Глава 17 — Глава 17

Глава 17 — Те, кто не постиг саму суть фехтования, ошибочно полагают, что ману нужно распределять порциями под каждую конкретную стойку. Айзен поглаживал деревянный меч, обращаясь к Люсьену. — При силовом ударе они сгоняют все в руки; при клинче клинков — сосредотачиваются лишь на том, чтобы задавить весом; при уклонении — направляют всё внимание только в ноги. Каждый раз мана в их телах движется хаотично и рвано. — …А разве нужно делать не так? — Разумеется, нет. Люсьен невольно вздрогнул от столь категоричного ответа. В прошлой жизни он использовал технику именно так, и от уверенного отрицания Айзена ему стало не по себе — укол стыда пронзил самолюбие. — Тогда как же следует использовать ману? — Вот так. Вжух. Стоило Айзену взмахнуть деревянным мечом, как от его тела заструилось голубоватое сияние. Увидев форму маны собственными глазами, Люсьен поежился. «Невероятно… материализовать ману по всему телу без какой-либо предварительной подготовки». Обычно, когда известные рыцари высвобождали силу, мана проявлялась лишь на мгновение и только в той части тела, на которой они фокусировались. Но сейчас Айзен материализовал ману по всему телу просто ради демонстрации. — Смотри внимательно. Шух. При каждом движении Айзена материализованная мана изгибалась и меняла форму. Как перетекает поток при смене каждой стойки. Куда он должен устремиться при мгновенном изменении ситуации. Всё это было видно с такой отчетливостью, что казалось почти осязаемым. Пока Люсьен с благоговением наблюдал за этим почти божественным искусством, демонстрация завершилась. — Ты понял? — П-пожалуйста, покажите еще раз. — Сколько угодно. Услышав просьбу, Айзен улыбнулся и повторил технику. Глаза Люсьена неотрывно следили за перемещениями маны. Каждое легкое движение было сокровищем, которое не купить и за тысячу золотых. — Ну как? Теперь уловил? — …Мана во всем теле всегда поддерживается на постоянном уровне. — Именно так. Айзен удовлетворенно улыбнулся, видя, как быстро схватывает ученик. — Если перегонять всю ману из одного места в другое при каждой смене стойки, возникает огромный разрыв между движениями. После завершения одной техники поток неизбежно прерывается. А в бою даже такой крошечной заминки достаточно, чтобы тебе перерезали глотку. Люсьен не нашелся с ответом. Он всегда считал, что ключ к фехтованию — в сокращении этих пауз, но теперь выяснилось: проблема в самом существовании этих пауз. Казалось, он перекопал целую гору, будучи уверенным, что это золотая жила, а нашел лишь пустую породу. «Неудивительно, что рыцари так быстро меняют стойки». — Используя ману, ты должен поддерживать усиление всего тела, оставляя при этом резерв для перенаправления. Ключ не в том, чтобы забирать уже используемую ману, а в том, чтобы продолжать технику, используя сохраненный резерв. И еще… Айзен сделал паузу и втянул материализованную ману обратно. Затем он принял правильную стойку, отличную от прежней. — Когда обретаешь свободу в контроле маны, становится возможно и такое. Бах. — …! Когда он взмахнул мечом, воздух взорвался с резким хлопком. Люсьен вздрогнул от ударной волны, но самое невероятное произошло следом. Бах, бах, бах. «Что это…?» Меч тёк. Звук, который обычный рыцарь мог извлечь, лишь вкладывая всю силу в удар с полной остановкой клинка. Но Айзен заставлял воздух взрываться, позволяя мечу продолжать непрерывное, плавное движение. Даже видя это своими глазами, Люсьен с трудом верил, что такое возможно. Завершив серию из десяти ударов, похожую на танец, Айзен опустил оружие. — Этому мечу ты и будешь учиться с сегодняшнего дня, третий молодой господин. Глоть. Люсьен неосознанно сглотнул. Айзен даже не показал Технику Львиного Сердца. Он продемонстрировал лишь предельный результат контроля маны. И всё же, простое управление энергией, даже не полноценная техника, обладало такой мощью. Люсьен снова осознал, насколько критически важен наставник для мечника. Пока он стоял в оцепенении, в голову пришел вопрос. — …А что случится, если использовать Технику Львиного Сердца в состоянии свободного контроля маны? В ответ на вопрос Айзен рассмеялся. — Разумеется, высвободится колоссальная мощь. Я бы хотел показать тебе наглядно, но здесь нельзя. — Почему? — Этим полигоном пользуются и другие рыцари. Если я его разрушу, Великий герцог будет меня бранить. Этого было достаточно. При серьезном использовании техника могла уничтожить весь тренировочный лагерь. *** — Что ж. Я показал тебе путь, по которому нужно идти, — теперь давай проверим твой контроль маны. Начнем с чередования вертикальных и горизонтальных ударов. Следующие три дня Люсьен сосредоточился исключительно на повторении вертикальных и горизонтальных рассечений. Нужно было не просто махать мечом, а поддерживать ману на постоянном уровне. Вжух. «Я думал, будет просто, но старые привычки всё портят». Хотя тело изменилось, душа выполняла эти движения годами. При взмахе мечом всплывала привычка из прошлой жизни — рубить с микропаузами, прерывая поток. Это происходило почти на автомате, поэтому исправить ошибку было совсем не просто. — Ты сильно вырос. Схватываешь на лету. — Благодарю. Несмотря на похвалу Айзена, Люсьен не мог улыбнуться. После десятилетия тренировок он был уверен, что освоит эту базу в совершенстве за один день. Но он потратил целых три дня только на то, чтобы избавиться от дурных привычек. «…Какое-то время придется сфокусироваться только на базе фехтования. Если старые замашки вылезут наружу, проблем не оберешься». Со стороны это могло выглядеть неуклюже, но даже при неправильном исполнении техника Люсьена стала своего рода укоренившимся навыком. Если он продемонстрирует приемы, которым его якобы не учили, это привлечет лишнее внимание. Чтобы избежать подозрений, нужно полностью перестроить тело. «Что ж, в итоге я выгляжу как быстро прогрессирующий новичок, так что, может, мне и повезло. Если бы стало очевидно, что я уже всё умею, это была бы та еще головная боль». Когда кто-то демонстрирует технику, одно дело, если гений тут же повторяет её, и совсем другое — когда посредственность выполняет её так, будто оттачивала годами. Обычный мечник мог и не заметить разницы, но Мастер Меча — определенно заметит. В этом смысле старые привычки Люсьена оказались неожиданным подспорьем. — Хорошо, переходим к следующему этапу. На этот раз мы скоординируем движения… Внезапно Айзен остановился и посмотрел в сторону входа на полигон. Он нахмурился еще до того, как кто-то появился, и произнес: — Что привело вас сюда, четвертый молодой господин? — Как и ожидалось от вас, Мастер Меча. Вы заметили меня еще до того, как я показался. С той стороны ворот раздался совсем еще юный голос. Говоривший и не пытался скрываться — голос приближался вместе со звуком шагов. Вскоре появился мальчик возраста Люсьена в сопровождении слуги. — Джошуа приветствует наставника. И рад снова видеть брата. Был только один человек, который мог звать Люсьена «братом» и носить имя Джошуа. Джошуа Вальдек, четвертый сын Великого герцога. Хотя он был младше, у них были разные матери, а разница в возрасте составляла всего шесть месяцев — практически ровесники. Люсьен еще не успел среагировать на внезапное появление родственника, как Айзен заговорил снова: — Рад вас видеть. Но третий молодой господин сейчас тренируется, поэтому я должен попросить вас уйти. Если у вас есть дело к этому старику, я найду вас позже. — Я пришел не к Мастеру Меча, а к брату. Как младший брат, прошедший обучение раньше, я хочу немного помочь ему с тренировками. Позволите ли вы мне это? — Помочь с тренировками? — При обучении контролю маны всегда есть этап легкого спарринга, верно? Цель — удерживать постоянный объем маны даже при использовании техник меча. Если можно, я бы хотел стать таким спарринг-партнером. Какой вздор. Джошуа сам еще мало чему научился, чтобы быть вправе кого-то поучать. И все же он вознамерился внезапно ворваться в тренировочный процесс. Пока Айзен недоверчиво усмехался, Джошуа поспешил склонить голову. — Если я доставил неудобства, прошу прощения. Но я и сам довольно занят, и это практически единственное время, когда я могу поговорить с братом. Если позволите, я бы хотел помочь с его обучением и заодно наверстать упущенное в общении. Иными словами, помощь в тренировке была лишь поверхностным предлогом. Истинная цель — укрепить узы между братьями через поддержку друг друга. Но и это было абсурдным доводом. Выбрать именно священное время тренировки для налаживания связей? И к тому же — исключительно через поединок на мечах? Его намерения были настолько прозрачны, что это выглядело смехотворно. Но Айзену было непросто отказать. «Это… политика». Айзен жил, одержимый мечом, но это не значило, что он был слеп к интригам. Сам он никогда не плел заговоры, но в молодости настрадался от них сполна. Вот почему замысел Джошуа, сущего новичка в таких делах, был для него как на ладони. «Он с самого начала не рассчитывал, что я соглашусь. Неужели его истинная цель — продолжать просить о дуэли и получать отказы?» Сначала Джошуа потеряет лишь немного достоинства, не более того. Прерывать чужую тренировку уже невежливо, и причин для отказа предостаточно. Но если он будет просить дуэли снова и снова, и каждый раз получать отказ… Внимание постепенно переключится с Айзена на Люсьена и Джошуа. «Его цель — заклеймить третьего молодого господина трусом». Если не атаковать с намерением убить, то это просто дуэль под присмотром Мастера Меча. Не будет преувеличением сказать, что риска серьезной травмы практически нет. И всё же отказаться? Нехватку храбрости Люсьена будут осуждать куда сильнее, чем наглость Джошуа, прервавшего урок. И самое неприятное, что предлог, по крайней мере внешне, был безупречен. Двое других братьев уже имели несколько неприятных столкновений с Люсьеном в прошлом. Однако Джошуа почти не контактировал с ним, и их уровни владения мечом не сильно различались. Как брат, он имел вполне законное право просить о поединке для укрепления отношений. «Какая сложная ситуация». Если бы речь шла просто о неуважении к Айзену, он бы отказал мгновенно. Проблема в том, что это предложение было, по сути, политическим маневром, направленным против третьего молодого господина. Если Айзен откажет, пострадает не он сам — пострадает репутация Люсьена. Колеблясь, Айзен перевел взгляд на Люсьена. — Наставник, я знаю, что это непочтительно, но, прошу вас, примите предложение моего младшего брата. — А? — Хотя мы посреди тренировки, он проделал такой путь, желая укрепить наши узы. Как старшему брату, мне было бы постыдно не потакнуть маленькому капризу младшенького. — …! При этих словах глаза Айзена расширились, а лицо Джошуа перекосило. Одной фразой Люсьен низвел действия Джошуа до детских прихотей, выставив себя великодушным старшим братом. «Язык у третьего господина тоже не из простых». С таким ответом стало ясно: он принял вызов, имея свой план. Айзен молча кивнул и отступил назад. — Если таково желание третьего молодого господина, да будет так. Однако ваш поединок состоится только один раз. Как бы ни были важны братские отношения, личные дела не могут быть выше тренировок. — Разумеется. Не так ли, братишка? — Д-д… да, верно. Брови Джошуа подрагивали, пока он выдавливал из себя улыбку. «Ты умудрялся избегать меня до сих пор, а теперь говоришь так, будто растил меня с пеленок?» — Посмотрим, сможешь ли ты продолжать в том же духе после этого. Скрежетав зубами, Джошуа сдернул ткань, лежавшую на руках его слуги. Когда показался настоящий клинок, Айзен нахмурился. — Зачем вы внезапно достали боевой меч? — Это ведь всего лишь дуэль, а с деревянными мечами никакого напряжения, вам не кажется? Раз уж выдалась такая возможность, как насчет настоящих клинков? Никто из нас еще не бывал на реальном поле боя, так что это станет хорошим опытом. — Это уже…! Поведение явно переходило все границы, и Айзен начал закипать. Осквернять тренировку интригами уже было неуважением, а теперь он предлагает использовать настоящее оружие? Он даже не удосужился сохранить видимость предлога, который сам же использовал, прося о дуэли? Айзен уже собирался обрушить на наглеца свой гнев, как вдруг… — Потрясающая идея! Давайте приступим прямо сейчас! — …?! Восторженный выкрик Люсьена заставил замолчать их обоих.