Похоронив семью Ло Чэна, Чэнь Лаосань попытался пробраться к заставе на дороге в столицу провинции, но обнаружил, что путь перекрыт. Не желая сдаваться, он сменил направление, но вскоре понял: под контролем не только столичный тракт, но и все тропы в округе.
Уезд Синего Клыка оказался в блокаде!
Это открытие окончательно лишило его покоя. Чэнь Лаосань не знал, какие силы стоят за этим, но понимал: для простых людей подобное не сулит ничего доброго.
Воспоминания о телах императорской крови, которые он зарывал несколько дней назад, заставили его действовать.
«Нельзя просто сидеть и ждать», – подумал он и немедленно направился к Ван Лаошуаню. Если тот смог вывезти внучку, значит, у него были свои лазейки.
Когда Чэнь Лаосань добрался до Внутреннего города, уже сгустились сумерки. Целый день поисков вымотал его до предела, но сейчас было не до отдыха. По памяти он быстро нашел дом старика.
Это было скромное, даже ветхое жилище, но все же получше конуры Чэнь Лаосаня. Ван Лаошуань заботился о внучке и не позволял ребенку нуждаться в самом необходимом.
Чэнь Лаосань глубоко вздохнул, огляделся по сторонам и, быстро подойдя к дверям, дважды негромко ударил кольцом.
Раздался приглушенный стук, но ответа не последовало.
«Неужели спит?»
Сердце кольнуло дурным предчувствием, но Чэнь Лаосань отогнал его, вспомнив, что видел Ван Лаошуаню утром у Ло Чэна. Старик был куда осторожнее его самого и наверняка принял меры. Понизив голос, он позвал:
— Ван Лаошуань, открывай! Это я, Чэнь Дахэ.
Чэнь Дахэ было настоящим именем Чэнь Лаосаня, но он редко им пользовался, и в управе его мало кто знал. Но с Ван Лаошуанем они были коллегами и когда-то давно назвали друг другу имена.
Однако, сколько бы Чэнь Лаосань ни стучал, в доме стояла мертвая тишина.
Ни шагов, ни голосов.
Он замер и прильнул глазом к дверной щели. И в ту же секунду в нос ему ударил резкий, до тошноты знакомый запах.
Кровь?
Сердце Чэнь Лаосаня ухнуло вниз.
К счастью, во внутреннем дворе, насколько хватало обзора, все выглядело мирно. Но задерживаться он не посмел: у Ван Лаошуаня явно стряслась беда, иначе запах крови не просочился бы наружу. Догадавшись об этом, Чэнь Лаосань бросился прочь, не оглядываясь, в сторону главной улицы.
Там было людно, и убийцы вряд ли решились бы действовать в открытую.
За дверью, которую он только что покинул, к балке было подвешено тело, с губ которого медленно капала кровь. Это был Ван Лаошуань, с которым Чэнь Лаосань разговаривал днем. Но не он один: здесь же была и внучка, которую он по старым связям пытался отправить из города, и еще несколько мертвецов. Те трое были перекупщиками, помогавшими людям тайно покинуть уезд. Тот, кто стоял за всем этим, решил вырвать проблему с корнем.
Неясно было лишь одно: почему он медлил до сих пор?
Обезумев от страха, Чэнь Лаосань добежал до своего дома. Племянника, Чэнь Ло, не было, и это принесло мимолетное облегчение. Пусть лучше остается у Хромого Ма. Как-никак тот – мастер боевых искусств, случись что – сможет хоть пару ударов принять на себя.
Мысль была подлой, предательской по отношению к другу, но, когда на кону стояла жизнь племянника, старым товарищем можно было и пожертвовать. В крайнем случае, он будет исправно жечь бумажные деньги на его могиле по праздникам.
— Серебро! Точно, серебро!!
В лихорадочной спешке Чэнь Лаосань ворвался в спальню и откинул доски кровати. Вскрыв тайник под третьей половицей, он выгреб пачку ассигнаций. Это были его последние сбережения, которые он хранил «на черный день» и на свадьбу Сяоло.
Но сейчас вопрос жизни и смерти стоял острее.
Схватив деньги, он уже собрался бежать в управу. План был прост: переждать эту ночь с племянником в здании уездного суда. Вряд ли у тех людей хватит наглости врываться с мечами прямо в государственное ведомство.
Бум-бум-бум!
В тот самый миг, когда он прятал деньги за пазуху, в дверь оглушительно забарабанили.
— Старина Чэнь! Эй, Чэнь! Работа есть!
Чэнь Лаосань вздрогнул всем телом и инстинктивно схватил лежащий у изголовья кинжал. Но, узнав голос, немного расслабился.
Это был Цзян Данянь, местный пристав. Они частенько вместе захаживали к девицам в бордель и считали друг друга «закадычными друзьями» на почве общих пороков.
— Что случилось? — Крикнул Чэнь Лаосань, не спеша открывать.
Ночь уже вступала в свои права, и внезапный визит Цзян Даняня казался ему подозрительным.
— Опять убийство, начальство велело тебе прибраться, — снаружи донеслось ворчание пристава; видать, его самого злило, что приходится работать в такой час.
Снова трупы?
У Чэнь Лаосаня похолодело внутри. В голове тут же всплыла страшная догадка о том, что он почуял у дома Ван Лаошуаня.
«Неужели…»
— А почему не Ван Лаошуань? Я утром только с Ло Чэном закончил, спать собирался, — произнес он, пытаясь выведать хоть какие-то новости о товарище.
Он отказался, надеясь, что стражники пойдут искать Ван Лаошуаню. Так он и правду узнает, и сам под удар не подставится. Идеальный выход!
— Да потому что убили Ван Лаошуаня и всю его семью! Ты что, хочешь, чтобы я за ним на тот свет сбегал? — Прорычал Цзян Данянь, который, судя по звукам, уже вошел в дом.
— Что?!
Чэнь Лаосань распахнул дверь. На лице его застыл неподдельный ужас.
Худшие опасения подтвердились. Всего за один день Ло Чэн и Ван Лаошуань отправились к праотцам. Кто следующий? Он? От этой мысли его пробрал смертный холод, и все последующие слова пристава пролетали мимо ушей.
— Не спишь и ладно, давай за мной. Поможешь прибраться, а то я к Сяо Хун не успею, там потом очередь будет – не дождешься, — Цзян Данянь, не заметив состояния друга, схватил его за руку и потянул к выходу.
В эти смутные времена оставлять мертвецов в доме было опасно, того и гляди – беда случится. Для таких дел и существовали сборщики трупов. Смерть всей семьи Ван Лаошуаня прямо в черте города лишила покоя самого господина судью, и тот приказал немедленно навести порядок.
Так Чэнь Лаосань и Цзян Данянь оказались на месте.
Переступив порог, Чэнь Лаосань на миг замер. Тошнотворный запах крови, который он учуял еще в сумерках, теперь заполнил все пространство.
Во дворе лежало пять тел. Двух из них он знал слишком хорошо: старик Ван и его маленькая внучка. Сколько бы Лаошуань ни хитрил, спасти ребенка ему не удалось. Остальные трое были незнакомцами; судя по словам пристава, те самые проводники, что брались тайно выводить людей из уезда.
Цзян Данянь что-то болтал без умолку, но Чэнь Лаосань не слышал ни слова. Перед его глазами стояли лица Ло Чэна и Ван Лаошуаня.
А еще – их несчастные семьи.
— Нас просто вырезают! — Прошептал он. Теперь у него не осталось сомнений в том, что задумал проклятый евнух.
Искоренить всех. Оборвать любую ниточку, через которую могла утечь правда. Даже если шанс на огласку был ничтожен, старик-кастрат предпочитал действовать наверняка.
Лучше убить сотню невинных, чем упустить одного свидетеля!
Для таких людей они, низы общества, были не дороже пыли под ногами.
Оставалось непонятным лишь одно: зачем эта собачья душа отпустила их домой? Может, он что-то упустил? Или же хотел выждать, чтобы одним ударом прихлопнуть еще больше людей?
Обновлено: 02.02.2026