Глава 14 — Глава 14

Глава 14 У Люсьена слегка дернулась бровь. «Меч Львиного Сердца». Техника меча, которую позволялось изучать лишь кандидатам в наследники рода — и горстке ближайших приближенных. Среди древних техник она славилась своей подавляющей мощью и считалась одной из сильнейших. Имя «Меч Львиного Сердца» знали не только рыцари, но даже простые крестьяне. Как минимум, они слышали о нем хоть раз в детских сказках или местных легендах. И теперь герцог Зигмунд говорил, что научит его этому. Чтобы сдержать эмоции, Люсьен плотно сжал губы. «Наконец-то!..» В прошлой жизни, хоть он и исколесил континент вдоль и поперек, ему так и не удалось заполучить технику высокого уровня. Даже та, которую он добыл с огромным трудом, была лишь ухудшенной версией того, чему учат рядовых рыцарей. Для простого наемника и это было ценностью — но Люсьен никогда не мог этому радоваться. Сколько раз рыцари, которых он когда-то с легкостью побеждал, возвращались спустя годы, переросшие его в силе, и безжалостно сбивали с ног? Каждое поражение, после которого он чудом выживал, распаляло в нем жажду высшего мастерства — вместе с невыносимым отчаянием. А теперь прямо перед ним лежала не просто высокоуровневая техника, а одна из сильнейших в мире. — Я приду на тренировочный плац завтра с самого утра. — Не переусердствуй. — Это не переусердствование. Мое тело полностью восстановилось. Отдыхать больше — значит дать этому исцеленному телу заржаветь. Герцог нахмурился, но в ответ Люсьен еще горделивее выпрямил спину. Окинув его взглядом, герцог наконец разгладил морщину меж бровей. Казалось, он убедился, что это не пустая бравада. — Если ты так решительно настроен, делай по-своему. Но любой вред от невнимания к здоровью будет полностью на твоей совести. — Я запомню. — Все дела, связанные с семьей Роглан, переходят под твою ответственность. Действуй так, как считаешь нужным. Если результаты будут хорошими, можешь рассчитывать на награду. — Я не разочарую вас. — Ступай. Люсьен поклонился и покинул кабинет герцога. С того момента, как он услышал о Мече Львиного Сердца, его сердце не переставало бешено колотиться. «Это только начало». В прошлой жизни у него не было ничего из того, что нужно для исполнения мечты. Ни родословной, ни техники меча, ни даже подходящего тела — всё было едва выше уровня дна. С таким жалким фундаментом, как бы он ни старался, он так и не смог прыгнуть выше головы капитана наемников. «Но теперь у меня есть всё». Вот почему грядущий хаос будет совсем не таким, как раньше. Особенно потому, что с идеальной родословной теперь не было четкого предела тому, как высоко он сможет подняться. Люсьен намеревался зайти так далеко, как только возможно. Как далеко он сможет зайти с этими знаниями и силой? Подавив улыбку, готовую прорваться на лицо, Люсьен начал выстраивать в уме карту своего будущего. *** После ухода Люсьена герцог немедленно вызвал Эдвина. Когда Эдвин прочел документы, описывающие план маркиза, он побледнел. — Ваша Светлость. — Если собираешься извиняться, не трудись. — Я проявил халатность… — Я сказал — не надо. Это был мой прямой приказ: сосредоточить шпионские усилия на границе. С такими дырами в контрразведке — что ты мог сделать? — И все же я должен был заметить. Это же Кельхайм, само сердце дома Вальдек. Враг нацелил кинжал в наш центр, а мы не заметили — это моя вина. — Это даже не тянет на кинжал. Герцог фыркнул, пока Эдвин стыдливо склонил голову. — Будь это угроза уровня кинжала, ты бы заметил. Это была царапина ногтем — вот почему она проскользнула мимо. Дело не в твоей некомпетентности; Бернхардт ударил точно в нашу слепую зону. — Вы хотите сказать, что отравление территории наркотиками — это лишь царапина? — Читай дальше. Взгляд Эдвина вернулся к документам. Внимательно всё изучив, он покачал головой с горькой усмешкой. — Они сосредоточились исключительно на том, чтобы их не поймали. Такими темпами ни распространение не пойдет быстро, ни прибыли они большой не получат. — Именно. Если вычесть стоимость сырья и производства, прибыли практически нет. Истинной целью были не деньги — а удар по моей репутации. Тот факт, что наркоторговля велась прямо под носом у Вальдеков незамеченной. Для врагов это был идеальный повод для насмешек. Это даже могли использовать как предлог всякий раз, когда император задумывал поручить герцогу важную задачу. — Но всё же, этот ублюдок перешел черту. В то время как империя нестабильна, он смеет вытворять такое. Это граничит с изменой. — Он никогда не был верным подданным. — Все же, благодаря третьему молодому господину, мы избежали большего унижения. Это настоящее облегчение. — Хм? Не хочешь ли ты сказать, что третий собрал эти улики? — Менеджер по распространению перешел на его сторону. Судя по всему, это тот новый слуга из преступного мира. — Его зовут Гуго. — Да, Гуго. Но это абсурд. Просто из-за того, что его план раскрыли, глава подполья так легко меняет сторону? Герцог хмыкнул, откидываясь в кресле. Хоть он и пропустил это мимо ушей ранее, дело было непростым. — Если бы он собирался кого-то предать, он бы пошел к кому-то более могущественному — или сбежал. Какая у третьего сына сила, чтобы завоевать его верность? — Значит, третий молодой господин лично убедил его. — Убедил… да, полагаю, можно так сказать. Это не было неправдой — но назвать это простым убеждением было бы слишком мягко. Неужели матерый лис подполья купился всего на пару слов? Только потому, что кто-то пообещал исполнить мечту, которую он носил всю жизнь? «Невозможно». Это не какой-то захолустный дворянчик. Он поставил свою жизнь на кон в игре между маркизом и герцогом. Его решимость превосходила многих рыцарей, а ум был остер как бритва. Для такого человека присягнуть Люсьену означало лишь одно: Он увидел не просто уверенность — а реальную силу, более чем достаточную. — В любом случае, это раньше, чем планировалось, но раз третий доказал свою ценность, нет причин ждать. Начиная с завтрашнего дня, я буду учить его Мечу Львиного Сердца. — Мудрое решение. Кто будет его наставником?.. — Сэр Айзен. Знаю, неудобно вызывать того, кто уже ушел на покой, но лучшего варианта нет. — Я немедленно сообщу ему. — О, и не трогайте организацию, указанную в тех документах. Третий хочет расшатать их изнутри. Хочу посмотреть, на что он способен. Эдвин вздрогнул от этих слов. Он понимал желание проверить сына — но дело было слишком опасным. Если что-то пойдет не так, они могут оказаться полностью раскрытыми, без возможности всё исправить. — Ваша Светлость, при всем уважении, этот вопрос… — Я знаю, что ты скажешь. Что эти доказательства слишком важны, чтобы ими рисковать, верно? — Не только это. У третьего молодого господина нет опыта в таких операциях. Даже если всё получится, результат не будет лучше, чем если бы я занялся этим сам. — Это правда. Но всё же я хочу оставить это в руках третьего. — Вы увидели что-то в молодом господине? — Не до такой степени — но его взгляд был правильным. Для герцога было возможно разглядеть всю жизнь человека через его глаза. Например, благородная леди, выросшая в комфорте, сохраняет некую невинность, даже отдавая приказ о казни. В то же время, тот, кто вырос на дне общества, как бы скромен он ни был, всегда имеет след подавленной свирепости во взгляде. Это касалось и сыновей герцога. Даже имея врожденный талант и благородство, эту незрелость юного аристократа скрыть трудно. Но сегодня в глазах Люсьена этого не было. — Это были глаза того, кто побывал на поле боя. — Что вы имеете в виду?.. — Как ты знаешь, взгляд новичка, вскормленного героическими сагами, сильно отличается от взгляда солдата, которому отрезало ухо в мясорубке копий и мечей. Когда Люсьен сказал, что предложит свою голову, — он, без сомнения, был вторым. Это не импульсивная клятва безрассудного юнца, а взгляд, который бывает только у того, кто ставит на кон свою настоящую жизнь. По крайней мере, среди других сыновей никто пока такого не показывал. — Хотя способности и решимость — разные вещи, но если он проявил такую решимость, логично предположить, что у него есть план. Поэтому я хочу увидеть, как далеко он сможет зайти. — Раз Ваша Светлость так говорит, мне нечего добавить. Эдвин поклонился и вышел. Каким бы важным ни было дело, если герцог ставит приоритет на воспитании преемника, долг главного управляющего — повиноваться. В то же время он почувствовал искру предвкушения: какие же результаты покажет третий молодой господин? Ведь даже Эдвин не мог сравниться с герцогом в умении судить людей. *** Люсьен вызвал Гуго сразу же, как вернулся. — Сможешь вывести на чистую воду семью маркиза, стоящую за всем этим? — Вывести на чистую воду? — Я имею в виду, сможешь ли ты заманить их так, чтобы они не просто отрубили хвост и сбежали? Он даже не ставил целью затащить под суд самого маркиза. Достаточно собрать еще немного улик — столько, чтобы они не смогли отделаться простыми отговорками. Даже если вскроется лишь малая часть сверх того, что есть, разница между потерей одного хвоста и потерей ног будет колоссальной. Убытки, которые придется понести семье маркиза, чтобы доказать свою невиновность, будут несоизмеримы. Услышав слова Люсьена, Гуго дерзко ухмыльнулся. — Это будет несложно. Люди, связанные с семьей маркиза, придут еще как минимум пару раз. — Дважды? — Они придут лично, чтобы увидеть производство наркотиков и первую продажу. Перед началом работы они всегда проверяют, делаю ли я дело на самом деле или просто кладу деньги поддержки в карман. — И какого ранга эти контакты? Если это тоже лишь мелкие сошки, толку будет мало. — Они пытались скрыть это от меня, но я тайно проследил за ними и узнал, кто это. Это четвертый сын маркиза. — …! Глаза Люсьена расширились. Если замешан сын, семья маркиза больше не сможет отрицать связь с Гуго. Нет, даже если они станут отрицать, им придется полностью отсечь четвертого сына и всё, что с ним связано. Если они и не думали о предательстве Гуго, это будет смертельный удар, который невозможно предвидеть. — Справишься сам? Я не могу двигаться. Если дом Вальдек слишком вмешается, они заметят. — Добыча сама идет в капкан — какая мне нужна помощь? Когда придет время, я дам знать, не беспокойтесь. Услышав столь смелые слова, Люсьен решил полностью доверить дело Гуго. Получив прямые приказы от семьи маркиза, Гуго знал детали лучше кого-либо. Лучше дать ему развернуться во всю мощь, чем мешать ненужными советами. Особенно зная, что его способности уже доказаны. — Ганс говорил, что ты в последнее время переучиваешь слуг? Как успехи? — Честно говоря, учить их особо нечему. После того случая они все взялись за ум. К тому же большинство из них работают слугами дольше, чем я живу на свете. — Все равно, никогда не знаешь, когда этот эффект выветрится, так что приглядывай за ними. Если кто-то начнет филонить — докладывай немедленно. Люди так просто не меняются. — Если кто-то осмелится задрать нос, я сразу сообщу. Раздав новые инструкции своим доверенным людям, Люсьен отправился спать. А на следующий день, в назначенный час, он в одиночку отправился на тренировочный плац. Там его уже ждал человек, о котором предупредил герцог. — Прошло два года с дня рождения Его Светлости герцога. Это наша первая встреча с тех пор, третий молодой господин. Помните меня? Несмотря на добродушную манеру старого рыцаря, Люсьен не мог расслабиться. Потому что это имя он слышал до тошноты еще до своей реинкарнации. «Айзен Брайтнер». Правая рука предыдущего герцога и верный вассал, служивший дому Вальдек на протяжении трех поколений. И стоящий перед ним — единственный выживший из пятерки рыцарей, заслуживших титул Мастера Меча на всем континенте.