Глава 56. Погодите, дайте мне собраться с мыслями
«Выходит, я нахожусь в эпохе правления Цзинь Цзин-гуна. Скоро произойдет истребление Клана Чжао, а сам правитель закончит свою жизнь способом, уникальным для всей мировой истории!» — эта мысль пульсировала в голове Лоу Лина.
Наличие знакового исторического события наконец-то позволило ему привязать себя к временной шкале. Вот только пользы от этого знания было, откровенно говоря, с гулькин нос.
Почему? Да потому что познания Лоу Лина об истории Чуньцю, и особенно о периоде правления Цзинь Цзин-гуна, были скудны. Все, что он знал о падении Клана Чжао, базировалось в основном на художественном фильме.
А тут нужно сделать важное отступление: фильмы Поднебесной следует воспринимать исключительно как развлечение под попкорн. Боже упаси считать, что они показывают реальную историю.
Во-первых, сценаристы и режиссеры — народ ненадежный. Сколько бы они ни кричали в интервью о «глубоком изучении эпохи», любой знающий человек при просмотре либо стискивает зубы, сдерживая матерную брань, либо, не выдержав, орет в экран: «Вы, б\*ядь, вот так изучали историю?! Да что вы там вообще наисследовали?!»
А если прижать их к стенке фактами, ответ будет один: «Мы лишь позаимствовали сеттинг, это же развлекательное кино, зачем быть такими серьезными?»
Твою ж мать!
Сначала они трубят о достоверности, а потом упрекают зрителя в серьезности. Это все равно что прилюдно нагадить, а потом заставить всех это съесть. Им, может, и не противно, а вот зрителя тошнит.
Во-вторых, проблема в самих источниках.
Неизвестно, кто первым подал дурной пример, но привычка императоров лично переписывать историю укоренилась намертво. Мало того, что они редактировали летописи, так еще и лезли в собственные «записи о деяниях и речах». Прочитав, они многозначительно говорили летописцу: «Пиши лучше. Обязательно напиши хорошо».
Да, пальцем показывать не будем, но первым так отличился Ли Шиминь. Именно он открыл этот ящик Пандоры.
Император, который взошел на трон, убив братьев и пленив отца, лично просит летописца «написать хорошо». Намек толщиной с крепостную стену. Разве посмеет историк ослушаться?
Скажи он: «Пиши правду», — может, нашелся бы смельчак-самоубийца. Но даже в этом случае текст наверняка переписали бы позже.
В конце концов, Ли Шиминь, чувствуя приближение конца, обожал перечитывать отредактированные записи о себе любимом, параллельно сочиняя наставления потомкам «Ди Фань».
Историка, рискнувшего написать правду, ждала плаха, да еще и с истреблением всего рода в придачу.
Так можно ли верить летописям, если каждая новая династия переписывала их под себя, очерняя предшественников ради легитимности собственной власти?
Даже в эпоху Южная Сун появился Сыма Гуан, который при составлении своего монументального труда «Цзы чжи тун цзянь» руководствовался личными симпатиями и политическим заказом своего маленького двора. Результат? Книга, набитая субъективщиной под завязку.
В будущем историки, изучая эпохи после Суй и Тан, никогда не полагались только на одну официальную хронику. Это была кропотливая работа археологов — раскапывать могилы предков, искать обрывки записей на бамбуке и камне, сопоставлять их и осторожно, очень осторожно, выдвигать гипотезы о том, что «наиболее вероятно» произошло. Абсолютной истины не знал никто.
И это у нас, в Поднебесной, где привычка записывать все подряд была в крови! У нас, где каждый чиновник мечтал оставить мемуары, а каждый уезд вел свои хроники. Сопоставляя эти миллионы фрагментов, можно было хоть как-то разглядеть тень истины.
А что у других цивилизаций? Да, у них тоже были жрецы, ученые, сказители. Но результат?
Наши летописи, пусть и искаженные, выжили. А остальные?
Древний Египет? Этнос растворился, культура и дух уничтожены под корень, артефакты разграблены. Современный Египет не имеет ничего общего с тем, древним. Ядро цивилизации давно заменено и перепрошито другой религией.
Вавилон? От него не осталось почти ничего, кроме глиняных черепков. Он живет лишь в легендах и фантазиях киношников.
Древний Рим? Осталось много текстов, но что толку? Западный Рим растоптали германские варвары, построив на его трупе свои королевства. Восточный продержался дольше, но с падением Константинополя римский дух был стерт окончательно.
После гибели Рима куча народов пыталась натянуть на себя его тогу, объявляя себя наследниками. Но ни германцы, ни кельты, ни англосаксы, ни славяне никогда не станут римлянами. Их ментальность, их суть — иная.
А народы за пределами «Мирового острова»… У них и истории-то толком нет. И это не оскорбление, а констатация факта. Большинство из них даже не вошло в бронзовый век, прежде чем их цивилизационный путь был прерван пиратскими набегами колонизаторов.
Самый странный случай — это, пожалуй, Индия.
Единственный раз, когда эти земли были едины, случился при династии Маурьев. Все остальное время — бесконечный калейдоскоп раздробленных княжеств, каждое со своей историей, культурой и богами.
Потом пришли морские разбойники, грабили, колонизировали, и только в новейшее время насильно слепили из этого лоскутного одеяла единое государство. Спустя две тысячи лет там снова появилась большая страна.
По сути, это не единая нация и даже не единая цивилизация, а, грубо говоря, «монстр Франкенштейна», сшитый из разных кусков.
Если бы в Поднебесной не появился Великий Человек, который огнем и мечом смел границы царств и объединил всех под одной властью, наша судьба была бы не лучше, чем у раздробленной Европы или Индостана.
Конечно, одного военного объединения мало. Нужно было единство мысли. Этот процесс занял две династии и более двухсот лет, прежде чем идея «Единого Китая» стала аксиомой, передаваемой из поколения в поколение.
Пока Лоу Лин ждал вызова к правителю, он ничем другим не занимался, кроме как приводил мысли в порядок.
«Итак, сейчас слишком много знатных родов ранга "цин". Клан Сянь уже вычеркнут из списка. Остаются Клан Сюнь, Клан Фань, Клан Си, Клан Чжао, Клан Хань, Клан Луань и Клан Гун».
«Изначально я знал только о Чжао, Хань и Вэй. Раньше удивлялся, почему не видно Клана Вэй, а оказывается, они еще просто не дослужились до ранга министров-цин».
Лоу Лин знал о «Трех Цзинь» — Чжао, Хань и Вэй — просто потому, что даже самый двоечник слышал о Семи Сражающихся Царствах.
«Если рассуждать логически, то все остальные кланы, кроме этой троицы — Чжао, Хань и Вэй — в итоге исчезнут…»
Лоу Лин не знал точных дат, когда именно эти великие дома падут.
Но, учитывая, что сейчас на его лбу незримо выжжено клеймо принадлежности к Клану Си, он искренне надеялся: пусть это случится не скоро!
Обновлено: 18.02.2026