Сюй Цзюсуй пока ещё не знала, что её обожаемый учитель вот-вот соберётся засудить её до последней нитки — до трусов — и даже на этом не остановится.
Первая неловкость уже прошла: она откинулась на высокий барный стул и слушала, как Цзян Сяо зачитывает вслух с форума, как именно её поливают за «подделку». Слушала — и только посмеивалась: по её мнению, ничего страшного.
Ведь когда она ушла из Thousand Birds Studio и вернулась в Фэнчэн, решила начать с нуля.
Понимала, что Фэнчэн — не прибрежный мегаполис, поэтому вначале поставила самый низкий ценник — двести юаней в час, лишь бы было на еду.
Потом у входа в мастерскую повесили картину «Горы и моря Мойя»: «Чжу Цзюинь», кто-то выложил её на форум тату-клиентов — пошёл небольшой шумок. Тогда она подняла цену до пятисот в час… И столько лет держала её такой. Никогда никому кожу не «угробила».
Те, кто сейчас скачут и визжат, не найдут ни одного реального «срыва кожи», чтобы добить её. Кто у неё набивал тату, те в один голос хвалили: «лучшее соотношение цены и качества». Большинство заказов — по рекомендациям, знакомые знакомых, как у друзей Цзян Сяо: из рук в руки, и вот уже о заказах беспокоиться не приходится.
Она в этом тверда и ничуть не робеет.
Что же до той, кого форум вознёс до небес и кто вот-вот превратится по пересудам в «первую ученицу Сюй Шаояня», — до [Девяти тысяч лет], — так эта личина «умерла» ещё пять лет назад, одним утром, вместе с авиабилетом из прибрежного города в Фэнчэн.
Сюй Цзюсуй не любила возвращаться к прошлому. Но в последнее время давние истории будто назло всплывают вновь — на волне раскручивающегося международного конкурса.
Слушать, как «она подделывает саму себя», — было даже забавно. Она и не думала, что знающие люди раскусят подвох: учеников Thousand Birds Studio подделывают регулярно — не новость; да и сами они в «деревню новичков» на интернет-форуме не пойдут «серфить».
Увы.
Без исключений не бывает.
Пока Цзян Сяо расписывала, «до какой степени она — высококачественная копия», на мобильном телефоне мигнул WeChat.
[Сяо Чуань: …Сюй Цзюсуй, ты случайно не в Фэнчэне?]
Каждый раз, видя сообщение от Сяо Чуань, Сюй Цзюсуй ловила соблазн — лечь и притвориться мёртвой.
[Сяо Чуань: На «форуме новичков» несколько постов. Кто-то притворяется тобой, и этот кто-то — в Фэнчэне… Скажу честно: если и подделка, то уровня «бутика».]
[Сюй Цзюсуй: Сюй Шаоянь в курсе?]
[Сяо Чуань: Боже! Это правда ты?!]
[Сяо Чуань: Учитель пока не знает, он только слышал, что тебя «шанжаят», и уже велел связаться с юристами — засудить до полного разорения…]
[Сюй Цзюсуй: …]
[Сюй Цзюсуй: Спроси его: это дедушка Юань Лунпин слишком постарался — и он переел, или он болен?]
[Сяо Чуань: QAQ э-э? Я не рискну это спросить!]
[Сюй Цзюсуй: …]
Опустила мобильный телефон — и лицо у Сюй Цзюсуй стало грустным.
— Ладно-ладно, по мне — не верят и не надо, — она помассировала пальцами переносицу, оборвав живой «эфир» Цзян Сяо. — Раз уж они решили, что моя рука тянет на тысячу двести юаней в час, может, и правда поднять цену — по воле народа?
— Ага, срочно поднимай! Эти умники меня в открытую клеймят, а в личку лезут с адресом твоей мастерской, — прищурилась Цзян Сяо насмешливо. — То ли хотят «разнести шанжай-лавочку*», то ли надеются урвать по дешёвке.
П.п.: Слово шанжай (山寨) — это заимствованное из китайского “山寨” (shānzhài), которое дословно означает «горная крепость» или «укрытие разбойников», но в современном языке получило переносное значение:
«подделывать», «копировать», «делать фейковую версию чего-то», «выпускать пиратскую или неофициальную копию», или даже просто «нагло плагиатить».
Сюй Цзюсуй улыбнулась, велела Цзян Сяо поскорее всё удалить — не накликать беду.
Хотя тех, кого стоило задеть — и кого лучше бы не трогать совсем, — они уже задели.
Она спрыгнула с высокого стула и направилась за продуктами — готовить ужин своему младшему.
Сложила пополам английскую контрольную из Седьмой школы и, не глядя, сунула в рюкзак; двинулась к выходу из бара. На пороге оглянулась — и увидела, что Цзян Цзе, шельмец, когда успел? уже крадучись пристроился у неё за спиной.
Сюй Цзюсуй вскинула бровь, обернулась к здоровенному старшекласснику:
— Дело есть?
Цзян Цзе оглядел улицу. Было субботнее время ужина, людей почти не видно. Он помялся, взъерошил волосы, на лице — беспомощная улыбка; потом ухватил футболку и задрал до груди, щедро продемонстрировав для школьника редкий пресс, и повернулся спиной.
Сначала Сюй Цзюсуй не поняла, к чему это. А потом глянула — и едва не прыснула вслух.
На крепкой, тёпло-бронзовой, натянутой коже его спины чернел такой безобразный, такой нелепый зелёный дракон, будто его Нэчжа раз сто мял и топтал, а после ещё восемьдесят кругов прогонял в стиральной машине. Голова — набок, тело — вкривь и вкось; всё набито как попало, словно ради забавы.
Тату уже отливает синевой — похоже, давнишняя работа.
Этот уродец-дракон в паре с серьёзным красивым лицом юноши…
Прелестно!
Сюй Цзюсуй взглянула на него ещё раз — и мрачное настроение словно рукой сняло: она расхохоталась, не проявив ни тени жалости.
— Не смейся, — нахмурился Цзян Цзе.
— Ладно, — сказала Сюй Цзюсуй. — Пф.
Цзян Цзе: «…»
Ну и пусть.
Цзян Цзе опустил футболку; если бы не алые уши, по нему и не скажешь, что неловко.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ладно-ладно, всё, не смеюсь… Где ты отрыл тату-мастера с болезнью Паркинсона, чтобы он набил тебе ЭТОГО дракона… пф! — Сюй Цзюсуй зажала рот ладонью, надула щёки; глаза у неё изогнулись, как две лунные дужки. — Дра… пф-пф-пф!
— Летом после девятого класса сделал, — с усталым видом признался Цзян Цзе, глядя, как у Сюй Цзюсуй щёки надулось, как у сердитого персика. — Глупый был тогда.
— Какой же надо быть бессовестной мастерской, чтобы брать заказ у несовершеннолетнего? — отозвалась она. — И ведь так изуродовали.
В народе это называют «испорченная кожа».
А в её случае — ультимативно испорченная.
— Та лавка уже давно закрылась, — с досадой сказал Цзян Цзе. — Я вот хотел спросить… можно ли перерисовать и перекрыть это безобразие?
— Конечно можно. Только, — Сюй Цзюсуй рассмеялась, — твой дракон, похоже, с собственной философией и мировоззрением... ха-ха-ха, он же огромный и уродливый, перекрывать будет сложно. — Она, отдышавшись, встала на цыпочки и хлопнула высокого парня по плечу: — Придёшь летом, после экзаменов, сделаю скидку — восемьдесят процентов от цены, от сестры.
Цзян Цзе неопределённо хмыкнул.
— А Сюй Цзиннянь знает, что у тебя есть тату? — прищурилась Сюй Цзюсуй.
Цзян Цзе мгновенно повернул голову и посмотрел на неё так выразительно, что предупреждение читалось без слов:
— Не знает. Никто не знает. Кроме тебя.
Сюй Цзюсуй, разумеется, слышала о его репутации. Хоть он и учится в восемнадцатой школе, но в округе довольно «авторитетен»: даже в седьмой школе, где одни мелкие хулиганы, он может ходить, что называется, поперёк улицы.
Если б кто-то узнал, что у него за спиной такая татуировка, — эффект был бы тот же, как если бы у него на груди красовалась Свинка Пеппа.
От этой мысли Сюй Цзюсуй снова прыснула со смеху:
— Прячешь, значит, хорошо.
— Да что тут хорошего, — пробурчал он, глядя, как она едва держится от смеха. — Правда можно перекрыть?
— Можно, можно, — улыбнулась Сюй Цзюсуй. — Давай, повернись ещё раз, я пригляжусь — вечером дома подумаю над эскизом, чтобы ты успокоился.
Она говорила и одновременно ловко развернула его за руку спиной к себе, приподняв футболку.
Цзян Цзе был высоким, а ей нужно было рассмотреть «место происшествия» поближе: оценить плотность контура, продумать, чем перекрыть, где узор плотный, а где — слабее. Ведь перекрытие старого тату — куда сложнее, чем рисунок по чистой коже.
Обновлено: 03.02.2026