Хэ Минь тоже сгорала от любопытства: последние два дня она только и слышала о способностях Чэнь Ло – мастер Ма прожужжал ей все уши.
Хромой Ма без конца расхваливал ученика, называя его гением, каких не видывали тысячи лет, и сокрушался, что у него самого нет более глубоких техник. Хэ Минь, которую с детства считали одаренной, такие речи задевали за живое. Они были ровесниками, но она занималась с малых лет, а потому верила, что даже против истинного гения у нее есть все шансы. Опыт, накопленный годами, не перекрыть одним лишь талантом.
Противники замерли, приняв начальные стойки.
— Старший брат, берегись! — Крикнула Хэ Минь. Выждав три вдоха и поняв, что Чэнь Ло не собирается атаковать первым, она решила взять инициативу в свои руки. Резко оттолкнувшись, она рванулась вперед. Ее пальцы согнулись, превращая ладонь в когтистую лапу, нацеленную прямо в грудь противника.
Это был «Черный Тигр Вырывает Сердце» – один из самых смертоносных приемов в арсенале Хромого Ма.
Изначально этот стиль опирался на грубую силу и мощь, но в исполнении Хэ Минь он стал стремительным, словно бросок леопарда.
Чэнь Ло тоже вскинул руки. Сложив пальцы в когти, он ударил навстречу, опережая ее атаку.
Раздался глухой хлопок.
Их руки встретились в воздухе.
В то же мгновение уверенность на лице Хэ Минь сменилась ужасом. На нее обрушилась мощь, подобная сокрушительной морской волне. Девушка не успела уклониться; кости ее предплечья хрустнули в месте удара. Ее подбросило в воздух и отшвырнуло прочь, словно тряпичную куклу. Она с силой врезалась в висевший позади мешок с песком, сползла на землю, выплюнула сгусток крови и потеряла сознание.
Чэнь Ло застыл в оцепенении.
Он ведь нанес пробный удар едва в треть силы, даже не задействуя внутреннюю энергию.
Он и подумать не мог, что так выйдет. Грозная на вид младшая сестра Хэ оказалась хрупкой, как бумажный змей: стоило лишь коснуться, как она сломалась и улетела в другой конец двора.
— Паршивец, ты почему не сдержался?! — Хромой Ма стрелой метнулся к девушке.
Он подхватил Хэ Минь, быстрыми точными движениями нажал на несколько акупунктурных точек, чтобы остановить кровотечение, и прижал пальцы к ее запястью. Убедившись, что жизни ничто не угрожает, мастер наконец облегченно выдохнул.
— Я просил тебя помочь делом, а не прикончить ее! — Уложив ученицу поудобнее, Хромой Ма обрушился на Чэнь Ло с бранью.
— … — Чэнь Ло лишь растерянно хлопал глазами.
Он правда сдерживался. Если бы он ударил в полную силу, то пробил бы ей грудь навылет. Но вслух он этого, конечно, не сказал – не хватало еще, чтобы старика Ма хватил удар от таких откровений.
— Проваливай пока домой, я сам с ней разберусь, — видя ошарашенный вид ученика, Хромой Ма не стал больше ругаться и просто выставил его вон.
— Слушаюсь, — кивнул Чэнь Ло. Лечить он все равно не умел, так что толку от него здесь не было никакого.
— Когда она очнется, извинись за меня, — он на мгновение замялся и достал из-за пазухи баночку с мазью. Это было средство собственного «изобретения», единственный достойный подарок, что у него был. Оставалось надеяться, что младшая сестра не затаит на него обиду и этот случай не оставит у нее душевную травму.
Мастер Ма лишь нетерпеливо махнул рукой.
Чэнь Ло не стал больше задерживаться и направился к выходу.
— Впредь, когда будешь с кем-то драться, будь осторожен и старайся еще больше сдерживать силу. Иначе ненароком убьешь кого-нибудь и наживешь себе проблем с законом, — донесся ему в спину голос Хромого Ма.
— Ученик запомнит это, — серьезно ответил Чэнь Ло.
Этот бой помог ему примерно оценить свои возможности. Если бить в полную силу, он, пожалуй, уложил бы сотню таких, как Хэ Минь.
Пока Чэнь Ло тренировался в мастерстве, его дядя, заступивший на службу в управлении уезда, узнал страшную новость.
Ло Чэн мертв.
От этого известия сердце Чэнь Лаосаня пропустило удар.
Он еще тогда, на могильнике, нутром чуял неладное. Кто в здравом уме отпустит свидетелей убийства членов императорской семьи? Это же преступление, за которое летят головы. Никто не станет вверять свою судьбу чужой честности, а уж такой высокопоставленный вельможа, как тот евнух – и подавно.
Несколько дней спокойствия усыпили его бдительность, но теперь страх вернулся с новой силой.
Чтобы убедиться во всем лично, Чэнь Лаосань вызвался выполнить работу по захоронению тела Ло Чэна.
— Какая жуть, — пробормотал он, подходя к дому погибшего.
Навстречу ему вышли стражники, зажимая носы платками – видимо, осмотр места происшествия был закончен. Заметив по одежде, что прибыл сборщик трупов, они молча кивнули ему и удалились.
Дело было закрыто.
Самоубийство.
Власти всегда решали такие вопросы просто и грубо, особенно в это суровое время. Если честь двора не была задета, начальство требовало закрывать дела как можно быстрее. Поймают убийцу – хорошо, не поймают – можно назначить виноватым любого бродягу. Главное, чтобы в отчетах был порядок.
Вся семья Ло Чэна была истреблена, так что жаловаться было некому, и власти постарались разделаться с формальностями побыстрее.
А истина… Кого она волновала?
Чэнь Лаосань толкнул дверь и вошел внутрь.
В комнате в ряд лежали одиннадцать тел. Ло Чэн, его родители, жена, дети – погибли все, вплоть до самых дальних родственников. Трупы обгорели до черноты, лица превратились в бесформенное месиво, так что узнать кого-либо было невозможно. Чэнь Лаосань опустился на корточки и принялся за тщательный осмотр: ему нужно было знать, как именно умер его товарищ.
— Сначала убили, а потом сожгли, — раздался голос у него за спиной.
Чэнь Лаосань даже не вздрогнул.
— Давно ты здесь? — Спросил он, не оборачиваясь.
Это был Ван Лаошуань. Старик, верно, тоже почуял неладное и пришел разведать обстановку.
— На полчаса раньше тебя, — Ван Лаошуань присел рядом.
— Всю семью отравили. Я проверил их дыхательные пути – там чисто. Значит, когда вспыхнул пожар, они уже не дышали. А вот в желудках – остатки сильнейшего яда, такого, от которого умирают мгновенно.
В каком случае человек на пожаре не вдыхает дым? Ответ был очевиден.
Ван Лаошуань достал маленький фарфоровый пузырек с уликами, которые успел собрать. Но толку от этих доказательств не было никакого. Судья не станет искать справедливости для них, он даже спрашивать ничего не будет. Они – всего лишь три могильщика, чьи жизни стоят не дороже муравьиных, а против них стоят люди из дворца. Любой чиновник, обладающий хоть крупицей разума, знает, чью сторону занять.
Ван Лаошуань отставил пузырек, достал трубку и набил ее табаком.
Он глубоко затянулся, впуская в легкие едкий дым.
— Что думаешь делать? — Чэнь Лаосань присел на ступеньку рядом.
Предчувствие беды ледяной хваткой сжало его внутренности.
Сегодня Ло Чэн, а кто завтра? Кому сдались простые могильщики, чей круг общения и без того пугающе мал? Кто станет убивать их без веской причины?
— Я отправил внучку из города. Теперь она будет носить фамилию матери, — Ван Лаошуань докурил, выбил пепел о дверной косяк и, спрятав трубку, ушел не оборачиваясь.
В его жизни было нечто важнее, чем страх смерти.
Чэнь Лаосань долго сидел у порога, погруженный в думы, и пришел в себя лишь на закате.
Он не хотел умирать. Но еще больше он не хотел смерти племянника. Пожалуй, его собственная старая жизнь – не такая уж большая цена.
Теперь он понимал Ван Лаошуаня. Старик тоже боялся, но ради спасения внучки выбрал смерть. Жизнь за жизнь – это будет его ответом тому вельможе. И если Ван Лаошуань смог сделать этот выбор, то и он, Чэнь Лаосань, не должен отставать!
«Жаль только, не успел найти Сяоло невесту…»
Обновлено: 02.02.2026