Хань Чэн теперь каждый день занимался спортом. Во все времена крепкое здоровье было важно, но в первобытную эпоху — особенно. Только сильное тело могло выдержать непогоду, болезни, схватки со зверями, помочь племени выжить и окрепнуть в этом суровом мире.
Его «фитнес» сводился к отжиманиям, приседаниям и подъёмам туловища. И, конечно же, к бегу. Он тренировал не только выносливость длинными пробежками, но и взрывную силу стометровками. Умение быстро бежать было ключевым навыком выживания в первобытном мире, равно как и в бою. Поэтому Хань Чэн отрабатывал его особенно усердно.
Лазанье по деревьям было не менее важным умением. Оно укрепляло тело, помогало собирать плоды или разорять птичьи гнёзда, а в критический момент могло спасти жизнь. Например, если напала стая волков или что-то покруче, а убежать не получается — тогда на дерево! Что касается плавания… лучше не надо. И не только из-за холодной воды. Главная причина — рыбы в реке были слишком свирепы. Совсем не такие безобидные, как в его прошлой жизни. Некоторые имели острые зубы. Попасть в воду и быть укушенным одним из этих невежд — удовольствие сомнительное.
Из всей этой физподготовки больше всех радовались дети. Не потому что им так нравилось упражняться, а потому что рядом с Божественным Сыном легко было почувствовать себя чемпионом. Стоило Хань Чэну, например, самодовольно забраться на дерево толщиной сантиметров двадцать и высотой сажени полторы (≈ 3.3м), как тут же находились несколько сорванцов. Они выбирали деревья потолще (за полметра в диаметре) и, ловко цепляясь руками и босыми ногами, мигом взлетали наверх, скрываясь из виду. Зрелище было удручающим для великого Божественного Сына. Он мысленно ворчал, что неплохо бы этим лазунам без штанов да поцарапаться где-нибудь пониже...
Штаны-трусы Хань Чэн, кстати, носил уже давно. Ощущение полной свободы ниже пояса было слишком… пикантным, чтобы его испытывать часто. Даже если кожаные трусы были неудобны, он терпел. Разумеется, чтобы не мешать росту, на ночь он их снимал. Кожаные трусы и правда были некомфортны, заставляя Хань Чэна тоскливо вспоминать ткани из прошлой жизни. Даже самые дешёвые «десять юаней за четыре штуки» были лучше этой непродуваемой кожи! Тяга к ткани у него никогда не была такой сильной, но в нынешних условиях оставалось только мечтать. Как и о соли.
Дети племени получали огромное удовольствие, превосходя и подкалывая Божественного Сына в спорте. Даже когда на следующий день он давал особо отличившимся выучить сложный, редкий иероглиф, это их не останавливало. Для них эта маленькая мука была ничтожна по сравнению с удовольствием видеть кислую мину на лице Божественного Сына. Хань Чэн не сердился на этих ребят, своих ровесников и старших. Он понимал, что это просто их способ пообщаться и поиграть с ним. И это было проявлением их дружелюбия, вовсе не отменявшего уважения. Ему самому нравилась такая непринуждённая атмосфера.
К тому же это подстёгивало его амбиции. Всё-таки он был попавшим из будущего Божественным Сыном и их учителем! Негоже постоянно проигрывать этим соплякам! Под влиянием этих мыслей Хань Чэн тренировался ещё упорнее, и прогресс был налицо. Но нехватка соли постоянно давала о себе знать. Без достаточного количества соли его выносливость страдала. Он быстро уставал и нуждался в долгом отдыхе после нагрузок. Остальные соплеменники давно привыкли к такому состоянию, но Хань Чэн, знавший другую жизнь, мириться с этим не мог. Увы, найти источник соли ему всё ещё не удавалось.
Помимо учёбы, спорта и гончарного дела, Хань Чэн бродил по лесу возле пещеры, пытаясь найти съедобные дикие растения. Питаться одним мясом было вредно. У Шамана и других был свой способ восполнять витамины — они жевали нечто под названием «баба». Это были плоды с дерева «баба», овальные, небольшие, с пушком. Незрелые — зелёные, спелые — коричневые. Твёрдые, почти как дерево. Перед едой их раскалывали в каменной ступе (той самой, в которой когда-то толкли мясо для Хань Чэна), делили на куски и раздавали. Каждый клал свой кусочек в рот и жевал.
Хань Чэн пробовал это «баба» — вкус был отвратительный! Даже после десятка попыток он не мог к нему привыкнуть. На вопрос, зачем они это жуют, Шаман толком ответить не мог: так делали испокон веков, ещё когда он был ребёнком. Вот она, народная мудрость! Шаман и другие не понимали биохимической подоплёки, но интуитивно решали проблему авитаминоза при мясной диете.
Не в силах терпеть вкус «баба», Хань Чэн решил, что пора вводить в рацион дикую зелень. Это избавило бы от мерзкого привкуса и расширило пищевую базу племени. Благодаря охотникам во главе со Старшим Братом, в лесу вокруг пещеры было не так много зверей, и это место было относительно безопасным. Хань Чэн уже попробовал с десяток разных трав, но ни одна не показалась ему вкусной. Помня о подвиге Шэнь-нуна (Божественный Земледелец), пробовавшего сто трав и часто травившегося, Хань Чэн подходил к делу с крайней осторожностью.
Во-первых, он пробовал только те растения, на которых были следы укусов насекомых или других животных. Во-вторых, он отрывал совсем крошечный кусочек, пробовал на вкус, а затем выплёвывал. После этого он брал несколько глотков воды из принесённой с собой глиняной фляжки, тщательно полоскал рот и повторял полоскание пять раз подряд.
При такой методичной осторожности риск отравления был минимален — разве что если бы он наткнулся на мышьяк, которым Пань Цзиньлянь отравила У Далана.
Обновлено: 20.01.2026