямь напоминало дворец. «Ну да. Вот это уже похоже на декорации для романтического фэнтези». Я никогда не жила в роскошных замках, но, полагаю, в обители цивилизованных аристократов будет поуютнее, чем в тюрьме. Единственное, что ещё бросалось в глаза, — это развешанные по стенам автопортреты средневековых мужчин с выразительными, почти античными чертами лица. Я как заворожённая разглядывала рамы в золотой оправе, как вдруг встретилась взглядом с голубыми глазами на одном из портретов. Ого. А зрачки-то движутся. Застыв от изумления, я опомнилась, лишь когда кандалы Деона потянули меня за собой, и поспешила следом. Видимо, их установили для наблюдения за заключёнными. — Похоже, аристократы приезжают в тюрьму на курорт. Кажется, он подумал о том же, что и я. Удивительно. Я ожидала, что его взбесит столь разительный контраст между корпусом B и C, но он лишь безразлично взглянул на портрет с движущимися глазами и отвернулся. Деон, казалось, мгновенно оценил обстановку. С непроницаемым лицом он смотрел прямо перед собой, словно хищник, обходящий свои владения. В отличие от меня, он не глазел по сторонам. Возможно, он счёл это само собой разумеющимся. Ведь корпус C — тюрьма для знати. Будь здешние условия такими же убогими, как в корпусе B, он бы, наверное, лишь рассмеялся, увидев, что «благородные» аристократы ничем не лучше остальных. Вместо решёток коридор был уставлен массивными дверьми из гладкого красного дерева. Больше походило на общежитие, а не на тюрьму. Если, конечно, не считать тяжёлых замков, на которые были заперты эти двери. «И всё же, почему здесь так тихо?» Освоившись с роскошным убранством, я вдруг поняла: несмотря на безупречный порядок, в корпусе С не было ни души. Всё казалось искусственным. Словно я тайком пробралась на искусно выстроенную съёмочную площадку. Пусть они и были аристократами, но всё же оставались заключёнными тюрьмы Дрейс. При таких обстоятельствах здесь должно было быть шумно, но единственным звуком был скрип моих сапог на толстой кожаной подошве. Деон, по-прежнему босой, ступал совершенно беззвучно. — ...Леди Ремони? Кто-то, услышав наши шаги, поспешно отдёрнул руку, которой ковырялся в замке, и поднял голову. «Леди Ремони. Он знает моё имя». Судя по тому, что он использовал аристократическое обращение, он и сам был дворянином. «Кто это?» Я напрягла память, пытаясь вспомнить его по оригинальной истории, но, к счастью, мужчина первым вежливо представился. — Мы оба из Западной Империи, а встретились только сейчас. Я Джейс, из семьи маркиза Ретри. «А, так я его не знаю». Только тогда я позволила себе слегка улыбнуться и кивнула. В отличие от других заключённых в их убогих робах, этот мужчина был опрятен: гладко зачёсанные муссом волосы, чистое лицо и руки. Его сальные волосы цвета сливочного масла, бледная, не тронутая загаром кожа и мягкий взгляд светло-зелёных глаз — всё в нём кричало об аристократическом происхождении. Полная противоположность Деону. — Леди Ремони, какими судьбами вы в корпусе C? В тюрьме сейчас, должно быть, сущий хаос. Не дожидаясь ответа, он продолжил со знающим видом: — Так что же теперь будет? Тюрьма вернётся к прежнему порядку? Если бы в Западной Империи узнали, какой здесь творится бардак... нет, если бы об этом узнала семья Ретри, они бы немедленно сюда нагрянули. Какая досада. Со стороны могло показаться, что это светская беседа аристократов на балу. Он явно пытался втереться ко мне в доверие, зная, что я надзиратель. — ...Я оцениваю обстановку. Пусть он и аристократ, но здесь он — заключённый. И раз уж его упекли в тюрьму Дрейс, а не в какую-нибудь другую в Западной Империи, значит, он тоже знатный псих. Я намеренно отвечала подчёркнуто официально, проводя черту, но Джейсу, похоже, отчаянно нужен был союзник. Увидев меня рядом с Деоном, он выдавил из себя нервную усмешку. Джейс, отчаянно желая продолжить разговор, неохотно перевёл взгляд на Деона. — О, так это и есть тот самый Божественный зверь, о котором я столько слышал. Говорили, он обращается в животное, я-то думал, это какой-нибудь грязный пёс, а он, оказывается... Наступило короткое молчание. — ...вполне прилично выглядит. Отмыть его, прилично одеть — и весь высший свет будет у его ног... Бормотал он, словно заворожённый, не сводя с Деона глаз, но его разглагольствования внезапно оборвались.