Глава 33: Саймон-авантюрист (3)
Изучение досье на Луи в вагоне-ресторане оказалось занятием весьма любопытным.
Старший из имперских принцев двадцати шести лет от роду, первенец Бальзама и Элеоноры Магнос, Луи научился владеть мечом и творить заклинания едва ли не раньше, чем начал ходить. Свой Гербовый камень «Адский Клинок» он получил в восемь лет, а в четырнадцать был посвящен в рыцари во время завоевания Скаланда, где отличился острым стратегическим умом, мастерством в бою и искусством магического ремесла. В шестнадцать лет отец возвел его в ранг маршала империи, и этот пост он удерживал до сих пор. Затем он четыре года тщательно планировал завоевание Магволии, которое и возглавил, сразив ее кронпринца в поединке и забрав с его трупа герб благородного класса Воин в нежном двадцатилетнем возрасте. Он осваивал этот класс в течение шести лет непрерывных войн против теллурийских зверолюдов, мятежников и враждебных иностранных государств.
По последним оценкам имперской разведки, его уровень составлял примерно восемьдесят – третий по величине во всем Доме Магнос после Эуфемии и покойного Бальзама Магноса. Ни разу не сообщалось, чтобы он проиграл бой. Вообще ни разу.
Как выразился Леонард в одном из прошлых правлений, Луи Магнос был богом войны.
Луи не просто процветал в раздорах – он их жаждал. Когда расширение империи замедлилось после установления господства над большей частью восточного континента и она начала сосредотачиваться на внутренних делах, он основал Партию Войны, чтобы добиваться мирового господства путем дальнейшей милитаризации. Это привело его к столкновению с уже существующей Партией Церкви Эуфемии, и с тех пор они были непримиримыми политическими соперниками. Напряженность между ними еще больше возросла из-за стремления Луи включить племена «полулюдей» – таких как гоблиноиды, зверолюды и чешуйчатые – в армию, чтобы восполнить нехватку солдат в обмен на права гражданства, чему Партия Церкви противилась из опасения дестабилизировать нынешние имперские властные структуры.
По иронии судьбы, хотя Луи и собирал частные ресурсы в рамках подготовки к гражданской войне, флот дирижаблей, опустошивший острова Бервик, к ним не относился. Его создание на самом деле было результатом секретного имперского указа, подписанного самим Бальзамом Магносом, предписывающего построить тридцать судов класса дредноут, чтобы обеспечить «окончательное решение эльфийской проблемы». Дирижабли в настоящее время собирались на секретном магволийском объекте; согласно последнему отчету, двадцать из них уже были готовы, и Луи предусмотрительно укомплектовал их своими сторонниками.
Похоже, Бальзам Магнос планировал внезапную кампанию против Иллюзии перед тем, как отбросить копыта. Саймон задавался вопросом, не связано ли его убийство именно с этим. Иллюзийский Оракул могла предвидеть флот имперских дирижаблей, уничтожающий их земли, и предприняла действия, чтобы задушить угрозу в зародыше.
Отчет имперской разведки также включал психологический портрет, описывающий кронпринца как «помешанного на власти поджигателя войны с манией мирового господства и навыками для ее осуществления», наряду с подробным описанием его навыков. Хотя в нем были пробелы и некоторые способности Воина оставались неизвестными, они включали Совершенное владение всеми видами оружия, способность призывать легендарные артефакты из карманного измерения инвентаря, стихийную универсальность… не говоря уже о том, что у него все еще оставался вассальный герб «Адский Клинок» на случай, если класс Воина в чем-то его подведет.
Короче говоря, вступать в бой с Луи было равносильно ассистированному самоубийству.
«Неудивительно, что так много людей ставили на то, что он унаследует Багряный Трон», – подумал Саймон, протягивая руку к чашке кофе, но обнаружил, что она пуста. «О, надо будет попросить официанта еще…»
Агнес Огнежезл, сидевшая рядом с ним, немедленно налила кофе в его чашку, прежде чем он успел поднять руку. Над жидкостью поднялось легкое облачко пара, хотя она уже должна была остыть. Должно быть, Огнежезл подогрела ее заклинанием.
— Достаточно ли горячо для вас, мастер Саймон? — Спросила Агнес.
Она прибегла к этому обращению, так как не могла называть его «Ваше Высочество» или «Ваше Величество» на людях, но это все равно его коробило.
Саймон мельком огляделся, проверяя, не подслушивает ли кто. Утром вагон-ресторан был заполнен лишь наполовину, и все были слишком заняты завтраком, чтобы обращать на них внимание… за исключением третьего человека за их столом.
Эола за все утро не проронила ни слова, ее глаза постоянно перебегали с Саймона на Агнес. Саймон почти физически ощущал тяжесть ее безмолвного осуждения.
«Замечательно, теперь она думает, что я как-то истязал Огнежезл», – мрачно подумал Саймон, отвечая на вопрос Агнес:
— Да… это хорошо.
— Не желаете ли круассанов к кофе? — В тоне, хоть и спокойном, проскальзывала нотка жаждущего отчаяния. — Или каких-нибудь развлечений?
Взгляд Эолы становился совершенно невыносимым. Она тоже это заметила.
Поведение Агнес Огнежезл со вчерашнего дня изменилось в худшую сторону. Хотя к ней вернулась часть ее почти механического самообладания, лишение рабского знака явно потрясло ее до глубины души. В каждом ее действии и движении сквозило легкое беспокойство, рвение угодить, которое вызывало почти жалость. Она ловила каждое слово Саймона, словно собака, ждущая команды.
Короче говоря, теперь она боялась, что он ее выбросит, если она не будет постоянно доказывать свою полезность.
— Вообще-то, я забыл свои книги по созданию магических колец в кабине, — солгал Саймон. Книги действительно были там, но он планировал изучить их позже. — Можешь принести их мне?
— Слушаюсь, мастер. — Агнес вскочила с места так быстро, что это было почти невежливо, и немедленно покинула вагон-ресторан.
— Что ты с ней сделал? — Спросила Эола в тот же миг, как Огнежезл ушла; в ее голосе звучала опасная нотка. Она явно подозревала неладное.
— Я освободил ее, — ответил Саймон с тяжелым вздохом. — Она… не очень хорошо это восприняла. Верь мне или нет, но она прямо-таки умоляла меня вернуть рабское клеймо. Мне пришлось поставить ей формальный знак, чтобы она перестала кричать и плакать.
Эола некоторое время изучала его лицо, прикусив губу. Похоже, она все же поверила ему. — Как долго она была рабыней?
— Она служила Владыкам почти четыреста лет. — Саймон даже представить не мог, каких ужасов она навидалась за это время. — Она старше самой империи.
— Значит, она была в рабстве дольше, чем на свободе. — Эола посмотрела на пейзаж, проносящийся за окном. — Я встречала таких перевертышей в Теллурии. Я стремилась помочь им разорвать цепи, освободить их от рабства, но они лишь плевали на мою помощь. Цепи перестают казаться обузой, когда носишь их слишком долго, они становятся частью тебя самого… и их отсутствие превращается в пугающую перемену.
Саймон посмотрел на свое отражение в кофе. — И что мне делать, Эола? Я хочу помочь ей, но как растопить лед четырехсотлетней давности?
Эола на мгновение задумалась, прежде чем ответить:
— Мы могли бы отвезти ее ко мне домой, чтобы она пришла в себя.
— В Святилище кишей?
— Да. Там, рядом с нашим Манадревом, живет небольшая община эльфов. Они смогут залечить ее шрамы, физические и не только.
Саймон обдумал план, но быстро отверг его. — Мне нужно ехать на запад, и я не думаю, что она хорошо отреагирует, если мы разделимся. Если только твое Святилище не находится на западном континенте…
— Нет. — Эола покачала головой. — Тогда мы должны действовать терпеливо и мягко направлять ее. Нам нужно напоминать ей о радости свободы, о том, что жизнь без оков прекраснее, что ей не нужно бояться.
— Думаешь, она со временем поправится, если мы будем так делать?
— Думаю, да, — ответила Эола с глубокой, спокойной уверенностью. — На это потребуется время, но каждый стремится к свободе, как только побеждает свой страх и боль.
Саймон надеялся, что она права. Зрелище Огнежезл, рухнувшей на колени и молящей о рабстве, будет преследовать его еще много правлений. Он просто не мог смотреть на эльфийку, не думая об этом, и не мог выносить ее страданий.
— Ее настоящее эльфийское имя – Бельземина, — сказал Саймон. — Агнес Огнежезл – это кличка, которую ей дали Владыки.
— Тогда давай отныне называть ее свободным именем.
— Да. Это немногое, но это будет началом.
— Ты ошибаешься; это будет очень важный шаг, — ответила Эола, когда Агнес вернулась с книгами. Затем она обратилась к эльфийке на языке, который Саймон не узнал:
— В какие игры тебе нравится играть, Бельземина?
Агне… Бельземина в легком удивлении вскинула голову на киша. — Ты говоришь по-эльфийски?
— Немного, — ответила Эола. — Рядом с моей родиной есть эльфийское поселение.
— Понимаю. — Вместо ответа на предыдущий вопрос Агне… Бельземина – потребуется время, чтобы эта ментальная привычка закрепилась – повернулась к Саймону, молча ожидая его разрешения вступить в беседу.
— Эола будет нашей спутницей и дальше, Бельземина. — Эльфийка явно подавила гримасу боли, когда Саймон назвал ее настоящим именем. — Можешь относиться к ней соответственно.
— Слушаюсь. — Бельземина кивнула и ответила Эоле по-эльфийски:
— Мне нравится любая игра, в которую мой господин попросит меня сыграть.
Эола и Саймон одновременно обменялись взглядами, и он мог бы поклясться, что в их головах промелькнула одна и та же мысль.
Путь к выздоровлению будет очень, очень долгим.
Большую часть пути на запад Саймон провел, практикуясь в ремесле. К счастью, Бельземина – имя наконец-то закрепилось в сознании после нескольких десятков повторений – обладала огромным опытом в этом вопросе благодаря своему возрасту и близости к предыдущим Владыкам и охотно помогала ему.
Согласно книгам, которые собрал Саймон, создание магических предметов требовало трех вещей: знаний о ремесле, которые теперь давал его класс; компонентов, таких как сырье или готовый предмет, готовый к зачарованию; и самих заклинаний или чар, которые нужно было вплести в объект.
Именно последняя часть беспокоила Саймона. — То есть, если я правильно понимаю, все, что я могу создать, – это предметы, наделенные теми немногими заклинаниями миазмы, которые я уже знаю? Вроде кольца, усиливающего мое оружие «Темным Клинком», или броши, позволяющей призывать «Теневые Цепи»? Даже если я выучу заклинания маны, я не смогу вплести их в предметы.
— И да, и нет, — ответила Бельземина. Казалось, к ней вернулась часть ее стоической уверенности теперь, когда она смогла обосноваться в роли полезного наставника. А может, ей и вправду нравилось учить. — Ваше Величество действительно может наделять свои аксессуары заклинаниями маны; нужно просто добавить к ним проклятие.
— Проклятие? Вроде заклинания окаменения, которое отец использовал для создания своей галереи трофеев?
— Да. Подавляющее большинство заклинаний миазмы – это проклятия, которые негативно воздействуют на цель, причем самые мощные из них требуют условия для снятия, чтобы вообще сработать. Более слабые со временем рассеиваются.
— Понимаю. — Саймон догадался, что именно отсюда и пошли истории о проклятых сокровищах, приносящих гибель своим владельцам. — Не вижу особого смысла в проклятых предметах, кроме как использовать их в качестве оружия или отравленных даров.
— Смысл есть, — ответила Бельземина и раскрыла ладони. В одной руке она сотворила сгусток маны, а в другой – миазмы, затем соединила их; Саймону показалось, что в результате мана стала более видимой, а миазма – еще темнее. — Из-за сложного взаимодействия между маной и миазмой вплетение проклятия в магический объект, включающий заклинания маны, создает резонанс, который усиливает и то, и другое. Короче говоря, положительные эффекты объектов усиливаются ценой того, что пользователь сильнее страдает от проклятия.
— Два заклинания делают сумму больше ее частей. — Саймон погладил подбородок, и в голову ему пришла идея. — Насколько сильно они усиливаются?
— Чтобы привести Вашему Величеству пример, возьмем кольцо невидимости. Большинство из них позволяют владельцу получить статус «Невидимость», что затрудняет его обнаружение без магического зрения. Кольцо невидимости, включающее проклятие, заставляющее владельца стать одержимо жадным до этого предмета, усилит эффект так, что скроет цель и от магического обнаружения; возможно, даже сделает его невидимым для самой смерти и, таким образом, продлит ему жизнь, пока он его носит.
Саймон быстро уловил суть. — Поскольку я невосприимчив к проклятиям, для меня есть смысл создавать проклятые предметы, если я намерен использовать их сам, так как я получу усиленные выгоды без каких-либо побочных эффектов.
— Ваше Величество мудро. — На секунду Бельземина прозвучала почти искренне, а не просто из желания угодить. — Чем выше ранг проклятия, вплетенного в предмет, тем больше будут усилены благотворные эффекты. Какого ранга заклинаний достигло Ваше Величество?
— Я могу творить заклинания миазмы до второго уровня. — Если подумать, «Пожирание Камня Герба» позволило бы ему обойти это ограничение только на миазму, если бы он поглотил навык класса, ориентированного на заклинания… — Ты знаешь какое-нибудь?
— Разумеется. — Тонкая улыбка на миг тронула губы Бельземины. Саймон наконец понял: чем больше она чувствовала, что нужна ему, тем увереннее становилась. — Я годами прислуживала предшественникам Вашего Величества, и хотя я, возможно, не в состоянии сотворить все их заклинания, я выучила несколько и понимаю, как работают остальные. Есть ли какое-то конкретное заклинание, которое Ваше Величество желало бы изучить?
Саймон даже не колебался:
— Иммунитет к огню.
Это озадачило Бельземину, ее слабая улыбка вмиг угасла. Голос ее внезапно стал тише.
— Я не знаю ни одного заклинания второго уровня или ниже, способного вызвать такой эффект. Самое близкое, чему я могу научить Ваше Величество, – это «Стихийный Дисбаланс», который дает сопротивление одному элементу в обмен на критическую уязвимость к противоположному; в данном случае – к огню и морозу.
— Сопротивление все же лучше, чем ничего, — успокоил ее Саймон. В любом случае, это пригодится, если он снова столкнется с Касвалом или Виверной.
— В качестве альтернативы я могу помочь Вашему Величеству в создании кольца, — сказала Бельземина, и ее глаза загорелись. — Как Пиромант, я знаю заклинание, дающее цели временный иммунитет к огню; если Ваше Величество соединит его с проклятием вроде «Стихийного Дисбаланса», то эффект должен стать постоянным.
— Погоди, в создании магического предмета может участвовать более одного заклинателя?
Бельземина резко кивнула:
— Да, несколько ремесленников и заклинателей могут объединить свои знания и таланты в одной работе. Поступим ли мы так, Ваше Величество?
Саймон кивнул, после чего провел следующий час, изучая проклятие «Стихийный Дисбаланс». Оно далось ему относительно легко, как и «Теневая Цепь», и должно было хорошо сочетаться с его собственным «Стихийным Клинком», так как он мог накладывать уязвимость, которой сам же был способен воспользоваться. Огонь противостоял морозу, молния – воде, земля – ветру, тьма – свету и так далее.
Когда он освоил проклятие, они вдвоем приступили к ремеслу. Саймон предусмотрительно захватил с собой простое золотое кольцо, украшенное гербом Дома Магнос – подарок Лорианы на день рождения. И хотя Бельземина сообщила ему, что наложение заклинаний непосредственно во время ковки облегчает процесс, чутье подсказывало Саймону, что они справятся. Его ремесленный навык был подобен голосу в глубине сознания, подсказывающему, что нужно делать; инстинкту, шептавшему верные шаги. Это работало так же, как и его мастерство владения оружием, мягко ведя его по правильному пути.
Ему потребовалось время до самого конца поездки, чтобы освоить процесс, и в этот момент заклинания наконец закрепились. Эмблема мантикоры засияла потусторонним пламенем, ее глаза злобно уставились на Саймона. Он почти физически ощутил проклятие и тепло, которыми теперь был пропитан металл, едва надел кольцо на палец.
Тут же появилось окно характеристик вместе с уведомлением «проклятие нейтрализовано».
Кольцо Проклятого Пламени
Категория: Аксессуар (Кольцо)
Качество: B
Эффект: Иммунитет к огню: Дарует носителю постоянный иммунитет к огню.
Проклятие: Уязвимость к морозу: Накладывает на носителя постоянную уязвимость к морозу.
— Отличная работа, — прокомментировал Саймон. Больше никакой смерти от огня. — Интересно, сможем ли мы создать по такому для каждого типа стихий…
— Я бы настоятельно предостерегла Ваше Величество от ношения более двух магических аксессуаров одновременно, — ответила Бельземина, чем удивила Саймона, так как до этого она никогда не высказывала своего мнения без приглашения. — Энергии внутри магических предметов резонируют и часто вступают в конфликт, особенно если они одного типа. Это может вызвать такие проблемы, как сбои или смертельную магическую отдачу.
«Она боится за мою безопасность, а значит, за свое предназначение», – подумал Саймон. Информация о помехах разочаровывала, но вряд ли была неожиданной. Любой высокопоставленный человек постоянно носил бы по десять магических колец, если бы не было побочных эффектов. Саймон решил со временем ковать более мощные и совершенные кольца, сосредоточившись на качестве, а не на количестве.
— Спасибо за помощь, Бельземина, — сказал Саймон. То, как она на миг просияла от его слов, встревожило его. Не оказывает ли он ей медвежью услугу, хваля ее работу, ведь это только укрепляло ее веру в то, что ей лучше оставаться инструментом?
— Я живу, чтобы служить. — Бельземина слегка нахмурилась. — Если я смею просить Ваше Величество заново наложить на меня «Клеймо Гордыни»? Нынешнее недостаточно.
— «Клеймо Гордыни»? — Саймон нахмурился, не зная этого термина. — Это тот знак, что я снял раньше?
— Да. Через «Клеймо Лени» я чувствую присутствие Вашего Величества в своем сознании, но ваши приказы больше не абсолютны. Я могу их не выполнить.
— И это хорошо.
— Нет, это не так, — ответила Бельземина, и в ее голосе послышалось страдание. — Мне приходится думать над приказами Вашего Величества, а я этого не желаю.
Что же Владыки сделали с этой несчастной женщиной, раз свобода воли стала для нее невыносимой? — Я еще не открыл это клеймо, Бельземина, даже если бы и захотел наложить его на тебя.
— Понимаю… — Бельземина не скрывала разочарования. — Как только Ваше Величество откроет его снова…
— Бельземина, я не…
— Пожалуйста, Ваше Величество, мне больно, когда вы меня так называете. — Она обхватила голову обеими руками, словно борясь с приступом боли. — Та девочка умерла в лесу вместе со всеми остальными. Теперь я Агнес, Агнес Огнежезл. Я живу, чтобы служить. Это все, чего я желаю.
Ужасная волна вины нахлынула на Саймона. Шрамы этой женщины были глубоки, и он понятия не имел, как их залечить.
Предложение Эолы казалось верным. Возможно, им стоит навестить Святилище ее народа, как только он добудет нужный ему Гербовый камень.
Он просто не мог видеть, как Бельземина так страдает.
Их путешествие на поезде закончилось в имперском порту Аменадиэль, на самом западном краю того, что когда-то было королевством Магволия; Саймон знал, что когда-то у него было другое название, пока империя не переименовала его во время завоевания.
У группы не было времени на осмотр города. Они прибыли ночью, и поскольку вокзал находился в двух шагах от порта, они последовали инструкциям леди Шабрам и добрались до корабля под названием «Странник». Предъявив документы капитану, они взошли на борт и на рассвете без каких-либо проблем отплыли. Саймону было интересно, сколько имперских шпионов проделали ту же процедуру, чтобы проникнуть на западный континент.
Так началось их путешествие через Драконье море – названное так потому, что Гаргаут заставил стаи драконов пересечь его, спасаясь от его гнева. Оно отделяло империю от того, что некоторые называли «свободным миром». Саймон наблюдал, как берег уменьшается в лучах солнца, со смесью опасения и восторга. С одной стороны, он смутно представлял, что ждет их впереди; но с другой – они были вне досягаемости его семьи и грядущей гражданской войны.
Возможно, впервые в жизни Саймон Магнос был свободен.
— Ты сможешь снять маскировку, как только мы пересечем Драконье море, — сообщил Саймон Эоле, сидевшей на ограждении с удом в руках. Вид водной глади, казалось, вдохновлял ее. — Я не знаю, как на западе относятся к перевертышам, но рабства или погромов тебе бояться не стоит.
— С нетерпением жду возможности расправить крылья, — призналась Эола, вынужденная днями держать их сложенными под одеждой. — Что дальше?
— Мы направляемся в порт Розанна, в Лигу Вальна, — объяснил Саймон. — Это свободная конфедерация городов-государств, заключивших военный альянс для сдерживания Эндимиона. Кто-то там должен помочь нам обосноваться.
В записях его отца в архивах Дюшара был отмечен потенциальный «наставник», живущий там. Некто весьма влиятельный, кто, как он надеялся, поможет ему раздобыть тот Гербовый камень, который он искал. Какой-то «Принц Пауков», что бы ни значил этот титул.
Если повезет, они окажутся более вменяемыми, чем Дюшар.
Обновлено: 12.07.2026