— …Это десятый выпуск документального сериала Пенни Паркер, — начала она свой рассказ.
— С прискорбием сообщаю: Пенни Паркер прожила в Хогвартсе уже больше недели, но так и не превратилась обратно в человека.
— Единственная хорошая новость – последние несколько дней за мной очень хорошо ухаживают.
— А всё потому, что мне открыли доступ на местную кухню!
— И стоит упомянуть, что уроки полетов у Гермионы проходят отлично. С моей небольшой помощью – я использую телекинез – она теперь может летать самостоятельно!
Пенни закинула две передние лапы за голову, одной из свободных передних конечностей ковыряя в зубах, а одну заднюю лапу закинув на другую.
И даже при этом у неё оставались свободными ещё три лапки.
Впрочем, гигиена гигиеной, а лист мандрагоры во рту нужно было беречь. Он ни в коем случае не должен был выпасть из хелицер.
Говорили, что это – неотъемлемая часть магического ритуала по возвращению человеческого облика: нужно продержать лист во рту целый месяц.
Пенни не собиралась упускать ни единого шанса снова стать человеком.
И пускай из-за этого принимать пищу стало невероятно трудно – это лишь немного замедлило скорость её трапез, не более.
Последние дни, помимо сопровождения Гермионы на занятиях и изучения знаний мира волшебников, она проводила всё свободное время за едой, стараясь восстановить истощенную энергию.
Однако по мере того, как силы возвращались к ней, начали происходить странные вещи.
Например, она могла проснуться посреди ночи и обнаружить, что неведомым образом покинула школу и оказалась у входа в Запретный лес.
Или же время от времени она слышала странные голоса, но, сколько бы ни озиралась по сторонам, так и не могла найти их источник.
В ней даже зародилось подспудное желание сбежать из школы и вернуться домой.
Совсем как в этот самый момент…
— Э-э… Но я хочу вернуться в Нью-Йорк, а вовсе не в Запретный лес!
Пенни обнаружила, что её тело действует само по себе, не подчиняясь контролю, и на огромной скорости несется в сторону Запретного леса.
— Неужели я больше не могу этому сопротивляться?!
Она наблюдала за тем, как её тело выпускает несколько нитей паутины и, неуклюже раскачавшись, выбрасывает её из окна Хогвартса.
— Ай! Да кто контролирует моё тело?! Что за ужасная техника перемещения!
Приземлившаяся прямо на задницу Пенни продолжала мысленно ворчать.
Сейчас было восемь часов вечера – время, когда маленькие волшебники как раз заканчивали ужинать.
Но это также было время, когда ночные хищники выходят на охоту, так что ночью в Запретном лесу гораздо опаснее, чем утром.
Видя, что опушка леса всё ближе, Пенни окончательно оставила попытки сопротивляться.
Стремительно углубившись в чащу, тело целенаправленно бежало в одном направлении.
Постепенно, сквозь запахи прелой листвы и сырой земли, она почувствовала слабый запах гнили и сырой крови.
Пенни осознала, что зашла в пещеру.
Внутри этого грота зловоние становилось всё более резким.
Оно напоминало запах ржавой железной сетки, три дня пролежавшей под проливным дождем и обросшей гнилым мхом, смешанный с едва уловимыми горькими нотками миндаля.
Как раз когда она пыталась разобраться в этой смеси запахов, Пенни увидела самую большую паучью лапу в своей жизни.
На вскидку, в полностью расправленном состоянии размах этой конечности мог достигать пятнадцати футов.
Мускулистое сочленение было покрыто слоем густых иссиня-черных волос, между которыми проступала липкая слизь.
Пенни описывала лишь лапу по одной причине: для нынешней крошечной Пенни этот гигантский паук был настолько огромен, что его было почти невозможно охватить взглядом целиком.
— Вот же… твою ж налево, — у Пенни едва не случилась остановка сердца.
Она подумала, что, даже если превратится в человека и встанет перед этим пауком, всё равно будет казаться малюткой.
— Значит… это тот самый паук контролировал меня? Но зачем?
Пока она терялась в догадках, гигантский паук сделал шаг вперед.
От этого единственного движения земля под ногами слегка вздрогнула. Возможно, Пенни была слишком маленькой, поэтому её восприятие так обострилось.
И благодаря этому шагу Пенни поняла, что запах крови исходил именно от него.
В слабом лунном свете, проникавшем в пещеру, она смогла разглядеть его полностью.
Его спина была высоко выгнута и походила на вековое дерево, расщепленное ударом молнии. Твердые панцири на стыках конечностей отливали металлическим блеском.
Но страшнее всего были эти восемь глаз.
Расположенные в форме перевернутой трапеции на треугольной голове, два центральных главных глаза размером с чашу отливали янтарем с вертикальными зрачками.
При сокращении зрачки становились узкими, словно лезвия ножей, а белки глаз были испещрены кровавой сеткой, похожей на паутину.
По бокам располагались еще по три маленьких глаза, глубоких, как обсидиан, которые в темноте испускали тусклое темно-красное свечение.
Существо издало шипение, которое Пенни внезапно поняла: 【 Вожак… хочет… видеть тебя. 】
【 Разве вожак – не ты? 】
Пенни не удивилась тому, что может общаться с пауком, ведь она и сама в каком-то смысле стала пауком.
Куда больше её поразило то, что это внушающее ужас создание оказалось не главным.
А значит, здесь было нечто еще более страшное, чем этот здоровяк.
Гигант не ответил на её вопрос – то ли не захотел, то ли просто не понял, что сказала Пенни.
Паучье чутьё не подавало сигналов об опасности, и Пенни решила довериться своей интуиции.
Следуя за великаном вглубь пещеры, она оказалась там, где не осталось ни лучика света.
Впрочем, для Пенни, обладающей ночным зрением, это не было проблемой.
Гораздо больше её беспокоило то, что прибор ночного видения отчетливо показывал горы сброшенных за многие годы панцирей, сваленных в углах пещеры.
Хитиновые оболочки разлагались в сырости, испуская запах, похожий на гниющие панцири креветок.
Это позволило Пенни глубже понять природу пауков как биологического вида.
Даже Человек-паук… был всего лишь человеком с паучьими способностями.
А вот дать Человеку-пауку на личном опыте прочувствовать среду обитания настоящего паука – это был поистине уникальный опыт.
Пройдя какое-то расстояние, они наконец достигли цели.
Пенни увидела в гнезде огромное тело, свернувшееся в клубок.
Приглядевшись, она заметила, что восемь глаз существа затянуты мутной белесой пеленой, похожей на застывший гной. По этой пленке ползли черные узоры, напоминающие паутину – на самом деле это были бесчисленные мелкие паразиты, извивающиеся внутри.
Его волосяной покров давно выпал, остались лишь редкие клочья.
А восемь лап и вовсе были искривлены до неузнаваемости.
Пока Пенни завороженно смотрела на это существо, которое выглядело как пустая оболочка мертвого паука, раздался хриплый, низкий голос:
— Дитя моё…
Пенни застыла в шоке.
— Погодите-ка!
— Он говорит не на паучьем языке!
— Он говорит по-английски!!
Шок накрыл Пенни с новой силой.
— Стой-стой-стой!
— «Дитя» – это он про меня?
— Оказывается, пауки тоже могут говорить на человеческом языке. Но почему тогда у меня не получается?!
— Дитя моё… — продолжал он медленно, то ли из-за предельной слабости, то ли из-за того, что владел человеческой речью не так уж уверенно. — …Семья ждала тебя очень долго. И я тоже долго тебя ждал.
【 Кто ты? 】 – Пенни издала ответное шипение.
— Арагог, — его восемь невыразительных глаз сфокусировались на Пенни.
【 Почему ты называешь меня своим ребенком? 】
Хотя, если судить чисто внешне, утверждение Арагога не было лишено смысла: в конце концов, они выглядели как представители одного вида.
— Это я дал тебе жизнь. Ты – часть нашей семьи, — голос Арагога был спокоен.
Пенни совсем запуталась и надеялась, что он объяснит подробнее:
【 Что это значит? 】
Арагог, казалось, не заметил её замешательства и продолжил:
— Моя жизнь подходит к концу, но древнее существо, которое пауки боятся больше всего, всё еще спит в замке.
— Оно скоро проснется. Наш яд против него бессилен, оно угрожает самому существованию паучьего рода.
— Дитя моё, ты – надежда, которую я оставляю своей семье.
Обновлено: 02.02.2026