Хлоп! Хлоп! Хлоп!...
За свистом деревянных вил, рассекающих воздух, следовал глухой стук ударов по рапсу, сопровождаемый тихим треском лопающихся стручков и рассыпающихся семян. Пень и несколько других соплеменников усердно молотили рапс. Работа эта была отнюдь не лёгкой — не будь она таковой, в будущем люди не стали бы использовать для неё волов и лошадей.
С полудня и до того момента, когда солнце склонилось к западу, они наконец закончили обмолот рапса, разложенного на гумне. Под руководством Хань Чэна Пень и остальные подцепили вилами изуродованные, истерзанные пустые стебли рапса и сложили их на краю гумна.
При этом следовало соблюдать небольшую, но важную деталь: перед тем как убрать стебли, нужно было несколько раз встряхнуть их на вилах, чтобы вытряхнуть застрявшие среди пустых стеблей семена. После удаления стеблей на земле остался слой обломков стручков и мелкие тёмно-коричневые семена рапса. Хань Чэн прошёлся по ним босиком — под ногами было скользко и щекотно.
Пень и остальные принялись сгребать рассыпанные по всему гумну семена в кучу посередине с помощью особого инструмента — того, что в будущем будет называться «граблями». Так называемые «грабли» обычно делались из дерева. Конструкция их была схожа с девятизубыми вилами брата Чжу[Прим. пер.: Имеется в виду Чжу Бацзе, один из главных героев «Путешествия на Запад»]. И в том, и в другом случае к полутораметровому древку крепилась насадка с зубьями. Разница была в том, что девятизубые вилы Чжу Бацзе можно было использовать как для усмирения демонов, так и для возделывания земли в Гаолаочжуане, тогда как деревянные грабли годились лишь для работы на гумне.
Деревянными вилами можно было лишь грубо убрать пустые стебли рапса — множество мелких обломков оставалось на месте. Из-за того, что у вил было всего три редких зубца на расстоянии почти двадцать сантиметров друг от друга, справиться с этим было не под силу. Здесь и наступал черёд граблей — у них было много частых зубцов, что делало их идеальным инструментом для такой работы. Конструкция граблей была незамысловата, и изготовление их не представляло особой сложности. Требовалось отпилить деревянный брусок диаметром около пяти сантиметров и длиной в полметра, затем обтесать его каменным топором, придав четырёхгранную форму. На одной из рабочих граней предстояло просверлить ряд отверстий диаметром примерно полтора сантиметра — с промежутком в четыре-пять сантиметров друг от друга, — чтобы в общей сложности получилось около девяти отверстий.
Поскольку у Племени Синей Птицы уже была ручная дрель, а во время работы над деревянной лестницей Хань Чэн придумал способ увеличивать отверстия с помощью огня, просверлить эти дыры теперь не составляло большого труда, разве что отнимало немного времени. Отверстия должны были быть сквозными.
После этого нужно было найти прочные сырые ветки толщиной около двух с половиной сантиметров. Взяв одну ветку, её конец длиной сантиметров десять обжигали на огне, затем, немного подождав, вытаскивали и, пока она была горячей, вставляли в расщелину большого камня и сгибали. Нужно было придать ей не слишком большой изгиб — после остывания она сохраняла эту форму.
В работе Сюнь-цзы «Увещевание к учению» есть строки: «[Если] дерево прямо и соответствует отвесу, его можно согнуть в обод колеса, и его кривизна будет соответствовать циркулю. И даже будучи высушенным на солнце, оно не выпрямится вновь, ибо таково воздействие сгибания». Именно этот метод использовали при изготовлении деревянных колёс.
Согнутую часть аккуратно отпиливали, и процедуру повторяли вновь и вновь, пока не получали девять деревянных отрезков, максимально схожих по длине и кривизне. Разумеется, из-за несовершенства технологии, когда Хань Чэн и Хромой впервые изготавливали их, им пришлось создать четырнадцать заготовок, чтобы отобрать девять подходящих. Эти деревянные стержни и должны были стать будущими «зубьями» граблей. Однако пока что они не были готовы к использованию — требовалась дополнительная обработка. С них тщательно счищали обгоревшую кору, после чего один конец каждого стержня требовалось заострить.
Раньше на это ушло бы уйма времени. Хромой, знавший толк в обработке дерева, полагал, что для заточки девяти изогнутых палок с одного конца потребуется как минимум пара дней. Однако дальнейшие действия Хань Чэна привели его в крайнее изумление. Вместо того чтобы шлифовать палки камнем, как предполагал Хромой, Хань Чэн вновь положил их в костёр — на этот раз для обжига концов, требовавших заострения.
Хромой, затаив дыхание, наблюдал за происходящим в напряжённом ожидании, надеясь вновь стать свидетелем чуда и перенять новые умения. Жар пламени мгновенно почернил светлую древесину, и вскоре та начала тлеть. Выждав положенное время, Хань Чэн извлёк палку из огня и принялся обрабатывать обугленный конец о шершавую поверхность камня. Обгоревший слой древесины оказался хрупким и поддавался без труда, осыпаясь тонкой угольной пылью.
Увидев, как Божественный Сын всего за несколько мгновений справился с работой, на которую обычно уходило много времени, Хромой вновь восхитился. Метод был нехитрый — почему же он сам до него не додумался? Сокрушаясь об этом, он присоединился к этому новому способу обработки. Готовые зубья по одному вставляли в просверлённые отверстия деревянного бруска — сначала заострённым концом, чтобы утолщённая часть надёжно застревала в отверстии. Вставив все зубья, их укрепляли ударами камня — и основа граблей была готова.
Однако же для крепления древка требовалось прожечь овальное отверстие в боковой части среднего зубца с помощью раскалённого долота и угля. Хромой, всё это время с головой погружённый в изготовление деревянной лестницы, уже довёл искусство создания пазов до совершенства — проделать такое отверстие было для него сущей пустяковинкой. Обтесав и заострив утолщённый конец подготовленного древка, его вставили в отверстие, расклинили деревянным клином — и вот, вероятно, первые в этом мире грабли, созданные специально для земледельческих работ, были готовы.
Из-за сложности изготовления граблей и того, что Хань Чэн вспомнил о них незадолго до созревания рапса, в Племени Синей Птицы был всего один такой инструмент. К счастью, обрабатываемых земель у племени было пока мало, и одних граблей было достаточно. Лично продемонстрировав, как пользоваться граблями, Хань Чэн вручил новый инструмент Воздушному Шарику.
Воздушный Шарик был не настоящим шариком, а человеком. Родом он был из Племени Кабана, а такое имя получил не из-за полноты, а из-за скорости, с которой он растолстел. Когда он только присоединился к Племени Синей Птицы, он был тощим, кожа да кости. Прошло всего несколько месяцев, а он раздался вширь, словно его надули. За эту особенность Хань Чэн и дал ему такое прозвище.
Как-то раз Воздушный Шарик спросил Хань Чэна, что означает его имя. Хань Чэн, с трудом сдержав порыв объяснить, что это нечто вроде высушенного мочевого пузыря, лишь ответил, что это нечто очень хорошее. Услышав, что великий Божественный Сын одобряет это название, Воздушный Шарик несказанно обрадовался. Глядя на его сияющее лицо, Хань Чэн вдруг непроизвольно передёрнулся — ему внезапно вспомнилось, что в его прошлой жизни «воздушными шариками» называли и кое-какие многофункциональные предметы, при виде которых на рынке заливались краской стыда даже опытные продавщицы...
Обновлено: 20.01.2026