Глава 22 — Глава 22: Крылья Владыки Драконов (6)

Глава 22: «Крылья Владыки Драконов (6)» Касвал нахмурился. — Ты хочешь сказать, что только женщина-киш может управлять силой внутри? — Так говорят тексты, — солгал Саймон. — И даже при этом писания настойчиво предостерегают от того, чтобы открывать дверь. — Понимаю, понимаю. — Касвал повернулся к воинам-чешуйчатым, охранявшим туннель. — Оставьте нас, пожалуйста. Существа беспрекословно подчинились, оставив Касвала в туннеле наедине с Саймоном и Эолой. Саймон напрягся, его рука украдкой нащупала в кармане кристалл побега Лорианы. Он надеялся, что тот сможет телепортировать Эолу вместе с ним, и хотя это раскроет его инкогнито, зато спасет ей жизнь… — Видишь ли, Саймон, сестра так и не сказала мне, для чего намерена использовать этот кристалл, лишь твердила, что только она одна способна обуздать его мощь, — произнес Касвал, не мигая изучая выражение лица своего союзника. — Ты намекаешь на то, что сестра мне лгала? «Нужно выбирать слова очень, очень осторожно». — Я лишь перевожу то, что написано на стеле. Только и всего. Касвал помолчал мгновение, а затем кивнул самому себе. — Ты мой друг, Саймон. Я думаю, мы друзья. Друзья ведь доверяют друг другу, верно? То, как он это сформулировал, лишь подтвердило подозрения Саймона: дракон имел лишь смутное интеллектуальное представление об этом понятии, но старательно делал вид, что следует ему. — Да, Касвал, мы друзья. — Но моя сестра тебе не друг, она лишь твоя госпожа. — Касвал склонил голову набок. — Дружба побеждает все, по крайней мере, я так слышал. «Он предлагает то, о чем я думаю?», – На что ты намекаешь, Касвал? — Я просто говорю, что предпочел бы иметь друга, а не госпожу. — Касвал встретился с ним взглядом и несколько раз моргнул обоими глазами, словно пытаясь донести какую-то мысль. — У тебя так же? «Он предлагает обратить силу внутри против его сестры». Саймон решил, что в этом есть смысл. Виверна сожрала Касвала за «неудачу» в прошлом правлении, так что их отношения изначально должны были быть скверными. Касвал повиновался ей лишь потому, что у него не было выбора. «Полезно знать». — Да, именно так, — ответил Саймон, хотя в глубине души был почти уверен, что кристалл миазмов, скорее всего, набросится на них всех, как только они взломают печать. Впрочем, Эола должна быть в безопасности, пока Касвал верит, что может использовать ее в своих интересах. — Но сначала нам стоит все проверить. — Согласен. — Касвал улыбнулся Эоле, которая с трудом скрывала нервозность в его присутствии. — Ты разрушишь печать? Эола повернулась к Саймону. Ее тревога была почти осязаемой. — Мы все об этом пожалеем. — Я знаю, — ответил Саймон на языке кишей, — но, если повезет, им это навредит больше, чем нам. Эола закусила губу, а затем едва заметно кивнула. Она понимала, что жребий брошен. Певчая глубоко вздохнула и запела медленную, нежную мелодию, эхом разнесшуюся по ледяному туннелю. Сапфиры на стеле вспыхивали один за другим, пока узор созвездия не засиял подобно звездам, по образу которых был создан. Вскоре он погрузился в лед, открывая новый путь. Миазмы, хлынувшие из открывшегося прохода, накатывали темными волнами, более мощными, чем все, что Саймон когда-либо видел – даже мощнее сердца его собственного Подземелья. За порогом открылась куполообразная палата шириной около сотни метров, вымощенная гладким льдом чистейшего белого цвета. Здесь не было ни украшений, ни статуй, ни настенных росписей; лишь единственный парящий сапфировый кристалл с символом созвездия Двухвостой Рыбы, сияющий светом своей безграничной злобы. Он пульсировал и бился, словно живой орган, выдыхающий миазмы. Даже формой он напоминал Саймону застывшее человеческое сердце. Это был кристалл миазмов, во много раз больше того, что призывал Саймон. Он чувствовал его мощь отсюда, его волю. Дюшар упоминал, что кристаллы миазмов потенциально обладают собственным разумом, и теперь Саймон был убежден, что некромант был прав. Эта штука была сердцем архидемона, погребенным в морозной гробнице, и артефактом столь же опасным, как и звучало его название. — Эола, назад… — начал Саймон на языке кишей, но певчая уже сделала шаг вперед, входя в зал. — Что ты делаешь? Ты забыла предостережение? — Оно кажется… — Эола в замешательстве нахмурилась. — Оно кажется мне знакомым. Знакомым? Саймон настороженно последовал за ней, ведя за собой Касвала. С каждым шагом воздух становился все холоднее, мороз пробирал до самых костей. Лишь Эола казалась странно невосприимчивой к нему. Саймон ожидал ментальной атаки от кристалла или того, что из ниоткуда появятся монстры, чтобы защитить сердце Подземелья… однако в зале царила жуткая тишина. Троица вскоре собралась вокруг парящей реликвии. — Это оно? — Касвал склонил голову набок. — Я ожидал чего-то более… впечатляющего. — В самом деле, — с тревогой отозвался Саймон. Что-то было не так. Неужели печати как-то кастрировали кристалл? И тут он услышал это – не то обрывок песни, не то биение сердца. — Я чувствую тебя, дитя. Голос, смутно напоминающий женский, эхом отозвался в черепе Саймона. У него было достаточно опыта в телепатии, чтобы распознать ментальное общение на древнем языке кишей. — Что это? — Спросил Касвал, заметив удивление Саймона. — Я слышу голос в голове. — Саймону не потребовалось много времени, чтобы вычислить его вероятный источник. — Думаю, это кристалл. — Отголосок моей мощи ты можешь призвать этим камнем, но лишь слив плоть и душу свою с моим духом, откроешь ты истинную силу мою, — произнесло присутствие. — Стань со мной единым целым, и желание твое мы исполним вместе. Песни наши мы обратим на то, чтобы освободить твой народ от людей и змиев. «Твой народ? Она имеет в виду жителей Эндимио…» Саймон замер, осознав, что кристалл обращается не к нему. Он лишь подслушивал ментальный разговор, вероятно, благодаря перкам Владыки. Саймон тут же повернул голову в сторону Эолы. Киш хранила молчание, сияние кристалла отражалось в ее задумчивом взгляде. — Согласна ли ты на мои условия? — Эола, не смей! — Крикнул Саймон, но было слишком поздно. — Это ловушка… — Да, — негромко ответила Эола, без колебаний и сожалений. — Исполни мое желание. Кристалл вскрикнул и разлетелся на куски. Мощный порыв миазмов отшвырнул Саймона и Касвала через весь зал, пока они не врезались спинами в лед – удар, от которого Саймон наверняка потерял бы сознание, не будь у него прибавок к характеристикам от Класса. Волны мороза заполнили купол, и чернейшая тьма сгустилась вокруг Эолы, проникая в нее через рот, уши, нос и глаза. Саймон успел заметить тень в форме рыбы, втекающую в его спутницу, пока та не выпила ее до капли. Рабское клеймо на девственно чистой груди Эолы вспыхнуло и исчезло, тут же сменившись узором из сапфиров в форме созвездия. Ее кожа стала бледно-голубой, а волосы приобрели более темный оттенок того же цвета. Перья на ее крыльях превратились в чешую и перекрутились, пока не стали напоминать два хвоста красной рыбы. Одежда трансформировалась в черную версию наряда класса Певчей, а когда она снова открыла глаза, ее зрачки стали ледяными. Эола впустила демона в свою душу, и тот, как и следовало ожидать, захватил власть. Касвал тут же издал рев, из его спины начали расти крылья и хвост. Одержимая Эола взмахнула рукой в его сторону прежде, чем он успел завершить трансформацию. Мощная магия сорвалась с ее пальцев потоком белого тумана, который быстро заточил Касвала в кокон изо льда. Вскоре он застыл во времени, в переносном и буквальном смысле. Эола посмотрела на свою руку, словно удивляясь собственной силе, а затем принялась касаться щек. Ее пальцы скользнули по вырезу платья, ощупали собственную грудь и живот. Глаза закрылись, пока она вдыхала, а изо рта вырывался чистый белый пар. Это зрелище до глубины души встревожило Саймона. Эти движения были движениями заблудшего духа, заново открывающего для себя, каково это – носить плоть и кожу. — Эола… — произнес Саймон, поднимаясь на ноги и нащупывая свой моргенштерн. — Эола, ты должна бороться. — С чем бороться, Саймон? — Голос принадлежал Эоле, но слова звучали глубже, древнее, чем у юной певчей. — Я все еще здесь. Саймон сильно в этом сомневался. — Эола, эта штука контролирует тебя… — Никто меня не контролирует! — Огрызнулась Эола, и ее лицо исказилось от гнева. — Я снова свободна! Я – это я, и я – это она! Мой разум расширился, просвещенный мудростью веков и силой Бездны! Теперь я наконец смогу освободить Теллурию от ее угнетателей! — Каким образом, захватив ее сама?! Вместо ответа – что само по себе уже было колоссальным тревожным звоночком – существо, которым стала Эола, мгновенно материализовало в руке ледяной трезубец. — Тебе не нужно бояться, Саймон. Ты защитил меня от змия, и за эту храбрость ты сохранишь свою жизнь. Саймон уже знал, что ее «милость» таит в себе подвох, еще до того, как она направила на него оружие. — Но за грех моего порабощения служение станет твоим искуплением, — провозгласила Эола, и голос ее был полон магии. — Я дарую тебе подобающий облик. Если ты желаешь пребывать в обществе драконов, то драконом ты и станешь! Трезубец засиял и ударил в Саймона лучом, похожим на призрачное северное сияние. Он тут же услышал в голове отголосок песни, требующей, чтобы он подчинил свою волю новой королеве льда и зимы. Колдовство вцепилось в его тело, пытаясь превратить его во что-то иное, нечеловеческое – во что-то с крыльями, чешуей и сердцем, полным преданности. Ничего не вышло. Магия отскочила от него, как вода от камня; броня Владыки автоматически материализовалась поверх кожи в ответ на атаку. Попытка превращения нейтрализована навыком Непреклонная Сущность. Попытка очарования нейтрализована навыком Неукротимая Корона. — Мардок? — Удивление Эолы при виде его трансформации быстро сменилось чистой, абсолютной яростью. — Мардок! Я чую гнусную вонь твоей чешуи под этой человеческой личиной! Ты смеешь снова являться мне, предатель?! Значит, демон знаком с первым Владыкой? Неужели все архидемоны состоят в одном клубе или вроде того? — Ты принимаешь меня за кого-то другого, дура. Возможно, ты станешь видеть яснее, когда я вышибу тебя из черепа твоей носительницы. — Саймон сжал моргенштерн. — Темный Клинок. Он бросился в атаку со всей своей силой. Эола тут же взмахнула свободной рукой в сторону Саймона, пытаясь заморозить его, как сделала с Касвалом, но он первым призвал свою дьявольскую Теневую Цепь. Зазубренная цепь обвилась вокруг ее руки и дернула вниз прежде, чем она успела сотворить заклинание. Бонус к ловкости от титула из прошлого правления в сочетании с прибавками от уровней позволил Саймону сократить дистанцию в мгновение ока. Его моргенштерн столкнулся с ее трезубцем, от удара разлетелись тьма и лед. Демоническая одержимость увеличила силу Эолы, но класс Владыки оказался еще могущественнее в ближнем бою. Второй удар моргенштерна едва не выбил трезубец из ее рук, когда она попыталась парировать, и ей пришлось подставить свои крылья-хвосты в качестве импровизированного щита, чтобы защититься от третьего. Ее чешуя на ощупь была тверже тяжелой кольчуги, однако сам импульс удара все равно отбросил Эолу через весь зал к ледяной стене. Саймон тут же бросился вдогонку. Каким бы могучим заклинателем ни была Эола, она оставалась певчей. Его лучшим шансом было удерживать ее на расстоянии удара, где он мог доминировать и прерывать ее магию. Эола быстро оправилась от удара и запела. Ее голос эхом разнесся по замерзшему залу, и время замедлилось до ползка… по крайней мере, так показалось Саймону. Сама реальность, казалось, поплыла по краям. Тело потяжелело, движения стали менее точными. Статус Замедление! Ваша ловкость снижена наполовину! Саймон хмыкнул и быстро выпустил еще одну Теневую Цепь из своей закованной в латы руки. Она метнулась через комнату и обвилась вокруг горла Эолы, удушая ее и заставляя песню умолкнуть. Саймон поморщился, видя, как шипы пускают бледно-белую кровь из ее кожи, но беспокойство сменилось тревогой, когда цепь мгновенно покрылась льдом при контакте с ее кровью. Он потянул со всей своей огромной силой, подтаскивая ее ближе, занося моргенштерн в другой руке для нового удара. В ответ Эола вцепилась пальцами в цепь. Лед хлынул из ее кожи волной, которая побежала по звеньям, пока не достигла латной перчатки Саймона. К тому времени, как он осознал опасность и попытался выпустить цепь, было уже слишком поздно. Лед добрался до его пальцев и заморозил их намертво. Саймон думал, что ничто в этом мире не может превзойти боль от огня. Он ошибался. Обморожение болело куда, куда сильнее. Кровь превратилась в лед в жилах, плоть затрещала, когда рука инстинктивно сжалась. К тому времени, как Саймон с ревом отпустил цепь, половина его пальцев отвалилась от ладони ледяными осколками. Саймон стиснул зубы и посмотрел на руку. Его теплая кровь хлынула из обмороженной плоти, растапливая лед едкими испарениями. Он и забыл, что она стала ядовитой. — С тебя хватит? — Подразнила его одержимая Эола с яростной, нечеловеческой ухмылкой. — Не совсем! — Огрызнулся Саймон, взмахнув раненой рукой и брызнув каплями своей ядовитой крови ей в лицо. Ее кожа мгновенно покрылась волдырями, а крик эхом разнесся по залу. «Значит, к яду нет иммунитета?» Саймон полагал, что архидемон просто отмахнется от подобного. Видимо, демон еще не восстановил свои силы в полной мере или не привык к обладанию телом. «Слияние произошло слишком недавно. Я еще могу ее одолеть». Саймон быстро воспользовался замешательством Эолы, сократил дистанцию и вцепился ей в лицо окровавленной рукой. Ее крики превратились в вопль чистой агонии, когда он брызнул ей в глаза и рот своей едкой кровью. Саймон тут же пожалел об этом и взмолился Свету, чтобы он успел доставить Эолу к лекарю до того, как раны станут смертельными. Он повалил Эолу на пол и прижал ее к земле, несмотря на ее попытки пронзить его трезубцем. Он уклонился от выпада, отбросил моргенштерн в сторону, а затем свободной рукой перехватил ее оружие и вырвал его из рук. Его сила S-ранга пришлась как нельзя кстати. — Отпусти ее! — Приказал Саймон демону, продолжая прижимать окровавленную ладонь к лицу Эолы. — Отпусти ее, или я убью вас обоих… Что за? Почему в комнате вдруг стало теплее? Саймон тут же взглянул на ледяной кокон Касвала, который, к несчастью, уже почти растаял. Огромные крылья разогнали пар, и в ярости высунулась драконья голова. — Ты… ты мне лгал. — Голос Касвала был полон тихой злобы и разочарования, между клыками плясало яростное пламя. — А я думал, мы друзья. У этого вероломного змея хватило наглости говорить о предательстве. Саймон попытался призвать свою Теневую Цепь, чтобы заставить дракона заткнуться, но Касвал оказался быстрее. Поток огня вырвался из его глотки огненным дельвигом. Саймон инстинктивно толкнул одержимую Эолу себе за спину, чтобы защитить ее, как раз в тот миг, когда инферно достигло их. А затем пришел старый знакомый, чтобы снова поздороваться. — Боль. Саймон хотел бы сказать, что смерть в драконьем пламени со временем приедается, но это было бы ложью. Это по-прежнему был ужасный способ уйти из жизни. Саймон помнил, что продержался чуть дольше, чем в прошлый раз, когда Касвал сжег его заживо, и почти дотянулся до дракона в последней попытке нанести удар. Но в итоге он все равно погиб в огне. Ему позарез нужен был магический предмет или заклинание, которое защитило бы его от этого. Саймону следовало использовать кристалл побега Лорианы раньше и перенести одержимую Эолу подальше. Маги империи могли бы извлечь демона из ее души. Тут он просчитался. Багряный Трон не встретил его насмешками или осуждением. Его дух звучал почти довольно, словно был рад снова видеть Саймона. Возможно, потому, что тот предпринял шаги, чтобы использовать временную петлю для победы, или потому, что собрал важную информацию, или же Трон просто упивался предательством. Как бы то ни было, он приветствовал Саймона новым титулом. Это седьмое из ваших ста правлений. Вы заслужили титул Саймона Вероломного. Вероломный: Вы безуспешно предали каждую сторону, с которой заключали союз. Вы не несете никаких штрафов при нарушении условий магических контрактов или соглашений. Неужели иммунитет к огню – это слишком большая просьба? Саймон решил, что ему придется добыть его самостоятельно. Он не знал, как относиться к этому фиаско. С одной стороны, он узнал так много. Он знал планы Виверны, подтвердил, что она не убивала его отца, и обнаружил, какая опасность таится во дворце кишей. Эта бесценная информация позволит ему нейтрализовать угрозу наследников Гаргаута в следующем правлении. С другой стороны, решение Эолы слиться с демоном глубоко его ранило. Повлиял ли кристалл на ее разум в тот миг, когда они разрушили печать? Или же она так сильно ненавидела империю и Виверну, что готова была продать душу Бездне, лишь бы уничтожить их? В конце концов Саймон был уверен лишь в одном. «Но за грех моего порабощения служение станет твоим искуплением». Он никогда не добьется дружбы Эолы, пока держит ее в оковах. Узы господина и раба всегда будут отравлять их отношения. Исчезновение ее клейма также подтвердило урок, который преподало Саймону предательство Огнежезл: нельзя полагаться на магическое рабство ради верности. Он не мог надеяться заслужить ее доверие за считанные недели, пока этот барьер остается в силе. Он знал, что должен сделать.