— Хозяйка, что вы так усердно ищете?
— А… хочу попасть в свою мастерскую. Не знаю, куда отец положил ключ.
— В мастерскую?
— Угу.
Поскольку Валетта постоянно тратила силы на алхимию ради всяких пустяков, граф Делайт перенёс её мастерскую в подвал и запер на замок.
Без его приказа или разрешения она не могла туда войти. Чтобы оттачивать навыки, ей приходилось запираться там на несколько часов, но вынести оттуда ничего не позволялось. Дошло до того, что служанки досматривали даже её нижнее белье.
— И что на этот раз? Пробегавший мимо кролик? Птица, упавшая с неба? Или, может… на этот раз вы нашли муравья со сломанной лапкой?
Услышав полный сарказма голос Рейнхардта, Валетта промолчала. Людям она не могла дарить свою привязанность.
Поэтому она решила отдавать её животным. Существам, которые в любой момент могли покинуть её объятия и в любой момент вернуться.
Имена людей она произносить не могла, но животным давать имена и не требовалось.
Жить в одиночестве, ни на кого не полагаясь, было довольно тоскливо, так что и ей требовалось немного тепла. Пусть даже это было тепло покрытого шерстью зверя.
— …
Валетта не стала отвечать на подколку Рейнхардта и молча развернулась. Раз ключа не было в других местах, оставался только его кабинет.
Ключ от мастерской был необходим. Когда она направилась к кабинету, Рейнхардт широким шагом подошёл сзади. Он вытянул руку и легко обнял её за талию.
— …Не понимаю, почему ваша любовь всегда достаётся лишь им. Не могу этого понять.
— Тебе и не нужно понимать.
От категоричного ответа Валетты бровь Рейнхардта дернулась. Он с трудом заставил себя промолчать.
— …Там сейчас могут быть люди.
Услышав слова Рейнхардта, Валетта резко остановилась. Тот медленно убрал руку с её талии.
Когда она обернулась, он смотрел на неё так, будто видел нечто странное. Рейнхардт легко развернулся и направился прямо к её мастерской.
«И что он собирается делать без ключа?»
Вскоре она поняла, что ключ ему не нужен. Одним щелчком пальцев он открыл замок.
Валетта быстро вошла в мастерскую. Не обращая внимания на то, как Рейнхардт закрыл дверь и прислонился к ней, она плотно набила склянку травами и набросала на бумаге формулу.
— Экстракция.
Он ни на мгновение не сводил с неё глаз. В его зрачках вспыхнул древний магический круг, и комната залилась фиолетовым светом.
Момент, когда простые травы превращались в зелье, всегда был поразительным. В алых глазах Рейнхардта мерцал странный огонек.
Ощутив необъяснимую, жгучую жажду, он коснулся своей шеи и задумчиво проводил взглядом развернувшуюся к нему Валетту.
Спрятав зелье за пазуху, девушка снова заперла мастерскую и поспешила на задний двор.
— Вы так упорно отказывались от моей помощи, и вот, какой-то кошке удалось заставить меня помочь вам, — с недовольством произнёс Рейнхардт. Она могла невозмутимо смотреть на раненых или умирающих людей. Словно ожидала этого.
Но, как ни странно, не могла выносить, когда страдали животные. Будто она видела в людях скот, а в скоте — людей.
— Валетта, что ты там делаешь?
Её плечи сильно дрогнули. Граф Делайт, глядя на спину Валетты, которая сидела на корточках, боясь пошевелиться и выдать кошку, сурово нахмурился.
— Валетта Делайт!
— …Да, отец.
Она вздохнула и наконец встала. Вылеченная кошка, словно узнав свою спасительницу, мурлыча, каталась по траве у её ног.
— Опять самовольно использовала свои способности!
— Простите.
Безразлично произнеся заученную фразу, она подняла голову. За спиной графа Делайта стояли слуга и служанка. Когда холодный взгляд Валетты устремился на них, те поспешно отвели глаза.
«…Всё ясно».
Кто-то, видимо, случайно увидел, намеренно не остановил и тут же побежал ябедничать. Бросив взгляд в сторону, она увидела, что губы Рейнхардта тоже изогнулись в улыбке, но глаза его оставались холодными.
«Вот так, сегодня они сделали ещё один шаг к могиле».
Остаётся лишь позавидовать их невежеству. Меньше знаешь — крепче спишь.
— «Прости»? Опять это твоё «прости»!
Хлёсткий удар! Её голова резко мотнулась в сторону. Глаза Валетты слегка расширились, но удивляться было нечему. Этот человек всегда был груб, так что она знала, что рано или поздно это произойдёт.
— Отведите её в карцер и заприте! Неделю не давать ничего, кроме воды!
Она этого ожидала, поэтому не удивилась. Слуга и служанка, словно только этого и ждали, схватили её под руки и потащили прочь. Она успела заметить, что глаза Рейнхардта были полны ужаса.
«Почему у него такой взгляд?»
Выражение его лица было таким, словно он увидел нечто невыносимое. Только повернув за угол, она осознала: это был первый раз, когда она видела на его лице настоящие эмоции с тех пор, как они встретились.
Неделя в запертой комнате прошла скучно.
Возможно, потому что с ней так поступали с детства, тот факт, что в комнате ничего не было видно и приходилось наощупь искать воду, чтобы смочить горло, уже не вызывал никаких чувств.
Голодать по несколько дней ей тоже было привычно. По крайней мере, ей больше не приходилось, как в детстве, царапать дверь, умоляя о спасении.
«Но всё же неделя — это тяжеловато».
Сколько бы она ни пыталась утешить себя, называя это новой диетой, легче не становилось. Всё, что она могла делать, — это медитировать с закрытыми глазами или спать, стараясь как можно меньше двигаться.
Когда неделя прошла, дверь открылась. Вошёл сам граф Делайт и встал перед ней.
— Это в последний раз. Ещё одна подобная выходка… и я больше не стану обращаться с тобой как с дочерью, дитя, — нежно прошептал граф Делайт, погладив её по щеке, и развернулся.
«Что случилось с Рейнхардтом?»
Обычно он хоть раз, да заглядывал, но за эту неделю заточения так и не показался.
«Хотелось бы верить, что он ушёл».
Но сейчас важнее была еда. Попросив принести ей какой-нибудь суп, она направилась прямиком в свою комнату.
В комнате ничего не изменилось. Она устало хотела сесть на кровать, но вдруг увидела своё отражение в зеркале.
— Надо же, ходячий скелет.
Безразличный взгляд скользнул по телу и отвернулся от зеркала. Она поела, съела даже десерт, но до самого отхода ко сну Рейнхардт так и не появился.
Раз от этого парня нет вестей, значит, он либо мертв, либо покинул особняк. Любой из вариантов её устраивал, но всё же она хотела бы, чтобы он жил своей жизнью.
— Здравствуй, хозяйка.
…Но это была лишь мимолетная надежда.
Она уже собиралась ложиться спать, когда из-за двери донёсся тихий голос. Тот самый, что и всегда. Валетта, собиравшаяся лечь, с недовольным видом выпрямилась.
«Обычно он просто вошёл бы… Что случилось? Ночью ведь никто не видит, так что он всегда входил без спроса».
— Как вы себя чувствуете?
— В порядке.
— Понятно, тогда хорошо. Знаете что, хозяйка?
— …
«Если скажу, что не хочу знать, он мне шею перережет?» Валетта не ответила, но Рейнхардт, похоже, и не ждал ответа, снова заговорив.
— Те двое слуг, что посмели распускать язык и подняли на вас руку, мертвы.
— …Что?
— Несчастный случай. Говорят, выпали из окна.
— …
«Только ты знаешь, был ли это несчастный случай на самом деле». Валетта с трудом подавила готовые сорваться с языка слова.
Значит, убить одного-двоих для него уже не проблема? Впрочем, для этого и не нужна сложная магия. Достаточно просто толкнуть ветром, когда они будут на высоте. В любом случае, она ещё раз убедилась, насколько он опасен.
«…Говорила же, не трогайте его».
Даже после её предупреждений эти слуги продолжали издеваться над Рейнхардтом. Валетта, чувствуя подступающую головную боль, потерла лоб, а затем медленно провела ладонями по лицу.
— Хозяйка, мне можно войти?
— …
С ним определённо что-то не так. По крайней мере, по ночам он никогда не спрашивает разрешения. Валетта нахмурилась.
— А когда это ты входил с разрешения?
— Я хочу… прислуживать вам, хозяйка.
Точно что-то случилось. Эти слова были сигналом Рейнхардта. Валетта пару раз коснулась чёлки, словно стряхивая с неё пыль, и небрежно ответила:
— Как хочешь.
Только тогда повернулась дверная ручка. Возможно, потому что он был без обуви, его шагов не было слышно. Когда вошедший Рейнхардт закрыл дверь, Валетта подняла голову.
— …Что с твоим телом?..
При виде открывшейся ей картины она в ужасе не смогла договорить. Всё тело Рейнхардта было покрыто синяками и ссадинами. Это были очевидные следы жестокого избиения.
Его алые глаза были намного мутнее обычного, в них не было и капли жизни.
— Хозяйка…
Рейнхардт рухнул в объятия Валетты. Упав в руки сидевшей на краю кровати девушки, он крепко обнял её.
Отчаянно подавляя эмоции, он цеплялся за неё, как маленький ребёнок.
Валетта не обняла его в ответ и не стала нежно утешать, но и не оттолкнула.
— …Это не совсем колени.
Рейнхардт долго молчал. Он сполз из её объятий, опустился на колени и положил голову ей на бёдра. Закрыв глаза, он долго оставался в таком положении.
«Что он творит?»
Считая это глупостью, Валетта всё же не стала его останавливать.
Она не спросила, почему он в таком состоянии. Причина наказания раба, скорее всего, проста. Если подумать, они оба были в одинаково жалком положении. По крайней мере, сейчас.
Завтра утром Валетта начнёт свой день с того, что будет на коленях молить графа о прощении, а Рейнхардт — с телом, покрытым синяками.
В залитой лунным светом комнате царило молчание. Рейнхардт не жаловался на несправедливость, а Валетта не пыталась его утешить. Лишь тишина заполняла комнату.
Обновлено: 23.01.2026