Хань Чэн вёл себя точь-в-точь как старушка из его прошлой жизни, что сторожит куриные задницы, — то и дело норовил сбегать к курятнику.
Разница, впрочем, тоже была. Та старушка сторожила куриные яйца в надежде выменять их на иголки, нитки, спички да соль, чтобы как-то свести концы с концами. Хань Чэн же руководствовался чисто гастрономическими интересами. Теперь он окончательно понимал чувства Шамана, который то и дело околачивался возле загона с кроликами.
Возможно, у этой дикой курицы сейчас был период активной яйцекладки, а может, все её яйца крал прожорливый приручённый павиан, и она, желая обзавестись потомством, старалась нестись усерднее. Так или иначе, яйца появлялись почти каждый день, что несказанно радовало Хань Чэна.
Оправившись от первоначального испуга, лысый старый петух в конце концов снизошёл до курицы с облезлой задницей. Конечно, немалую роль играло и то, что других кур в загоне не было — иначе с чего бы ему так уж сильно стараться? Но, как гласит пословица, за радостью следует горе, а за расцветом — упадок. Пока Племя Синей Птицы пребывало в эйфории от лёгкой добычи, незаметно подкралась беда.
Напало ли другое племя? Нет. Проблема возникла с первой почти достроенной хижиной. Всё, от закладки фундамента до укладки черепицы, шло удивительно гладко. Казалось, ещё чуть-чуть — и крыша будет полностью готова. Но тут возникла незадача, всплыла мелкая деталь, которую Хань Чэн упустил из виду, и она стала настоящим камнем преткновения.
Старший Брат и остальные приложили все усилия, черепица на скатах была уложена, а по коньку крыши легёл ровный ряд. Казалось, хижина практически готова, оставались лишь мелкие штрихи. Именно в этот момент возникла проблема — стык черепицы с восточной и западной торцевыми стенами. В его прошлой жизни такие места перекрывали двумя-тремя слоями черепицы, уложенной особым способом, а швы заделывали известью или цементом. Вот об этом-то Хань Чэн и не подумал.
Если на остальных участках в качестве связующего материала можно было использовать глину, то здесь этот вариант не подходил. Крыша открыта всем ветрам и дождям, и использование ненадёжной глины было бы непростительной халатностью. После нескольких ливней её бы просто размыло, и во время дождей вода стала бы просачиваться внутрь — хижина потекла бы.
Самое же страшное заключалось в том, что протекать начало бы как раз у торцевых стен, сложенных из глины, а на них-то и опирались деревянные балки — куда уж им до прочности стальных… Казалось бы, мелочь, но именно она грозила обернуться катастрофой.
Хань Чэн в ярости рвал на себе волосы. Откуда взялась эта напасть? Он ведь даже не планировал пока что заниматься обжигом извести или цемента!
Поскольку никакого приемлемого решения в голову не приходило, Хань Чэн велел Старшему Брату и остальным пока что оставить стыки как есть и, следуя его указаниям, сложить глинобитную лежанку — кан — в восточном помещении будущего дома. Такой незаменимой для зимы вещью, как тёплый кан, Хань Чэн непременно хотел обзавестись.
Сам же он взял несколько человек и отправился на поиски известняка в окрестностях поселения. До сих пор Хань Чэн не заикался об извести или цементе по одной простой причине — производительные силы племени были слишком ограничены. Главное же — для обжига требовалась очень высокая температура, обычных дров для этого было скорее всего недостаточно. Сначала нужно было получить древесный уголь, а уже потом жечь известь.
А если уж на то пошло, то для всего этого ещё и требовались меха… А изготовить меха для Племени Синей Птицы на данном этапе было задачей практически невыполнимой. Да и о процессе получения древесного угля Хань Чэн имел лишь смутное представление. Он вроде бы знал, что для этого нужно жечь древесину и как-то тушить её, но как именно — было загадкой.
Хань Чэн отчаянно корил себя за то, что в прошлой жизни потратил уйму времени на старых учительниц с каких-то островов, вместо того чтобы посмотреть побольше видео и почитать о примитивных способах выживания. Будь иначе, сейчас бы ему жилось куда комфортнее, и такие вещи, как уголь, известь и меха, не ставили бы его в тупик.
Однако его переживания насчёт угля и мехов оказались излишними. Видно, Небеса перестали благоволить к попавшему не в свой мир Хань Чэну — десять дней он провёл в сопровождении взрослых соплеменников, облазив все окрестности в радиусе почти десяти ли, но так и не нашёл ни единого следа известняка.
Он с тоской смотрел на почти законченную крышу. Даже у него, человека без малейших признаков перфекционизма, вид почти готовой, но не доведённой до ума конструкции вызывал неприятное чувство. У кого-нибудь с сильной тягой к идеалу это и вовсе вызвало бы нервный срыв. Кан в комнате был уже сложен — длиной в один метр восемьдесят сантиметров и шириной в метр пятьдесят. По сравнению с его прежней постелью во внутренней пещере — менее метра шириной, устланной сухой травой, — этот кан был просто небо и земля. На нём можно было вовсю кувыркаться и валяться.
Кан примыкал к самой восточной торцевой стене. Ещё во время строительства Хань Чэн велел проделать в ней на высоте примерно метра двадцати от земли отверстие диаметром сантиметров пятнадцать — для отвода дыма. После того как кан был сложен, вдоль стены над отверстием из сырцового кирпича и глины соорудили полый дымоход, чтобы выводить дым наружу. Таким образом, при растопке в помещении не должно было быть дыма.
В западной комнате был сложен такой же кан — именно там и предстояло спать самому Хань Чэну. Восточная же комната предназначалась для Шамана.
Такое распределение было данью традициям его родных мест из прошлой жизни. При совместном проживании со старшим поколением почётная восточная комната отводилась старейшинам, а младшие члены семьи жили в западной. Если же дом был ориентирован с запада на восток, то самой почётной считалась северная комната.
Хань Чэн глубоко уважал Шамана, к тому же тот был уже в годах, поэтому Хань Чэн и хотел поселить его в восточной комнате — и как выражение почтения, и как дань тоске по тому, прежнему миру, в который уже не вернуться. После ещё двух дней безуспешных поисков известняка пошёл дождь. Хань Чэн смотрел на промокшую верхнюю часть западной торцевой стены и смирился с неизбежным — решил временно забыть об известняке. Пока что придётся заделать стыки обычной глиной. Ничего не поделаешь, будем почаще подмазывать. Эта мысль, хоть и была не слишком приятной, всё же принесла некоторое облегчение. И вправду, нет такой трудности, которую нельзя было бы… просто бросить на полпути.
— Бум! Бум! Бум!
Старший Брата с несколькими другими мужчинами с силой трамбовали землю в только что построенной комнате с помощью инструментов для утрамбовки стен. Пол в помещении нужно было утрамбовать — так на нём не будет пыли, да и вероятность того, что сквозь него прорастёт трава, значительно снизится.
Снаружи из-за дождя работать было невозможно, так что сейчас самое время заняться утрамбовкой пола под крышей. После того как земля была как следует утрамбована, Хань Чэн велел принести много хвороста и развести огонь в обоих канах, а также сложить костёр в средней комнате — чтобы побыстрее просушить сырость в помещении.
Обновлено: 20.01.2026