Лу Шэнь — один из приёмных сыновей Лу Ли, и самый проницательный из них.
Лу ли назначил его в фонари — готовил, как преемника.
Но императорская воля — зверь капризный. Лу ли просидел в кресле главнокомандующего больше двадцати лет. Стоило Лу Шэню занять его место, и «Фонарщики» превратились бы в «Дом Лу».
Вот одна из причин падения Лу ли.
В управлении «Орлиного глаза» было пять залов. Лу Шэнь, барон Юньян и Цуй Ху — каждый крепко держался за свой.
Сейчас их голоса перекликались над толпой — кто-то отводил взгляд, прятался в угол, отступал.
— Да уж, пир на весь свет!
Толпа гудела, но вдруг голос снаружи прорезал шум — спокойный, но пронзительный, словно стальной клинок, проскользнул меж дверей и вонзился в уши. Лица напряглись.
Голос раздался раньше, чем появился он сам.
Глаза обернулись. Дверь с грохотом распахнулась от сильного пинка.
Лицо Ся Цяня перекосилось от угрозы, он ворвался внутрь, длинный меч рассекал воздух перед ним.
За ним вошли Ся Чэнь, Ся Сяо и Ли Си.
Ся Чэнь шёл легко, с веером в руке, словно весенней прогулкой. Его утончённая внешность только подчёркивала лукавое очарование — воплощённый балагур смутной эпохи.
— Вот жетон начальника «Орлиного глаза». С этого дня я — ваш новый руководитель.
Ся Чэнь усмехнулся, вытащил платиновый жетон с пояса и швырнул его в толпу — легко и небрежно.
Он угодил прямо в руки Ли Вэя. Тот застыл, взгляды со всех сторон прижали его, жетон будто обжёг ладони.
— Что, возражения есть? Нет? Ну и отлично — это личный дар Его Величества.
Ся Чэнь рассмеялся. В нём сквозило такое благородство и шарм, что просто дух захватывало.
Фонари повидали в столице немало высоких шишек, но такой молодой и с такой харизмой — впервые.
Нервы Ли Вэя сдали, он неловко протянул жетон обратно. Ещё недавно насмехался над новым начальником, злился — а теперь, стоя перед ним, едва дышал.
— Что, голубая кровь — значит неприкасаемый?
Ся Чэнь ничего не ответил, лишь улыбнулся — тепло, как весенний ветер. А сердце Ли Вэя дрогнуло.
И не только у него — вся комната почувствовала перемену. Воздух словно застыл, дыхание перехватило.
Зал замер. Даже самые смелые отводили взгляд, избегая глаз Ся Чэня.
А он был спокоен. Но в этом спокойствии читалась мощь — словно перед ними стояло военное божество, способное одним взглядом смять тысячу врагов.
Безмолвное столкновение.
Восточный ветер смёл западный!
— Внешность хороша — да живот не накормит. Нам в фонарях нужны настоящие бойцы. Думаешь, связи и родня дают право творить здесь что угодно? Скатертью дорожка назад в Гвардию!
Барон Юньян и Цуй Ху почувствовали, как от одного взгляда Ся Чэня у людей поник дух. Нахмурились. Если не вмешаются — проиграют.
— Мальчишка семнадцати лет — и чем ты можешь похвастаться?
Лу Шэнь тоже поднялся. Голос у него был низкий, холодный. А за ним без слов поднялись дюжина людей — действия сказали всё.
Напряжение снова наполнило зал.
— Барон Юньян... Если бы кто другой укорил меня за связи и происхождение — я бы промолчал. Но вы двое? Это уж чересчур!
Ся Чэнь остановился у двери, сложил веер и ткнул им в Цуй Ху и Лу Шэня, смеясь открыто, свободно.
Смех был раскатистым и полным презрения, будто одной волной мог сотрясти полчища.
Ближайшие к нему люди побледнели.
В новом начальнике не чувствовалось давления культивации, но была глубинная, пугающая аура. Враждебность вызывала страх, подтачивала волю.
Будто сам Дао стоял перед ними — незыблемый, непреклонный закон.
Лу Шэнь и Цуй Ху ощутили это тоже. Лбы сморщились — обстановка их раздражала.
Глаза Ся Чэня вспыхнули двойными зрачками. В них сливался и пульсировал странный свет, скрытый от чужих глаз.
Он давно знал об этой особенности. В ту ночь, когда он активировал Печать Девятидраконового Нефрита в разрушенном небесном дворе — будь то таинственный золотой дракон судьбы или пробуждение двойных зрачков — когда он сосредотачивался, появлялся вес, способный сотрясать умы. В тот миг он становился воплощением Дао.
[Переводчик: "Спасибо за пояснение спустя с десяток глав"]
Человеком, несущим прилив.
И он знал — эта аура могла стать ещё глубже.
— Тут нет больше «Барона Юньяна» — есть лишь начальник Цуй!
Цуй Ху дёрнулся под взглядом Ся Чэня. Тело его напряглось. Он нахмурился, прорычал тяжёлым голосом:
— Почему нельзя и нам вас критиковать?
Лицо Лу Шэня потемнело, как у поджидающей гадюки.
— Не смешно ли? Или барон Юньян забыл, откуда сам родом?
Ся Чэнь обвёл взглядом зал, задержался на Лу Шэне, затем уставился на Цуй Ху.
— Я сказал — забудь про «барона Юньяна»!
Цуй Ху скрежетал зубами от ярости, глаза пылали.
— Славное у тебя прошлое, барон Юньян. Кто от корней своих отказывается — не достоин даже рта раскрывать!
Ся Чэнь фыркнул, продолжая:
— Да, я поднялся благодаря происхождению. Начинал с командира седьмого ранга — и для многих это потолок. Я это знаю и дорожу этим — мои предки добились для меня этой возможности, и я принимаю её с гордостью!
— В этом нет позора. Мой старт с седьмого ранга? А сколько крови пролито на полях битв — всё ради этого!
— Мне нечего скрывать — я чертовски горжусь!
— А ты? Используешь дары предков, но стыдишься это признать.
— Орудуешь везде, будто это всё твоё личное достижение!
— Послушай себя — тебе не смешно?
Ся Чэнь ткнул в Цуй Ху пальцем, голос его стал ледяным. Цуй Ху покраснел, глаза пылали, кулаки сжались — он открыл рот, но так и не нашёл сил ответить...
Обновлено: 20.01.2026