Глава 30 — Глава 30

– Ваше Величество… Ваше Величество… Спокойная и невозмутимая У Мэйнян вдруг почувствовала, как её мысли разбежались. Когда перед ней внезапно появился тот, кого с таким нетерпением ждали все красавицы гарема, её голову тут же заполнили тысячи вопросов. Почему Его Величество здесь? Почему у него такое лицо? Почему никто не сообщил о его приходе? Почему этот маленький проказник у него на руках? Зачем он здесь? Ли Шиминь убрал с лица безразличную ухмылку, вновь обретя прежнее величие. – Что? Талантливая У, ты мне преграждаешь путь? У Мэйнян очнулась, словно ото сна, и тут же отступила на полшага назад, низко поклонившись: – Поклоняюсь Вашему Величеству! Ли Шиминь с равнодушным видом дёрнул подбородком: – Понятно, отойди. – …Да. – У Мэйнян побледнела и сердито удалилась. Когда посторонние ушли, Ли Шиминь закрыл дверь и недовольно пробормотал: – Чёрт возьми, эти евнухи и придворные дамы обычно крутятся вокруг меня, как мухи, а сейчас где они? Ли Мин, сидевший у него на руках, отозвался: – Да, почему у других наложниц служанки повсюду за ними ходят, и выходить им – как на войну, а у моей семьи ничего нет? Наверное, потому что мои домашние лучше и сами о себе позаботятся? Ли Шиминь отвесил ему шлепок по затылку и сказал: – Ладно, завтра я пришлю тебе из дворца нескольких почтенных служанок. – Нет! Я хочу красивую даму! – Если ещё раз так закричишь, я тебя… оскоплю! – Из-за того, что евнухи забирают себе всю власть, наша династия Тан обречена! Отвесив Ли Мину несколько своих любимых увесистых шлепков, Ли Шиминь сел в гостевое кресло, где только что сидела У Мэйнян, огляделся по сторонам и с недоумением спросил: – Ешьте, почему не едите? – Да, мамочка. – Ли Мин, сидя у Ли Шиминя на руках, схватил редьку и начал её есть. Ян: … Сёстры Ли Лин: … Тётушки: … Женщины в комнате открыли рты, но из них не вырвалось ни звука. Они даже забыли поклониться и поприветствовать. Их разумы будто отключились. Нет же, дамы… Что здесь вообще происходит? Ян казалась изможденной, пребывающей в полусне, ее голова тяжело опустилась на руки. — Подождите, дайте мне… дайте мне немного тишины… ***** — И это та пища, что вы ели все это время? Я обошелся с вами несправедливо. Просо, смешанное с рисом, было фирменным блюдом Зала Лидэ. Ли Шиминю пришлось его отведать. Он вновь обрел свой привычный, исполненный достоинства тон, и если бы не теплая тяжесть того, кто сидел у него на руках, этот образ казался бы вполне убедительным. Цвет лица Ян вновь обрел живой вид. Она прикрыла рот, едва заметно повела плечами, заставляя себя сдержать нахлынувшие чувства, и произнесла с неподдельной искренностью: — Мы — лишь преступники, и выживаем в этом мире только благодаря милости Вашего Величества. Как смеем мы питать какие-либо несбыточные надежды? — И у нас так же! — Пять сестёр впервые ужинали в обществе такой важной персоны. Они не знали, что сказать, поэтому лишь молча кивали. — Лишь благодаря Вашей милости, Ваше Величество, у моей матушки и у меня есть кров над головой и кукуруза на пропитание. — И за нас скажем то же! — Хотя Зал Лидэ тесен и пуст, и кроме старого евнуха сюда никто не захаживает, визит Вашего Величества способен вдохнуть жизнь в эти обветшалые стены, озарив их невиданной славой. — И у нас так же! — Я с нетерпением предвкушаю Ваше присутствие. Если мне будет дарована честь служить Вам, я сойду в могилу без сожалений! — Мы тоже… ах… Сёстры не знали, стоит ли им подхватывать эти слова, и потому поспешили вернуться к еде. «Оказывается, у нашей матушки совсем не низкий уровень…» — пробормотал Ли Мин себе под нос, с шумом уплетая тофу, заправленное зеленым луком. Хотя она говорила, что не смеет обвинять императора в несправедливости, на деле выразила свои чувства так, что он не мог этого не принять. Она излила все обиды и горечи, что накопились за последние несколько лет, и при этом подтвердила свою преданность. «Проклятье, те, кто способен дожить до старости в стенах Танского дворца, поистине недюжинные личности». Ли Шиминь тоже выглядел пристыженным. Он и впрямь чувствовал себя виноватым перед Ян. В начале он убил мужа и сына Ян, а затем, словно Император У Вэйский, «навестил» жену своего брата в Е Тин. Но позже он оставил её, заперев в Зале Лидэ, и не вспоминал о ней долгие годы. Если бы не некий бывший князь Цао, который предпочитал оставаться в тени, но иногда давал о себе знать, возможно, Ли Шиминь и правда забыл бы о ней, намеренно или нет. Другой женщиной, тоже из вражеского лагеря, была Наложница Инь, мать другого князя Ци, Ли Ю. Её отец, Инь Шиши, когда-то убил младшего брата Ли Шиминя, Ли Чжиюня, и даже осквернил фамильные гробницы семьи Ли. И вот для дочери своего смертельного врага этот негодник Ли Шиминь тоже разыграл драму под названием «Спасение из Е Тин». Разница лишь в том, что Инь была возвеличена до Наложницы Инь Ли Шиминя, тогда как Ян оставалась всего лишь Супругой Князя Хайлин, покойного Ли Юаньцзи. — Я понимаю, что у тебя есть обиды, — Ли Шиминь потерял аппетит и отложил палочки. — Я прямо сейчас заварю чай для вашего величества! Ян поспешно поднялась, но из-за всех жизненных потрясений её шаги были нетвердыми, она споткнулась и едва не упала. Ли Шиминь протянул руки и крепко поймал её. — Ты похудела, — глухо произнёс Ли Шиминь. — Я так скучала по вам, что совсем отощала, — смущенно пробормотала Ян. Юноша и девушка, держась за руки, долго молча смотрели друг другу в глаза. Затем оба одновременно опустили взгляды. На руках у Ли Шиминя, жевал рис маленький Ли Мин, его пара невинных, больших, влажных глаз ярко сияла. — Вы собираетесь сделать что-то неловкое? *** Ли Мин прочертил в воздухе идеальную параболу и совершенно точно приземлился на одеяло в спальне. — Ой-ой, ну почему вы постоянно бьёте по старым ранам? Это же не по правилам боевой чести... — пробурчал Ли Мин, перекосив рот, поддерживая едва не треснувшие ягодицы и хромая к двери. Было бы позором для читателей не ухватить кусок этой сочной сплетни о том, как комета столкнулась с солнцем! - Вернись и сиди смирно! Ли Лин схватила его, помрачнев лицом, и плотно захлопнула дверь. - Почему мне нельзя слушать! - возмутился Ли Мин. Ли Лин едва не лишилась чувств: - Ты еще мал. Когда подрастешь... нельзя подслушивать чужие разговоры! Тем более, это же твои отец и мать! Ли Мин не ответил и лишь указал за ее спину. Четыре сестрицы стояли у дверного проёма, каждая на своей высоте и расстоянии, и, приложив указательные пальцы к губам, призывали шумную парочку к тишине: - Тс-с! - Ну же, сестрицы, подвиньтесь, - бесстыдно протиснулся Ли Мин в толпу девчонок. - Ох, ну вы и впрямь... Ли Юань, завяжи волосы. Ли Шу, ты собой все загораживаешь, - проворчала Ли Лин, выискивая щель и приникая к ней ухом. Послушав немного, она с сомнением спросила: - Вы что-нибудь слышали? Ли Мин и его четыре сестрицы одновременно покачали головами: - Нет. Ли Лин: …И зачем вы тогда здесь толпитесь?! *** В Зале Лидэ не было вина. Ли Шиминь, подперев подбородок рукой, с восхищением наблюдал за Ян, пока она растирала чайный блин в мелкий порошок, засыпала его в горячий отвар, а затем добавляла нарезанные ломтики имбиря, фенхель и другие приправы. - Ли Лин плакала несколько дней назад? - небрежно спросил Ли Шиминь. Ян горестно вздохнула: - Девушка всегда плачет, когда покидает родительский дом. Ли Шиминь помолчал какое-то время и произнес: - Я лишь предложил, но не дал ясного согласия на этот брак. Теперь, поразмыслив, прихожу к выводу, что Пэй Чунхуэй слишком показной и, возможно, не слишком подходящая партия для Ли Лин. Я был недостаточно предусмотрителен. Ян была слегка удивлена, что ее господин так легко признал свою ошибку. Ли Шиминь посмотрел прямо в растерянные глаза Ян и серьезно сказал: - Что до брака Ли Лин, то я подыщу ей другую достойную партию из знатного рода. Можете успокоить ее на этот счет. - В таком случае... - голос Ян слегка дрогнул. - Это хорошо. Мать всегда тревожится о счастье своей дочери. Ли Лин украдкой вытерла слёзы. Сердце Ян разрывалось от боли, но она ничего не могла поделать. Теперь, получив гарантии от Императора династии Тан, она наконец-то могла успокоиться. – Однако, – Ли Шиминь переменил тему, – знатные семьи очень придирчивы и могут неблагосклонно отнестись к даме из уезда. Ян понимающе кивнула. – Так что я не прошу знатного родственника... – Поэтому я хочу даровать Ли Лин титул принцессы. – Мне достаточно жить счастливой жизнью... М? Ян остановила чайную мельницу, не до конца веря своим ушам. Ли Шиминь громко повторил: – Я хочу даровать Ли Лин титул принцессы. И не только ей, но и твоим... то есть, нашим остальным четырём дочерям также будет дарован титул принцессы. Всего эти несколько слов заставили Госпожу Холодного Дворца, пережившую столько невзгод, неудержимо задрожать. Но Ян не заплакала. От волнения у неё пересохло во рту, а в сердце затеплилась необъяснимая надежда. – Ваше Величество, женщина без титула и её дочери недостойны быть принцессами... – Это третье, что я хочу с тобой обсудить. Ли Шиминь нежно посмотрел на неё. – Кем ты хочешь стать: Сяньфэй или Дэфэй? Сознание Ян померкло. Когда она пришла в себя, её одежда уже промокла от слёз, и она прижалась к Тайцзуну. – Ваше Величество, почему это происходит? – Внезапное счастье казалось Ян нереальным. – Потому что ты очень хорошо воспитала Ли Мина. Я хочу поблагодарить тебя за это, – Ли Шиминь ласково погладил её мозолистые руки. – В тот день слова Ли Мина имели свой смысл и заставили меня очнуться. Мои отношения с моей семьёй действительно поверхностны и слишком корыстны. Мы больше не чувствуем себя семьёй. – Мин... – пробормотала Ян, устыдившись. Часто говорят, что мать прославляется сыном, но разве не правда, что сын тоже прославляется своей матерью? Все они — родная кровь Его Величества. Наследный принц Ли Чэнцянь, принц Вэй Ли Тай и принц Цзинь Ли Чжи пользовались безграничной милостью, ведь их родной матерью была Императрица. Хотя сыновья других наложниц не были осыпаны такой же благосклонностью, как законные наследники, каждый из них получал все заслуженные награды. И лишь Ли Мину ничего не доставалось. Именно положение его матери тянуло сына вниз. Теперь же, когда дитя добилось успеха, вся семья получает от этого выгоду, а сама она, его мать, почти поверила наговорам со стороны... Голос Ян звучал задумчиво: – А что же он? Что достаётся ему? – Он ничего не хочет, – Ли Шиминь помрачнел. – Он кричал на меня во дворце Лянъи! Разве это не было попыткой спровоцировать меня и помешать сделать его принцем Цао? Как выдающийся политик, хорошо понимающий человеческие сердца, он, конечно, был знаком с такими примерами, как Ван Цзянь и Сяо Хэ, которые намеренно позорили себя, чтобы обезопасить свою жизнь. В тот период Чжэньгуань разве не Ли Сяогон, заслуженный член императорской семьи, жил изо дня в день в пьянстве и распутстве, демонстрируя при этом свою безобидность императору и придворным? Ли Шиминь раскусил маленькую хитрость Ли Мина в одно мгновение. Ян была ошеломлена: – Минер и правда так думает? В голосе Ли Шиминя звучали нотки растерянности: – Он просто не хочет выделяться. Разве может он скрыть от меня такую маленькую хитрость? Я не знаю, что у него на уме. Мне всё время кажется, будто его братья хотят навредить ему… Ян многозначительно посмотрела на Ли Шиминя. – Эх… – Ли Шиминь почувствовал себя неловко и поспешно сменил тему. – К тому же, этот мальчишка совсем не относится ко мне с уважением. Он даже отца во мне не видит. Он безнадежно упрям! Если он не хочет быть принцем, так и не надо! Как будто я его об этом умолял! Ли Шиминь был немного сбит с толку, хотя и понимал, что слова и поступки Ли Мина были вполне разумны. Но, вспомнив того озорного мальчишку, он уже не мог сдерживать своё императорское величие и хотел сказать что-то доброе. Глаза Ян были заплаканы. Она вдруг осознала, что одна наложница и пять принцесс в их семье – всё это Ли Мин отдал в обмен на своё положение принца. И она была настолько бессильна, что даже не смогла предотвратить самопожертвование собственного сына… – Это проблема между ним и мной. Тебе ни к чему винить себя… – Ли Шиминь встал, пытаясь её утешить. Неожиданно от его пояса отстегнулась и упала нефритовая пряжка. – Я зашью её для вашего величества прямо сейчас! Ян поспешила за иголкой и нитками, но Ли Шиминь нежно обнял её. Этот плут посмотрел в сияющие глаза Ян, коварно улыбнулся, словно его злой план увенчался успехом, и нежно прикусил её мочку уха: – Не нужно. Раз уж этот сын уже никуда не годится… – Может, постараемся и заведём ещё одного? [Конец главы]