Глава 25 — Глава 25: Владыка островов Бервик (3)

Глава 25: Владыка островов Бервик (3) Ему снова приснился отец. Там он был моложе – еще не тот серый труп, который Саймон видел в начале каждого правления. Это был человек-лев, рыжий и мощный; в его облике благородные черты Луи сочетались с массивностью Дассейна. Лицо отца исказилось в яростном оскале, когда пальцы сомкнулись на горле Саймона. Юноша помнил, как кашлял, брыкался и царапался, но хватка была холоднее льда и крепче стали. Саймона прижали к кровати, вытравливая из него жизнь, пока тело не окоченело. И когда последний всполох сознания угас, он запомнил, как губы отца растянулись в злобной усмешке. Проснувшись, он обнаружил в комнате женщину. Саймон успел лишь мельком заметить ее белый силуэт у окна, прежде чем фигура растаяла в солнечном свете, подобно давно ушедшему призраку. Остался лишь неестественно холодный воздух и едва уловимый запах сожалений. — Ты пыталась заговорить со мной? — Спросил Саймон в пустоту. — Или просто мучаешь меня в моих снах? Ответом была тишина – такая же, как и прошлой ночью. Лорд Пеймон прислал жрецов и экзорцистов дважды проверить поместье после того, как Саймон пожаловался на голос в голове, возникший сразу по прибытии. Те не заметили ничего подозрительного, кроме присутствия привидения, которое, по их заверениям, было совершенно безобидным. Призраки – лишь эхо ушедших, способное только на шепот или редкие явления. Анна, выросшая в этой атмосфере, убедила Саймона, что голос, скорее всего, просто шутка местного полтергейста, и он был слишком измотан, чтобы спорить. Тем не менее, чутье подсказывало: в этой истории скрыто нечто большее. Саймон быстро облачился в наряд Владыки и мгновенно ощутил, как на границе сознания заскребся призрачный шепот. «Помоги… помоги…» — Кто ты? — Саймон был уверен, что это присутствие не принадлежало давешнему призраку. — Где ты? «Тьма… внизу…» Тьма? Не потому ли Саймон слышал этот голос только в облачении класса Владыка? Из-за его родства с миазмами? — Ты имеешь в виду – под замком? «Помоги… внизу…» Саймон понимал, что прислушиваться к фантомным голосам в замке с дурной славой – идея не из лучших, но он провел достаточно времени в компании Дюшара, чтобы осознать опасность Тьмы. Он обязан был провести расследование и убедиться, что Анне и его свите ничего не угрожает, как бы те ни настаивали на обычности происходящего. Услышав стук в дверь, Саймон снял классовое снаряжение. — В чем дело? — Простите, что разбудила вас, Ваше Высочество, — отозвался голос Мередит. — Пришли горничные, чтобы одеть вас к рассветной молитве. Рассветная молитва? Ах да, адепты Церкви Света молились о том, чтобы восходящее солнце победило тьму. Одной из немногих привилегий бастарда было отсутствие необходимости посещать подобные церемонии, но признание законнорожденным всё изменило. «Интересно, что бы сказали жрецы, узнай они, что среди их паствы затесался Владыка», – подумал Саймон, пока слуги помогали ему одеваться (в Степе Страха он привык делать это сам). — «Сожгли бы меня на костре?» Церковь Света клеймила Владыку как воплощение мрака и зла – Мардок вырезал их святых, а Гаргаут регулярно притеснял верующих, – пока к власти не пришел Бальзам Магнос. Будучи женатым на их живой святой, Эуфемии, и нуждаясь в политической поддержке для удержания новообретенной империи, он заключил сделку с Верховным Исповедником: государство признает Свет Фарис официальной верой в обмен на легитимность. С тех пор Церковь преподносила «обращение» Бальзама как доказательство того, что тьма всегда склоняется перед святым духом, и Владыка наконец-то покорился «истинной вере». Разумеется, Бальзам Магнос нарушал все до единого каноны Света Фарис и не признавал никакой власти, кроме собственной, но этот союз был слишком выгоден обеим сторонам, чтобы кто-то осмелился упрекнуть его в вопиющем лицемерии. Когда горничные облачили его в черный бархатный дублет с вышитой золотой коронованной мантикорой Дома Магнос, пурпурный жилет и золотистые панталоны, Саймон в сопровождении свиты вышел из покоев. Анна и Тиэлла уже ждали его снаружи. — Хорошо ли тебе спалось? — С лукавством спросила Анна. — Должна сказать, я крайне разочарована тем, что ты не попытался пробраться в мою комнату. — Прости, меня навестил призрак, и я не смог ей отказать, — парировал Саймон. — Тебе общество старого привидения милее живой невесты? Позор! — Анна смело взяла его под руку, словно они уже были супругами. Саймону это показалось одновременно неловким и трогательным. — Кстати, ничего страшного, если мы вздремнем во время молитвы. Тебе стоит поберечь силы для аудиенции. Саймон нахмурился. — Для аудиенции? — Отец сегодня в отъезде, так что он доверил нам рассмотрение прошений и судебных дел. — Анна улыбнулась во весь рот. — Сказал, что это даст нам необходимый опыт. — Он хочет, чтобы мы освоили искусство управления и показались народу в роли вершителей правосудия. Чтобы и простолюдины, и дворяне видели в нас авторитетные фигуры, — догадался Саймон. Он знал, как ведется эта игра. — О, как быстро ты схватываешь. Есть ли что-то более романтичное для влюбленной пары, чем совместное решение повесить какого-нибудь вора? — Поддразнила его Анна. — Я могу быть железной рукой, а ты – бархатной перчаткой. — Или можем меняться ролями, чтобы держать их в напряжении, — ответил Саймон, когда они спускались к часовне на первом этаже. Она была куда менее величественной, чем в замке Стена Страха: вместо статуй, которые так любил коллекционировать Бальзам Магнос, здесь висели гобелены с грифонами, но мраморный алтарь обладал своим особым очарованием. Жрец – старик по имени отец Донелл – начал проповедь, пока рассветный свет пробивался сквозь витраж с изображением святой Фарис. По легенде, она обещала Владыке Мардоку Эндимиону, что вернется и призовет его к ответу в тот самый день, когда он приказал ее убить. Саймон слышал эти священные речи тысячу раз и по большей части лишь делал вид, что слушает. Он заметил, что почти все присутствующие были либо слугами, либо солдатами, за исключением двух фигур в задних рядах: седовласого дворянина лет пятидесяти в богатой мантии с золотым шитьем и сверкающими перстнями на пальцах, и рослого черноволосого мужчины лет сорока в доспехах, с квадратной челюстью и суровым взглядом. — Тот, что повыше – граф Ландар Ипсос, а старик – маркиз Ронло Набериус, — прошептала Анна Саймону на ухо. — Они вассалы моего отца и вечно грызутся друг с другом. Уверена, после проповеди нам придется выступать миротворцами. — Уже предвкушаю, — отозвался Саймон самым сухим и невыразительным тоном, на который был способен. Когда служба закончилась, они направились в тронный зал на третьем этаже. Пусть он и бледнел в сравнении с залом Стены Страха, это всё равно было внушительное помещение с гобеленами, огромным камином и железным троном, задрапированным золотым шелком и бархатными подушками. Рядом стояло дорогое кресло. Саймон уже хотел сесть в него, но Анна потянула его назад. — Ты что делаешь? — Со смехом спросила она. — Ты принц, садись на трон. — Что? — Саймон поперхнулся. — Это же место твоего отца! — Он дал тебе право представлять его, помнишь? К тому же, Его Высочество Саймон Магнос теперь – доблестный принц. Технически ты выше его по рангу. Саймон в нерешительности смотрел на трон, прежде чем осмелился сесть. Ощущение было мгновенно неправильным, почти неуютным, хотя когда-то давно его собственный отец правил именно отсюда. Лишь через мгновение он понял, в чем дело. Трон был ему мал. Существовал лишь один трон, достойный класса Владыка, и дух этого класса выразил Саймону свое недовольство. Он чувствовал брезгливость от необходимости скрывать истинную сущность во время правления, смешанную с жаждой судить других и утверждать свою власть. «Интересно, получил бы я опыт, восседая на Багряном Троне», – подумал Саймон, когда Лоримор поднялся на помост и встал справа от него. Как Ученый, он был сведущ в имперских законах и мог давать советы по вопросам правосудия. На сегодня было назначено три дела, которые следовало разобрать по всей строгости. Замковый сенешаль и человек в бронированном облачении класса Инквизитор ввели мужчину. Инквизитор взмахнул рукой, и на полу вспыхнула люминесцентная руна в форме рта, после чего подсудимого заставили встать прямо на нее. — Это Руна Исповеди, созданная инквизиторами, — пояснила Анна Саймону. — Она распознает ложь и наказывает за нее. — Если только у них нет защиты от прорицания, — заметил Саймон. В тяжбах между дворянами такие штуки почти не использовали, потому что любой, у кого водились деньги, мог легко купить артефакт, скрывающий правду. — Верно, но у большинства подсудимых нет средств на подобную роскошь. Клянусь, ты найдешь это весьма полезным. — Анна с царственным достоинством улыбнулась и обвиняемым, и истцам. Она явно принимала свою роль леди Каркаса близко к сердцу. — Заседание объявляется открытым. — От лица армии я заявляю, что кадет Рамзи, присутствующий здесь, был уличен в мародерстве на телах своих павших товарищей, погибших в бою с бандитами, — произнес сенешаль. — Сослуживцы поймали его на перепродаже краденого, и он признался в содеянном, когда его прижали к стенке. — Это правда? — Без тени сомнения спросила Анна у Рамзи. Саймон видел, что у нее уже был немалый опыт в вынесении приговоров вместо отца. — Ты грабил своих же товарищей? — Не стану лгать, Ваше Высочество, но жертв не было, — ответил подсудимый. — Зачем мертвецам побрякушки? Нам, живым, нужно всё, что мертвым уже ни к чему. К тому же, я не забирал все деньги себе. Я раздал несколько монет соратникам. Сенешаль фыркнул. — В качестве взяток, без сомнения. — Однако руна не сработала, — заметила Анна. — Кажется, наказание за мародерство – порка, верно? По-моему, дело ясное. Не думаю, что он заслуживает худшего. Саймон заколебался. Он провел достаточно времени при столичном дворе, чтобы выработать чутье на лжецов. Что-то в этом Рамзи его смущало. — Они все были мертвы? — Осведомился Саймон. Кадет Рамзи поднял взгляд. — Ваше Высочество? — Люди, которых ты обобрал. Были ли они все мертвы, когда ты забирал их вещи? Вопрос застал кадета врасплох. — Д-да, разумеет… Руна у него под ногами вспыхнула и ударила электрическим разрядом, заставив всех вздрогнуть. Саймон брезгливо поморщился, сложив детали мозаики. — Значит, живы, — подытожил Саймон. — А это значит, что ты крал вещи у своих сослуживцев до того, как они испустили дух, вместо того чтобы отнести их к целителю. — Ты бросил человека умирать? — Спросила Анна, и ее ужас сменился яростью. — Он едва дышал! — Начал оправдываться мужчина. — Там было столько крови, я уверен, даже целитель бы его не спас… Метка снова ударила его током, что лишь усилило отвращение Саймона. Он повернулся к Лоримору. — Какое наказание полагается за оставление товарища в смертельной опасности? — Смерть через обезглавливание, обычно руками других солдат, чтобы те могли повысить уровень. — Лоримор откашлялся. — Позволю себе напомнить Вашему Великодушному Высочеству, что смертные приговоры всегда можно заменить обращением в рабство. — К северу от островов Бервик у нас есть соляные копи, — добавила Анна, и ее взгляд стал стальным и суровым. — Условия там настолько ужасные, что мы с трудом находим рабочих. Он еще будет молить о смерти. — Ты суровее, чем я ожидал, — заметил Саймон. Анна всегда казалась такой беззаботной, что ее жесткость в делах его поразила. — Его действия погубили другого человека – его же товарища – ради наживы, — ответила Анна, проявляя сторону характера, которую Саймон раньше не видел. — Ему повезло, что голова останется на плечах. Шахты – это еще чрезвычайная щедрость. — Моя леди высказалась, — Саймон повысил голос. — Кадет Рамзи, смерть – это милость, в которой я тебе отказываю. Ты приговариваешься к каторжным работам на соляных копях в качестве раба до тех пор, пока не возместишь двадцатикратную стоимость украденного. Стражники вывели вопящего Рамзи из зала, после чего ввели следующую обвиняемую. Это была женщина средних лет, судя по одежде – простолюдинка. Саймон сразу заметил у нее синяк под глазом. — Это дело о вере, Ваше Высочество, — произнес Инквизитор. — Эта женщина, Изанна из Балмосы, обвиняется в ложном обращении к Свету и упорстве в грехе идолопоклонства через поклонение Зеленой Матери. — Зеленая Матерь? — Переспросил Саймон. — Это дриада или эйдолон? — Дриада, связанная с Манадревом островов, — подтвердила Анна. — Вера в нее всё еще популярна в лесных деревнях и захолустьях, но ты же знаешь… все религии, кроме Света, ныне вне закона. — Мы уже получили письменное признание, — сказал Инквизитор. — Нам требуется лишь ваше письменное одобрение, чтобы сжечь ее на костре. Поклонение дриадам и их Манадревам было одной из древнейших вер в мире наравне с почитанием эйдолонов, и за пределами империи оно всё еще процветало. Однако Свет Фарис на протяжении веков постепенно вытеснял эти культы на имперских территориях. Саймон вспомнил, что хотя инквизиторам Церкви дозволялось преследовать, ловить и допрашивать еретиков, Бальзам Магнос мудро лишил их права выносить и приводить в исполнение приговоры. Эта власть оставалась в руках государства. — Это правда, Изанна? Ты действительно симулировала обращение? — Спросил Саймон, с недоверием глядя на Инквизитора после того, как заметил побои на лице женщины. Женщина высоко подняла голову. — Это правда, Ваше Высочество. Я пошла в церковь и произнесла слова, в которые не верила, чтобы иметь возможность жить среди своих людей. — Ты относишься к этому слишком беспечно, — с ноткой искренней тревоги сказала Анна. — Разве ты не понимаешь, что твоя жизнь висит на волоске? — Смерть – ничто, Ваше Высочество, — ответила Изанна с таким спокойствием, что Саймону стало не по себе. — Моя душа воссоединится с Зеленой Матерью и со временем переродится. Она позаботится о том, чтобы ее праведные дети жили лучше, чем в этом мире. — Ты смеешь богохульствовать в присутствии принца, девка?! — Рявкнул на нее Инквизитор. — Только Свет ведает циклом перерождений! Изанна сжала челюсти. — Ваш Свет – ложь, и то, что вас, жрецов, не покарали за лобызание ног Владыки, тому доказательство! — Довольно болтовни! — Инквизитор повернулся к Саймону и Анне. — Вы слышите это, Ваше Высочество? Она не раскаивается! Оскорбление Света – это плевок и в лицо Церкви, и в лицо государства! Саймон заметил, что Руна Исповеди не ударила ни одного из них. Он догадался, что заклинание не карает за то, что цели считают истиной. Он наклонился к уху Анны и прошептал: — Казнить кого-то за одни лишь убеждения мне не по нутру, но она нам совсем не помогает. — Тут не всё так просто, — ответила Анна, хмурясь. — Культ Зеленой Матери в последние годы доставил моему отцу немало хлопот. Они похищали жрецов, и их подозревают в убийстве инквизиторов. «Интересно, почему же», – подумал Саймон, прежде чем дать обвиняемой последний шанс. — Готова ли ты отречься от Зеленой Матери в обмен на свою жизнь? — Нет, — без колебаний ответила Изанна. Руна даже не мигнула. Саймон обменялся взглядом с Анной, которая, казалось, разделяла его смирение с неизбежным. Они могли бы побороться за помилование, если бы Изанна пошла им навстречу, но она предпочла смерть предательству своих идеалов. Церковь Света не потерпит оправдательного приговора, особенно если ее группа нападала на святых отцов. — Жаль, — решил Саймон. — Тогда у нас нет иного выбора, кроме как передать тебя в руки церковного правосудия. Изанна не сопротивлялась, когда Инквизитор уводил ее, но на прощание бросила: — Я не боюсь смерти, Ваше Высочество. А вы? Саймон лишь хмыкнул на эту скрытую угрозу. — Поверь мне, ты ничего не знаешь о смерти. Третьим и последним делом был спор графа Ландара Ипсоса и маркиза Ронло Набериуса, которые поблагодарили Саймона и Анну за внимание к их тяжбе. Случай был запутанным, поэтому сенешаль сначала изложил суть. Семья графа Ипсоса владела мостом на юге, пока не имела несчастья выступить против Бальзама Магноса во время захвата островов. Хотя они и склонили колено, Бальзам наказал род Ипсос, передав мост и право сбора пошлины рыцарю, женатому на дочери маркиза Набериуса. Оба они скончались от чумы в прошлом году вместе со своим единственным сыном. — Значит, прямого наследника на мост и доходы с него нет? — Уточнил Саймон. — Есть один – я! — Заявил граф Ипсос. — Этим мостом владел мой отец. — Предатель, наказанный за свою глупость, — возразил маркиз Набериус. — Волей отца Его Высочества было преподать урок тем, кто не видит, куда дует ветер. Моя покойная дочь желала, чтобы ее права вернулись к Дому Набериус. Она указала это в завещании. Граф Ипсос презрительно хмыкнул. — Ронло, ты прекрасно знаешь, что это так не работает. Когда дворянский род пресекается, не оставив наследников, его феод возвращается сюзерену. — Коим твоя семья не является уже тридцать лет, — парировал маркиз. — Мой зять подчинялся Дому Пеймон, и я уверен, они рассудят это дело по справедливости. — Что говорит закон о наследовании? — Спросила Анна у Лоримора. — По закону мост действительно вернулся во владение Дома Пеймон, — ответил Лоримор, сверяясь с документами. — Дом Ипсос построил этот мост и управлял им целый век до экспроприации, так что их притязания весомее… однако покойная леди из Дома Набериус действительно просила, чтобы ее отец унаследовал имущество в случае ее смерти без наследников. Словом, однозначного решения не существовало. Саймон видел очевидную ловушку: передача моста любому из этих дворян настроит против него другого. — Мы не можем распилить мост пополам, — прошептала Анна ему на ухо. — Можно было бы разделить доходы, но они никогда не договорятся о долях. Саймон немного подумал и предложил компромисс: — Как насчет такого? — Спросил он, придвинувшись поближе. — Отдадим владение мостом одному, а часть дохода – другому, пожизненно. Анна выслушала его предложение с улыбкой. — Это может сработать. Ни один из них не будет полностью доволен, но и причин для жалоб у них не останется. — Разве не в этом суть любого компромисса? — Саймон откашлялся и снова повернулся к дворянам. — Что ж. По закону Дом Ипсос имеет более веские права на мост. Хотя мой отец лишил собственности вашего отца, граф Ипсос, сын не должен отвечать за грехи родителя. — Саймон произнес это, опираясь на собственный опыт. — Право собственности на мост возвращается вашему дому. — Однако, поскольку дочь маркиза Набериуса желала, чтобы отец унаследовал ее богатство, все доходы от мостовой пошлины будут поступать Дому Набериус до смерти его нынешнего главы, — провозгласила Анна. — Дом Пеймон будет проверять отчетность, чтобы выплаты производились вовремя и ни у одной из сторон не было повода для недовольства. Граф Ипсос и маркиз Набериус нахмурились почти синхронно, но истинного возмущения не выказали. Компромисс не принес им полной победы, но каждый мог уйти, делая вид, что чего-то добился, и им не оставалось ничего другого, кроме как смириться. В этом и заключалась суть власти. Саймон мгновенно ощутил прилив опыта, а следом явилось самое прекрасное зрелище на свете: уведомление о новом уровне и способности. Бонус Владыки 16-го уровня: Анафемская Скрытность II (Активный): Вы можете создать набор ложных характеристик. Если кто-то попытается прочесть ваши параметры с помощью заклинания прорицания, предмета или аналогичной способности, он увидит ложные данные вместо настоящих. О! О-о! Почему это не открылось раньше?! Это же идеально, просто чудесно! Это меняет абсолютно всё! Оба дворянина поклонились, поблагодарили Дома Пеймон и Магнос за внимание к их просьбе и удалились. Анна проводила их взглядом и ухмыльнулась Саймону: — Ты тоже получил уровень? Саймон приподнял бровь. — Тоже? — У меня класс Лорд, так что я получаю опыт за лордские дела. — Анна рассмеялась. — Как ты думаешь, зачем отец нас на это подписал? — Ты тоже отлично справилась, — похвалил ее Саймон. — Настоящая принцесса. — Я рождена для этого… и приятно, когда тебя слушают. — Анна потянулась. — Что ж, пора завтракать, а потом днем можем отправиться на прогулку. — Сначала я хотел бы кое-что проверить. — Саймону нужно было убедиться. — Можешь показать мне подвал замка? Как и любая уважающая себя крепость, замок Каркас имел свои подземелья на самом нижнем ярусе. Саймон никогда не посещал их в прошлые визиты, так как подвал использовался лишь для трех целей: содержания опасных преступников до суда, хранения казны Дома Пеймон и в качестве мавзолея. В этих криптах покоились родственники Домов Магнос и Пеймон. — Этот этаж выглядит древнее, чем остальной дворец, — заметил Саймон, изучая стены при свете фонаря, пока Леонард и Мередит на всякий случай осматривали помещение. Саймон не исключал, что его отец мог оставить какую-нибудь магическую ловушку. — Так и есть, — ответила Анна. — Кажется, твой папа использовал камни от какого-то старого святилища, когда строил замок. Эта деталь насторожила Саймона. — Святилища чего? — Кто знает? Да и какая разница? «Для меня есть», – подумал Саймон. Он отчетливо помнил зов голоса: «Внизу». Саймон огляделся, убеждаясь, что здесь только те, кто знает о его классе Владыки, и призвал облачение. Он тут же ощутил зловещее присутствие поблизости. — Если позволите спросить, Ваше Величество, что мы ищем? — Поинтересовался Леонард. — Сам пока не уверен, — ответил Саймон, проходя по коридору в темную сырую камеру. Вдоль северной стены стоял огромный саркофаг из известняка и базальта, на крышке которого была вырезана фигура женщины. Саймон мгновенно узнал в ней покойную Элеонору Магнос. «Близко…», – произнес пугающий голос, теперь отчетливее. «Помоги…» Саймон вместе с союзниками осмотрел комнату, но не нашел ни намека на секретный проход, скрытый сейф или какой-либо механизм. Через несколько минут осталось лишь одно нетронутое место, и подозрения Саймона крепли с каждой секундой. — Откройте саркофаг, — приказал он. Анна моргнула. — Ты серьезно? — Ваше Величество, — Мередит откашлялась. — Священный закон запрещает осквернять тело после того, как оно было запечатано в гробнице духовенством веры Фарис. — И этот саркофаг принадлежит бывшей жене императора Магноса, — неловко добавил Леонард. — Вашей покойной мачехе. — Открывайте, — настоял Саймон. Если его догадки верны, то гнев Церкви будет меньшей из их проблем. — Я беру всю ответственность на себя. Леонард и Мередит обменялись тревожными взглядами, но подчинились. Сначала они попытались сдвинуть крышку голыми руками, а когда не вышло – оба приняли классовые формы. — Если оттуда выскочит призрак, Саймон, я закричу и брошу тебя на произвол судьбы, — предупредила Анна. — Мы еще не клялись «пока смерть не разлучит нас», так что я тебе ничего не должна. — Значит, мне стоит поскорее на тебе жениться, — ответил Саймон, наблюдая за усилиями свиты. — Не поддается? — Я чувствую какой-то магический замок, — ответила Мередит. — Мы могли бы применить силу, чтобы взломать его, но… Саймон прищурился и коснулся саркофага рукой. Камень был теплым, слишком теплым для древней плиты. На поверхности тут же вспыхнули рунические символы, и по крипте разнесся скрежещущий звук. Крышка начала двигаться сама по себе, без усилий Саймона, открывая содержимое. Внутри не было и следа тела Элеоноры Магнос; лишь лестница, уходящая глубоко в непроглядную тьму. — Что это? — Пробормотала Анна в неверии, прикрыв рот рукой. — Где… где тело? Саймон узнал слабый запах миазмов, доносившийся из этих призрачных глубин. Не так давно он уже дышал подобным воздухом в Теллурии. Под замком Каркас находилось Подземелье.