Наступило утро.
Сквозь огромное окно лились теплые солнечные лучи, а за стеклом слышалось щебетание птиц, возвещавших о начале дня.
— У-у-ум…
Солнце уже поднялось высоко и теперь настойчиво покалывало веки. Девушка с короткой стрижкой мучительно нахмурилась и натянула одеяло до самой макушки.
Мягкое и легкое, как перышко, одеяло без труда поддалось ее сонному движению… Постойте.
«Мягкое и легкое? Почему?»
Веки девушки, медленно натягивавшей одеяло, приоткрылись.
Вскоре показались карие глаза, полные смятения, и она принялась осторожно осматриваться.
Белоснежные обои, колышущийся балдахин, дорогая мебель и, наконец, легкое и нежное, словно пух, одеяло.
Комната была знакомой. Но это точно была не ее комната.
Какой же тогда ответ?.. Только сейчас в ее памяти всплыли события вчерашнего дня.
— Ох, о, о!..
Лицо девушки стремительно побледнело.
И затем…
— А-а-а-а-а-а-ак!
Запоздалый крик осознавшей ситуацию девушки потряс особняк.
Для начала, она проспала.
❖ ❖ ❖
— А-а-а-а-а-а-ак!
Слушая оглушительный вопль, доносившийся из дальней комнаты, я неспешно прихлебывала чай.
«А, Лина, кажется, проснулась».
Я знала, что она будет в панике, обнаружив, что проспала, но не думала, что она станет так кричать.
Услышав доносящийся из комнаты шум и грохот, я аккуратно поставила чашку.
— Еще чашечку.
— Да, госпожа.
На быстрый ответ последовало действие: в пустую чашку полился светло-желтый настой.
Сегодняшний утренний чай был заварен из высушенных лепестков белой шарлотты и обладал насыщенным, сладким ароматом. Он был превосходен.
К тому же, это был один из моих любимых сортов.
— Ах, и сегодня чай превосхо…
Ба-бах!
— Госпожа-а-а!
Стоило мне пробормотать это, наслаждаясь густым ароматом, как дверь резко распахнулась и в комнату влетела Лина.
Если бы я не ожидала этого, то наверняка бы вздрогнула от такого напора. Подбежав ко мне, Лина низко поклонилась и воскликнула:
— П-простите! Я… я проспала!..
Что ж. Это был поистине отчаянный крик.
Отставив чашку, я молча посмотрела на склонившуюся передо мной Лину.
Было видно, как сильно она торопилась: ободок съехал набок, а лента была завязана кое-как.
Кроме того, на ее смертельно бледном лице выделялись пунцовые уши и припухшие еще сильнее, чем вчера, щеки.
Я невольно горько усмехнулась.
— Лина.
— П-простите…
— С каких это пор утреннее приветствие стало извинением?
— …А?
Лина, не поняв, о чем я говорю, растерянно переспросила.
— Как ты обычно меня приветствуешь?
— …Д-доброго утра, госпожа?
— Да. И я выспалась.
— …Э?
— На сегодня прощаю. А теперь иди в ванную, умойся и приведи в порядок одежду. И начнем день.
— Да…?
— Не пойдешь?
— Н-нет! Пойду! Я сейчас вернусь!
— Угу.
После моего короткого ответа Лина еще раз низко поклонилась и пулей бросилась в ванную.
Я проводила ее взглядом и снова подняла чашку.
«Ну что ж. Интересно, что же сегодня произойдет».
Наслаждаясь ароматным чаем, я загадочно улыбнулась.
Лина вернулась минут через пятнадцать, как раз когда я заканчивала чаепитие.
Поскольку личная служанка вернулась, другая горничная, прислуживавшая мне до этого, ушла, и Лина снова заняла свое место.
Возможно, из-за того, что проспала, Лина двигалась проворнее обычного, и некоторое время я видела только ее мелькающую спину.
Спустя еще какое-то время…
Тук-тук.
Кто-то постучал в дверь.
— М-м?
Лина, поправлявшая мои волосы, взглянула на часы и недоуменно склонила голову.
— Кто бы это мог быть? Учителю еще рано приходить.
И правда, до урока еще оставалось время.
Я с безразличным видом кивнула в сторону двери.
— Кто знает. Открой — и узнаем.
Едва я закончила фразу, как Лина быстрыми шажками подбежала к двери.
Однако…
— …!
Она вздрогнула. По ее виду было ясно, что она напугана.
Сделав шаг назад, Лина тут же отступила еще на несколько шагов.
— Что случилось, Лина?
— А, э-это, т-там…
Не в силах ответить на мой вопрос, Лина в конце концов просто обернулась и посмотрела на меня.
Я проследила за ее взглядом и посмотрела на дверь.
Там…
— О-хо…
— …Госпожа Эллена.
Стояли три служанки.
Они поприветствовали меня низким поклоном, заметив мой сузившийся взгляд, и нерешительно вошли в комнату.
Из-за них Лина медленно попятилась ко мне.
Щелк. Дверь закрылась, и на мгновение между нами повисла тишина.
А затем внезапно…
Плюх!
Они рухнули на колени.
— Ах!
Больше всех этому удивилась Лина.
Потому что головы трех преклонивших колени служанок были обращены именно к ней.
— Ч-ч-что вы делае…!
— П-прости, Лина!
— …А?
В этот миг с губ Лины сорвался глупый возглас.
Казалось, ее голос даже немного сорвался.
Но в этой атмосфере никто не стал бы на это указывать.
Служанки, склонившие головы так низко, что их лбы коснулись пола, тут же затараторили:
— Пожалуйста, прости нас. Мы умоляем.
— Э…?
— В-вчера мы поступили очень плохо. Такого больше никогда не повторится!
— …
От такой внезапной перемены в их поведении у Лины отвисла челюсть.
Она выглядела так, будто совершенно не понимала, что происходит.
Я мельком взглянула на Лину и бросила:
— Лина, челюсть подбери. Рот закрой.
— Ой!
Только тогда Лина торопливо вытерла подбородок и закрыла рот.
Придя в себя, она съежилась, выглядя еще более напуганной, чем мгновение назад.
— Что… что вы делаете? — выдавила она.
Ее лицо было исполнено подозрения и недоверия.
Что ж, и неудивительно. С каких это пор они ведут себя так раскаянно?
Однако на вопрос Лины служанки, которые до этого говорили без умолку, внезапно замолчали.
— …
В комнате снова воцарилась тишина.
Неловкая атмосфера заполнила пространство между нами.
Сколько так продолжалось? Тишину, которая, казалось, будет длиться вечно, если никто не вмешается, нарушила я.
Сделав вид, что ничего не понимаю, я склонила голову набок и лениво произнесла:
— Почему никто не отвечает? Кажется, вас спросили, что происходит.
В тот же миг они вздрогнули.
Плечи, все еще прижатые к полу, сжались еще сильнее, и вскоре служанка, стоявшая посередине, подняла голову и, неловко улыбнувшись, заговорила:
— Ч-что происходит… Мы здесь, потому что нам правда жаль за вчерашнее.
— …
— Тебе было очень больно? Ох, только посмотри на свою распухшую щеку.
— …
— Может, мне потом сделать тебе холодный компресс? А? Согласна?
Ну надо же, сначала бьют, а потом лекарство предлагают. От бесстыдного упоминания холодного компресса я невольно усмехнулась.
И неудивительно, что лицо Лины тоже исказилось от отвращения.
Но, не обращая внимания на ее реакцию, служанка продолжала:
— Лина, ты все еще сильно обижена?
«И с чего бы ее настроению улучшиться?»
— Перестань дуться. А? Мы же до этого так хорошо ладили, верно?
«Действительно, хорошо ладили. Просто не замечая существования друг друга».
— Мы так умоляем, Лина. Прости нас.
Но Лина по-прежнему молчала.
Она лишь смотрела сверху вниз на служанку, которая с заискивающей улыбкой заглядывала ей в глаза.
Служанка, пытаясь казаться дружелюбной, продолжала:
— Лина-а, ну что ты в самом деле? А?
— …
— Госпожа здесь, может, покажем себя с хорошей стороны? А?
— …
— Вчера мы действительно были неправы. Прости нас, Лина.
Она лебезила и буквально липла к Лине.
Однако из-за молчания Лины, которая к тому же начала отводить взгляд, речь служанки становилась все быстрее.
— Лина, не надо так. А? Прости нас. Ну прости.
— …
— Я же прошу прощения, слышишь? А?
— …
— Прости, пожалуйста.
Она вела себя так, будто отчаянно нуждалась в этом прощении.
Под давлением ее настойчивости Лина наконец неохотно открыла рот.
— Я… я…
— Да-да.
Служанка посмотрела на нее с мгновенно просиявшим лицом.
Однако…
— Я…
— Ты ведь простишь нас, да?
— …
От такого тона, будто у нее вырывали ответ, Лина снова замолчала.
И в этот момент лицо служанки, до сих пор изображавшее смиренную улыбку, резко исказилось.
— Ай, боже! Бесит! Да скажи ты уже, что прощаешь! Ну и тупая же ты девка!
Лина вздрогнула.
— Ох! Ой, то есть…
Все произошло в одно мгновение.
Глаза Лины наполнились страхом при виде служанки, которая, словно сбросив маску, прошипела в ее сторону злобные слова.
В комнате воцарилась тяжелая тишина.
Взгляд служанки, испуганной собственным невольным выкриком, медленно обратился ко мне.
— …
Мой безразличный взгляд встретился с ее дрожащим.
— Г-госпожа… э-это не то, что вы подумали…
Вскоре у нее задрожали даже кончики пальцев, и она торопливо поползла на коленях к Лине, протягивая руку.
— А, ха-ха! П-прости, Лина! Я на мгновение…!
Но ее рука не смогла ухватиться за подол платья.
Лина тихо попятилась, и пальцы служанки беспомощно схватили пустоту.
Кап.
Слеза, скатившаяся по щеке Лины, упала на пол.
Я молча поднялась со стула и подошла к ней.
Едва я встала, как три служанки на полу заметно вздрогнули.
Проигнорировав их, я мягко положила руку на плечо Лины.
— Тише, тише, все в порядке, Лина.
— …Г-госпожа.
— Успокойся. Нечего бояться.
Я медленно развернула Лину к себе и заставила ее поднять голову.
Взгляд кроткого и ранимого ребенка, полный слез, был устремлен на меня.
Я встретила ее взгляд и загадочно улыбнулась.
— А теперь слушай меня внимательно. Есть только одна вещь, которую ты сейчас должна сказать.
— …
— Итак, ответь. Этих девиц, что вчера так с тобой поступили…
Они вздрогнули.
— Ты хочешь их простить?
В этот миг в глазах Лины отразилось сильное смятение.
Обновлено: 23.01.2026