Глава 3 — Глава 3

Глава 3 Меня зовут Кан Син Хёк, я преподаю фехтование первокурсникам. Мне двадцать пять лет, и до прихода в академию я состоял в гильдии «Чейз». Буду рад нашему сотрудничеству. Мне хотелось рассказать о себе подробнее, но, видя, что остальные преподаватели ограничились краткими представлениями, я последовал их примеру. Тем не менее, мои слова встретили аплодисменты и одобрительные возгласы, причём грохот казался особенно оглушительным. Неужели всё из-за того, что «Чейз» входит в тройку величайших гильдий страны? Впрочем, гильдии, что называли до меня, — тоже весьма почтенные сообщества из первой десятки. — Мастер Син Хёк, а из какой академии вы сами выпустились? Благодарю вас за уточнение. Это важный момент для работы с художественными текстами, где сохранение консистентности имён и терминов критически важно. Буду рад помочь с переводом следующих частей. Хм? Разве это нужно было упоминать? — Погодите-ка. А давайте угадаем? Кто угадает — тот сегодняшний сбор за вечеринку не платит. Как вам? — Звучит неплохо. — Думаю, это Седьмая охотничья академия. — А я ставлю на Четвёртую. Я уже собирался сказать, что заканчивал не охотничью школу, но они сами затеяли эту странную игру с угадыванием. — Прошу прощения… — А, господин Кан, помолчите пока. Ещё не все преподаватели высказали свои предположения. — Будь это наша школа, я бы уж точно знал... Тогда я назову Пятую академию. Я не понимал, почему взрослые, состоявшиеся люди поднимают такой шум из-за учебных заведений, но нужно было пресечь это недоразумение, пока оно не зашло слишком далеко. — Я не учился в охотничьей академии. — Что? Погодите, но как вы стали охотником, не окончив академии? — Может, вы учились за границей? Или у вас двойное гражданство? — А разве с двойным гражданством вообще можно устроиться в академию? Требования к поступлению в охотничьи школы должны быть очень строгими. — Я коренной кореец… Знаете, бывают охотники, которые не заканчивали специальных академий. Я как раз из таких. Внезапно воцарилась тишина. Пока я гадал, что же пошло не так, в памяти всплыли новые детали. Большинство охотников — выпускники охотничьих школ, но Кан Син Хёк нет. Для поступления в такую школу требуется два условия: окончание начальной школы и результат не ниже «низкого» на тесте на способности, который проходят все корейские граждане в возрасте десяти лет. Охотничьи таланты проявляются с десяти лет, поэтому правительство обязало тестировать всех детей, достигших этого возраста. Но Кан Син Хёк никогда не проходил этого тестирования. Набор для теста включает всего две вещи — устройство для забора крови и раствор, — но стоит целых сто тысяч вон. Причина в том, что раствор содержит жидкость монстра по имени Саламин, однако директор приюта попросту продавал эти наборы, а способности детей произвольно указывал как «наинизшие». Когда Чхан Су, парень, который повзрослел и покинул приют, развил способности и прошёл повторное тестирование для регистрации охотником, эта история всплыла и стала настоящим общественным скандалом, попав в новости. Подобное происходило по всей стране в таких масштабах, что теперь закон изменили, и тестирование проводят в школах, а не на дому. В то время Кан Син Хёк тоже прошёл повторный тест, который показал наличие способностей, но попасть в охотничью школу он уже не смог. Не существовало прецедента перевода из обычной школы в охотничью, а результат нового теста Кан Син Хёка был всего лишь «средним». Разумеется, «средний» — это отнюдь не низкий показатель. Если распределить доли: 50% получают «наинизший», 30% — «низкий», 15% — «средний», 4,9% — «высокий» и лишь 0,1% — «наивысший». К тому времени Кан Син Хёку уже исполнилось семнадцать, и он учился в обычной старшей школе. Окажись его результат «высоким» или «наивысшим», перевод, возможно, удалось бы осуществить, но со «средним» — нет. Окончив школу в двадцать лет, он работал носильщиком, сопровождая охотников, пока его способности не пробудились и он сам не стал охотником. Затем, случайно встретив Чхан Су, он вступил в гильдию. Охотники обычно держатся выпускников своей альма-матер*, поэтому такие, как я и Чхан Су, не окончившие охотничьих школ, навсегда остаемся чужаками. Проклятая культура связей по альма-матер. Мир может быть полон монстров, порталов и охотников, но Корея, видимо, остаётся Кореей. Даже в гильдии, где Кан Син Хёк начинал, существовало разделение на тех, кто окончил охотничью школу, и тех, кто нет... Похоже, здесь куда больше значения придают формальному образованию, чем я предполагал. — А, понятно. — Бывало и такое. Законы ведь тоже менялись. Я сперва подумал, что хорошо сделал, что прояснил ситуацию, пока недоразумение не зашло слишком далеко. Но, как выяснилось, это было ошибкой. Стоило мне упомянуть, что я не выпускник охотничьей школы, как на всей вечеринке со мной стали обращаться как с пустым местом. Не то чтобы со мной совсем не разговаривали. Но стоило мне попытаться вставить слово, как мне отвечали коротко и делали вид, что я невидимка, продолжая беседовать между собой. Влиться в разговор было просто невозможно. До самого середины вечера я ломал голову, не совершил ли какой оплошности, но дело было не во мне. Выйдя из уборной, я случайно подслушал разговор преподавательниц с нашего стола: — Сначала хотела с ним подружиться — всё-таки из гильдии «Чейз». А оказалось, он даже в охотничьей школе не учился. — Да? Интересно, зачем вообще взяли того, кто не оканчивал школу. Тьфу. — Понимаешь, в чём дело? Квота. Выпускники не охотничьих школ протестовали, и протолкнули закон о найме по квотам. — А охотничьи школы тоже обязаны соблюдать этот закон? — А как же иначе он бы сюда попал? Эти бездари, у которых нет навыков, но которые вечно протестуют. — Честно говоря, даже называть их охотниками как-то странно. Кстати, мне жаль первокурсников, которые будут учиться фехтованию у такого. — Должно быть нормально, ведь первокурсникам преподают только физподготовку и основы. Должно быть, у школы были причины определить его именно к ним. — Я слышала, что в фехтовании важны даже основы... И, видимо, он не понимает своего места, раз планирует приходить снова. Выглядит совсем потерянным. — Наверное, он думал, что сможет вписаться в общество только потому, что он якобы охотник. Что ж, по крайней мере, лицом он вышел неплохим. — Боже, наставник Чон, вы что, заинтересовались? — Нисколько. Что проку в красивом лице? Если он не учился в охотничьей школе, то его «размер» вполне очевиден. — Размер? Ах, если он не поступал в охотничью школу, значит, он из приюта. — Но лицом-то он хорош, может, стоит ненадолго с ним позабавиться? — Бросьте, наставник Ю, какими бы ни были обстоятельства, встречаться с человеком без происхождения — это уже слишком. Я и представить не мог, что они будут сплетничать вот так, даже не поговорив со мной нормально. Неужели происхождение и диплом так важны? В романе не было ни слова о подобной дискриминации... Или? И оригинальный протагонист, и персонаж, в которого он вселился, — оба ученики охотничьей школы, просто один преуспевающий, а другой — неудачник. Мало того, каждый охотник, появляющийся в романе, — выпускник такой школы, так что эту тему просто не затрагивали. Это же абсурд. Если отбросить всё остальное, разве Кан Син Хёк не жертва? Оканчивал он охотничью школу или нет, он всё равно охотник, и, согласно его воспоминаниям, при приёме на работу никакой системы квот не было. Он сдал тот же экзамен, честно прошёл отбор и стал преподавателем, как и они. И разве быть сиротой — это преступление? Мне хотелось высказать, как это низко — потешаться над человеком, которого ты даже не знаешь, но я сдержался. Если бы начался конфликт, похоже, никто не встал бы на мою сторону. Сколько бы я ни обещал себе не становиться одиночкой, с такими людьми я не хочу иметь ничего общего. Не видя смысла оставаться дальше, я вернулся на своё место, сказал, что слишком пьян и ухожу пораньше, и покинул заведение. Само собой разумеется, никто не попытался меня остановить. По дороге домой я поискал в сети, почему не-выпускников охотничьих школ так презирают и дискриминируют. Причины оказались схожи с тем, что я услышал ранее. Люди вроде Кан Син Хёка, не окончившие охотничьих школ, как правило, имеют низкие результаты тестов на способности. Кроме того, они не получали системного образования, годами оттачиваемого в стенах академий. Вернее, не имели такой возможности. Естественно, это создавало разрыв в уровне подготовки между двумя группами. Такая дискриминация существовала всегда, но в последнее время ситуация обострилась. Как я и подслушал, не-выпускники, столкнувшись с пренебрежением, объединились и добились принятия «Закона о запрете дискриминации охотников». Согласно ему, при найме охотников применяется слепой отбор, скрывающий происхождение кандидата, а в госучреждениях даже ввели квоты для не-выпускников. Ответная реакция со стороны выпускников охотничьих школ была яростной. Они заявляли, что некомпетентные протестуют лишь ради личных привилегий. Презрение к «бездарному отребью» лишь усилилось, и закон возымел эффект, обратный ожидаемому. Я всё понимаю… но это несправедливо. Я не участвовал в протестах, и даже в памяти Кан Син Хёка нет ни митингов, ни петиций. Да и в охотничьих школах никаких квот нет. Я успокаивал себя под струями душа, а затем лёг в кровать. Всю дорогу меня не отпускало тягостное чувство, и теперь я жалел, что не нашёлся, что ответить тогда. Выходит, сменив оболочку, внутри я остался тем же одиночкой? Пройдя через столько трудностей из-за семьи, я думал, что жизнь Кан Син Хёка, свободная от таких уз, будет полной и светлой. Но после сегодняшнего мне кажется, я был слишком наивен. Может, стоит уйти из академии? Работа в академии приносила удовлетворение, но после сегодняшнего дня, вероятно, станет лишь больше тех, кто будет сплетничать за моей спиной, и, кажется, меня ждёт сплошной стресс… Причина, по которой я оказался здесь, целиком и полностью связана с протагонистом. В событиях, которые развернутся в будущем, особенно через несколько лет после выпуска главного героя, мир ждут серьёзные перемены. Порталы участятся, появятся даже более сильные монстры, которых сейчас нет. Конечно, число охотников тоже возрастёт, а протагонист проявит себя, но справиться со всей растущей ордой монстров будет невозможно. В конечном счёте, повсюду начнутся инциденты с прорывом порталов, монстры хлынут в наш мир, и повсюду воцарятся хаос и разруха. Если только я не планирую прятаться в глубокой пещере где-то в горах, питаясь консервами, пока протагонист всё не исправит, то подружиться с ним и оставаться рядом — самый безопасный вариант. К тому же, оригинальное произведение — это история о вселении в книгу. Вселённый протагонист тоже знает будущее, и ему может показаться странным, если меня не окажется в академии. Наладить отношения с главным гером, безусловно, помогло бы в будущем, но раз уж я и сам охотник, разве я не способен позаботиться о себе? С самого начала Кан Син Хёк не был сколько-нибудь значимым персонажем. Возможно, протагонист даже не заметит отсутствия Кан Син Хёка в академии, а если и заметит, то разве что слегка удивится, но вряд ли станет разыскивать его лично. Да. Вполне допустимо сослаться на болезнь и уехать в родной город… ВЗДОХ. Вот я опять, приняв решение, уже подумываю о бегстве. Это жалко. Я не хочу сбегать отсюда, как поступал в прошлой жизни. Мне нужно меняться. Нет, я обязательно изменюсь. Не ради кого-то другого, а только ради самого себя. — Вот, держите. — Благодарю. — Как вам известно, система безопасности активируется в полночь, поэтому завтра вам необходимо вернуться в академию до двенадцати ночи. В противном случае вы сможете вернуться только следующим утром после восьми. — Да, я понял. Я сунул пропуск в карман и вышел из администрации. Хотя я преподаватель, а не студент, мне пришлось подавать заявление с указанием причины и получать пропуск, чтобы просто уйти на выходные. Мне сказали, что такие причины, как встречи с друзьями или развлечения, могут быть отклонены, поэтому я написал «оформление сделки с недвижимостью». Это же не армия, на корпоративные ужины нас выпускают без проблем — что это за режим? Досадно, но ладно. В любом случае, разрешение я получил. Показав пропуск на главных воротах, я покинул территорию академии. Затем я вызвал такси и направился в Восточно-Сеульский терминал. Из-за выходных там было невероятно людно, и я с трудом пробился к кассе сквозь толпу. — Куда направляетесь? — До Чансуде в Индже, один билет для взрослого, пожалуйста. — С вас 15 600 вон. Я расплатился картой и получил билет. Всю ночь я размышлял и пришёл к решению. Я остаюсь в академии. Да, другие преподаватели, несомненно, будут смотреть свысока и избегать меня из-за того, что я не выпускник охотничьей школы. Но не все. В охотничьих школах тоже есть преподаватели общих дисциплин — корейского языка, истории, математики. Да и это надёжная государственная должность — они не смогут ничего сделать, просто потому что я им не нравлюсь. Если я не буду обращать на это внимания, на этом всё и закончится. Бросать работу, где кормят, где комфортно и интересно, и которая пригодится в будущем, — бессмысленно. Вместо этого я стал ещё решительнее. Я не намерен пассивно всё принимать. Так что сегодня я твёрдо решил найти портал. Пусть они смотрят свысока — я докажу всё своими способностями. Альма-матер (от лат. alma mater — «благая мать» или «кормящая мать») — это старинное и торжественное название учебного заведения (университета, академии, школы), которое человек окончил.