Лицо Шамана вытянулось. Он хотел, чтобы Старший Брат просто отказал просителям и прогнал их. Шаман до смерти боялся голода. Раньше он постоянно тревожился, что племени не хватит еды, особенно зимой. И бывало, что их соплеменники умирали в холода от голода и стужи. Теперь, хоть о пище и не приходилось беспокоиться, относился он к ней всё так же бережно, с прежней щепетильностью. Помочь можно было в чём угодно, но в вопросах еды у Шамана почти не было пространства для манёвра.
— Прогони их. Скажи, что у нас и самих еды в обрез, — отрезал Шаман Старшему Брату, не оставляя места для возражений.
Старший Брат, хоть и жалел несчастных, в вопросе продовольствия был с Шаманом в основном согласен. Та искра сострадания, что теплилась в нём при виде их бедственного положения, угасла, как только Шаман вынес свой вердикт. Он кивнул и уже собрался уходить, чтобы подняться на стену и отказать вождю Племени Кабана. Что до Божественного Сына, тот до сих пор хранил молчание — видимо, тоже был согласен с решением Шамана.
— Постой, — остановил его Хань Чэн.
Старший Брат замер на месте и вместе с Шаманом уставился на Божественного Сына, ожидая, что тот скажет.
— Мы дадим им еды, — медленно проговорил Хань Чэн, глядя на Шамана и Старшего Брата.
— Почему? — Бережливый Шаман был сильно удивлён его словами. Он не понимал, с чего это Божественный Сын вдруг заговорил о таком, и не удержался от вопроса.
У Хань Чэна, конечно, был свой расчёт. Нехватка людей всегда сдерживала развитие племени, и он долго по этому поводу переживал. Ещё вчера он даже раненых пленниц решил оставить, чтобы сделать их рабынями. А теперь вот целое племя само пришло к ним в руки! Он мгновенно связал это событие с вопросом расширения и усиления племени. С его точки зрения, обменять излишки рыбы на людей было более чем выгодной сделкой. Упустить такой шанс — значит опозориться перед лицом всех попавших в иные миры путешественников.
Хань Чэн усмехнулся и принялся объяснять свою идею Шаману и Старшему Брату. Когда те наконец поняли его замысел, их взоры наполнились благоговением. Божественный Сын и впрямь был Божественным Сыном — даже до таких способов поживиться за счёт чужих бедствий и воспользоваться слабостью соседей он мог додуматься!
Шаман и Старший Брат пришли в восторг от его слов; они тоже радели за развитие племени. Раньше они лишь думали, как бы добыть побольше еды, чтобы женщины в племени рожали больше детей, и как сократить смертность. О возможности поглотить или объединиться с другим племенём они даже не задумывались. Теперь же Хань Чэн открыл им глаза на этот быстрый способ увеличить численность племени, и они не могли не восхищаться. При таком раскладе даже Шаман полностью поддержал план Божественного Сына, хотя при мысли о том, что их еду придётся отдать, у него всё равно заныло сердце.
— А если... они, получив еду, не вернутся? — вдруг спохватился Шаман, вспомнив о серьёзной проблеме, и поспешил высказаться.
Воодушевлённый Старший Брат тоже опешил. Он уже было размечтался о том, как их племя разрастётся и усилится, а про это важное обстоятельство и забыл. Проблема и впрямь была серьёзной. Старший Брат, как вождь, понимал образ мыслей других вождей: никто не захочет добровольно отказаться от своего племени и присоединиться к чужому. То, о чём побеспокоился Шаман, вполне могло произойти!
Хань Чэн тоже обдумал этот момент. Он, конечно, не собирался сдуру выдавать тому племени столько еды, чтобы её хватило пережить всю суровую зиму. У него уже был готов план: в этот раз дать им провизии от силы на пять-шесть дней, а потом ждать, когда они снова придут за помощью. Продемонстрировав им богатство своего племени и дав вкусить сладкой жизни, Хань Чэн собирался обнажить клыки. Он не сомневался, что в столь суровое время года, оказавшись в полной продовольственной зависимости, те не посмеют ослушаться. Хань Чэн изложил свой замысел Шаману и Старшему Брату. Когда те его уяснили, их благоговение перед ним достигло небес.
— Ты... проводи своих людей внутрь. Еду вам дадим.
Пока вождь Племени Кабана изнывал от тревоги и неизвестности, Старший Брат взошёл на стену и произнёс эти слова.
Поначалу вождь Племени Кабана не мог поверить своим ушам и просто стоял, остолбенев. Решение прийти сюда он принял лишь от безысходности, и в глубине души сам считал, что выпросить еду не удастся. И вот теперь он услышал от вождя дружелюбного племени самые желанные и самые невероятные слова! Неудивительно, что он онемел.
Несколько мгновений спустя его охватила дикая радость. Он стал благодарно и смущённо кланяться Старшему Брату, а затем, позабыв о достоинстве, принялся кричать что есть мочи своим соплеменникам, ожидавшим вестей. В его голосе звенели восторг и ликование.
Одиннадцать человек из Племени Кабана стояли поодаль и с тревогой наблюдали, как их вождь в одиночку ведёт переговоры с могучим племенем. Услышав его крик, они несказанно обрадовались. Вождь не обманул — соседнее племя и впрямь оказалось дружелюбным, они и вправду согласились одолжить им еды в такое время! Тут же они бросились к вождю, позабыв об усталости.
По требованию Старшего Брата люди Племени Кабана сложили всё своё оружие в десяти метрах от стены. Лишь убедившись, что те выполнили условие, он велел открыть ворота и впустить их. Старший Брат был человеком неглупым. Сначала он сердечно обнял вождя Племени Кабана, а затем перешёл к сути дела.
— У вас не было еды... почему не пришли раньше? — с лёгким укором спросил он, и на лице его отразилась искренняя боль при виде одиннадцати измождённых людей.
Старший Брат и впрямь переживал. После разъяснений Божественного Сына он уже считал Племя Кабана своей законной добычей. Вид этих будущих соплеменников не мог не вызывать у него сердечную боль. Старший Брат повёл вождя Племени Кабана, с любопытством озиравшего невероятно преобразившееся Племя Синей Птицы, представляться Хань Чэну и Шаману, стоявшим в глубине.
Фу Цзян, подлизываясь, стоял рядом с Хань Чэном и изредка помахивал хвостом, вместе с остальными соплеменниками разглядывая жалкую горстку пришельцев.
Явясь просителями, те уже заранее были настроены смиренно. Вождь Племени Кабана знал о существовании Шамана, но не ведал, что такое «Божественный Сын». Однако почтительный тон, каким могучий вождь представил того, и то, что его поставили перед Шаманом, ясно говорили о его необычайной важности.
Лицо вождя Племени Кабана, одеревеневшее от холода, расплылось в почтительной улыбке. Он уже собрался было кланяться по подсказке Старшего Брата, как вдруг увидел, что на него уставился здоровенный волк!
Обновлено: 20.01.2026