— Эм, а я…
Я не смогла сразу продолжить и скорчила плаксивую гримасу.
Герцог со вздёрнутыми бровями и Джеффри, чьи плечи вздымались от тяжёлого дыхания, не сводили с меня глаз, ожидая продолжения.
Под их испепеляющими взглядами мои губы, казалось, вот-вот превратятся в пепел.
— Эм… я хочу… и дальше быть помощницей.
Даже если это всего лишь деловые отношения, я не могу допустить, чтобы они с Джеффри прервались.
Как бы хорошо ни относился ко мне герцог, признав меня членом семьи, он не сможет стать мне отцом.
При моих словах на лице Джеффри промелькнула лёгкая улыбка, а лицо герцога исказилось.
— И… я очень хочу учиться тому, что дедушка для меня устроит.
Но и упускать возможность получить признание герцога я тоже не могла.
Бесчисленные вассалы и даже кровные родственники изо всех сил старались заслужить его расположение, что уж говорить обо мне, изгое семьи…
Если я ему понравлюсь, то только выиграю, а если нет – мне не на что будет рассчитывать.
«Он собственными руками вычеркнул из семьи своего второго сына, Колони. Выгнать внучку для него – пара пустяков».
На этот раз уголки губ приподнялись у герцога, а лицо Джеффри стало суровым.
— Я сам займусь твоим обучением. В научном учреждении или Академии…
— Что за вздор! Она ещё ребёнок! Пока что ей достаточно получать образование в семье.
— Я знаю её способности!
— Я тоже знаю!
Их голоса снова начали повышаться.
Кайсон, казалось, уже не раз был свидетелем подобных сцен и молча ждал, пока буря утихнет.
Однако он то и дело поглядывал в мою сторону, и было видно, что он переживает за меня.
Учитель Хильберг не смел вмешиваться и лишь беспокойно переминался с ноги на ногу.
«Похоже, давняя вражда отца и сына нашла повод вырваться наружу, и этим поводом стала я. Как бы мне не оказаться козлом отпущения».
Говорят, когда киты дерутся, страдают креветки.
В прошлой жизни я постоянно попадала в подобные переделки, но для ребёнка это было слишком тяжело.
Может, оттого, что на кону стояла моя жизнь, всё ощущалось острее?
Ноги подкосились, и голова закружилась.
— В данный момент ответственность за этого ребёнка несу я!
Бам!
Удар кулака герцога по столу прозвучал, как раскат грома.
— Сначала научись отвечать за себя, а потом уже говори!
Когда его гневный голос эхом разнёсся по кабинету, моё сердце заколотилось, и по телу разлился жар.
И прежде чем я успела что-либо сделать, из глаз хлынули слёзы.
Хлюп.
Хлюп-хлюп.
Чем больше я пыталась сдержать слёзы, тем сильнее к ним примешивались сопли, и в горле защекотало.
Я утирала слёзы тыльной стороной ладони, но в итоге не выдержала и разрыдалась:
— Уа-а-а-а!
Кайсон и Хиллберг первыми повернули головы в мою сторону, а за ними – герцог и Джеффри.
Сквозь пелену слёз я видела их растерянные лица.
— Простите… меня… ух-х! Я винова… хнык!
Я бормотала, глотая слова.
Мои маленькие плечи сжались, а руки, неловко сложенные вместе, мелко дрожали.
— …Ч-чёрт!
Герцог с досадой выдохнул, и в этот момент Джеффри подхватил меня на руки.
— Прости. Пойдём отсюда.
Когда взрослые ссорятся, а ребёнок начинает плакать, словно виня себя во всём, ссора обычно прекращается.
Так и случилось! Сцена была окончена.
Джеффри направился прямо к двери, а герцог лишь ошеломлённо смотрел нам вслед.
Он качал головой, будто не веря своим глазам.
\* \* \*
Выйдя в коридор, Джеффри так и не опустил меня на пол.
Встречавшиеся нам слуги протирали глаза и, забыв поздороваться, провожали нас удивлёнными взглядами.
— Неужели это господин Джеффри?
— Сколько работаю в замке, впервые вижу его таким… нормальным.
— А на руках у него юная госпожа из флигеля… Да нет, быть не может.
Их перешёптывания не смолкали, пока мы не вошли в лабораторию.
Джеффри усадил меня на стул, достал платок и принялся вытирать моё заплаканное лицо.
Хнык… хлюп.
Я всё ещё не могла успокоиться, и каждый мой вздох сопровождался всхлипом.
— Выпей, это поможет успокоиться.
Он протянул мне стакан воды и с беспокойством посмотрел на меня.
Я помотала головой.
«Если я сейчас выпью воды, то точно поперхнусь».
— Прости, что напугал тебя.
Он устало провёл рукой по лицу.
То ли он устал после поездки в императорский дворец, то ли дела шли неважно.
А может, из-за ссоры с герцогом, но вид у него был совершенно измождённый.
— Де… душка…
— Давай поговорим об этом позже.
Я попыталась что-то сказать сквозь слёзы, но Джеффри мягко остановил меня.
Тут он словно что-то вспомнил, воскликнул: «А!» – и с трудом подтащил ко мне большую коробку, стоявшую рядом с его дорожной сумкой.
Коробка была такой огромной, что я бы в ней поместилась с лихвой.
«Неужели…»
Он привёз столько работы из императорского дворца?
Что-то мне стало не по себе…
«Он же не настолько бессердечный, чтобы заставлять работать ребёнка, который только что перестал плакать?»
Я пыталась себя успокоить, но другая мысль вытеснила первую: «Хотя нет, он же одержим только исследованиями, так что вполне возможно…»
Я посмотрела на него снизу вверх своими кошачьими глазами.
— Времени было мало, поэтому…
Мне показалось, или он выглядел смущённым?
И почему дурные предчувствия всегда сбываются?
Но раз он так себя ведёт, может, совесть у него всё-таки есть?
«Если я хочу, чтобы Джеффри стал моим отцом, придётся делать то, что он скажет».
Смирившись, я уже собиралась придвинуть стул к столу, как вдруг – ш-ш-шарах!
Он, кряхтя, поднял коробку и высыпал её содержимое на мой стол.
Боже мой!
Конфеты, карамель, шоколадки в разноцветных блестящих обёртках горой высились на столе, а излишки посыпались на пол.
Я смотрела то на гору сладостей, то на Джеффри, не в силах закрыть рот.
— Я не смог купить много. Времени было мало…
— Ух ты! Что это всё? Мне этого до ста лет хватит!
Я захлопала в ладоши, не скрывая восторга.
Хмык.
Он усмехнулся.
— Только не ешь слишком много за раз.
Сладости вроде шоколада были редкостью, и даже дети из знатных семей не могли есть их вволю.
Но Джеффри ведь господин из Дома Брауно!
Для него это, наверное, пустяки.
«Как же хорошо быть аристократом… можно даже к сладостям подходить с таким размахом… завидую…»
После того как я разрыдалась, я, кажется, и думать стала как ребёнок.
Из всех многочисленных преимуществ аристократов завидовать тому, что они могут вдоволь есть, – это надо же.
Но это и правда здорово.
По крайней мере, сейчас, когда я могу есть конфеты и шоколад сколько душе угодно, я чувствую себя настоящей аристократкой.
Шурх-шурх.
Я развернула самый большой пакетик и забросила его содержимое в рот.
Мягкое, воздушное, нежное – словно я ела облако.
«Боже, какой восхитительный маршмеллоу!»
Жуя, я протянула ему первую попавшуюся конфету.
— Я не ем сладкого, когда не работаю.
Что?! Значит, мне сейчас придётся работать?
Я вздрогнула и с опаской посмотрела на него.
— Кажется, настроение у тебя улучшилось.
Как он догадался?
Моё настроение было на высоте, будто я и не плакала вовсе.
Я была готова с радостью взяться за любую работу, которую он мне даст.
— А теперь рассказывай. Что произошло?
— …О чём вы?
— Хавеник приходил?
— Нет.
— Чертежи, которые ты взяла, превратились в товар и продаются в магазинах столицы.
Выражение его лица не было ни расстроенным, ни довольным.
Он же сам сказал, что мне можно делать с чертежами что угодно. Неужели ему не понравилось, что они стали товаром?
— Я посмотрела на чертежи, и мне стало ужасно, ужасно интересно, как это будет работать.
Я подчеркнула, что всё началось исключительно из научного интереса.
А затем осторожно намекнула, что герцог с готовностью поучаствовал в удовлетворении любопытства наивного ребёнка.
— То есть это была твоя идея, а не герцога?
— Конечно!
Я не стала говорить, что этим поступком спасла его от изгнания из герцогского замка.
Не хотелось, чтобы он из-за этого устроил с герцогом вторую серию разборок.
Я лишь отчаянно надеялась, что между ними ничего не случится, по крайней мере, до моего усыновления.
— Я собираюсь превратить в товары и остальные чертежи… вы не против?
— Я отдал их тебе… так что решай сама… Но тебя точно никто не просил?
— Точно!
Я замахала руками, но он продолжал смотреть на меня со странным выражением лица.
«Вы же сами разрешили делать что угодно! Благодаря этому я и лабораторию сохранила, и денег заработала».
Но признаться в этом я не могла.
«Ох, как хочется сладкого».
Я пошевелила пальцами и выудила из конфетной горы обёртку новой формы.
«Ого!»
Свежий фруктовый аромат заставил слюнки потечь.
Сглотнув слюну, я принялась сосать леденец.
Я была так занята этим, что все тревожные мысли улетучились сами собой.
Джеффри, глядя на меня, нахмурился.
«Я же не облизываю губы, как в прошлый раз, в чём дело?»
Но мне было всё равно. Моё настроение улучшилось, и я, болтая ногами, сказала то, что говорить было необязательно.
— Не волнуйтесь. Я и патент оформила на ваше имя.
— Патент?
— Да! Ведь это вы спроектировали этот магический артефакт.
Одна его бровь взлетела вверх.
— Сразу получить прибыль не получится, но в будущем можно будет получать хотя бы патентные отчисления.
— Кто тебе сказал это сделать?!
— Никто, я сама захотела.
Он повысил голос, но, кажется, опасался, что я снова расплачусь.
Я шурша развернула ещё одну конфету.
— Так фто вы мофете спофойно заниваться исфедофаниями. (Так что вы можете спокойно заниматься исследованиями.)
Ням-ням… чавк-чавк.
Огромный леденец, занявший всю мою щёку, превратил мою речь в нечто инопланетное.
Джеффри, постукивая пальцами по столу, о чём-то задумался, затем резко встал и вышел из лаборатории.
Я и не знала, что он снова пошёл к герцогу.
\* \* \*
В тот день.
Джеффри пошёл к герцогу, и они вдвоём всё решили, так что в итоге всё устроилось так, как я и хотела.
Мне разрешили учиться в семье и одновременно продолжать работать помощницей Джеффри.
— С будущим определимся позже. В научное учреждение или Академию тебе пока рановато, ты слишком мала.
При этом Джеффри был крайне недоволен тем, что я буду учиться у гувернёра.
— Ты должна будешь рассказывать мне всё, чему тебя научат в образовательном учреждении.
— Да!
«Я буду лучшей во всём!» – пообещала я себе, и мои глаза засияли.
И вот.
Сегодня я впервые пришла в «образовательное учреждение», где буду заниматься с гувернёром.
Обучение в Доме Брауно в основном проходило здесь.
Большинство учеников были прямыми наследниками, но одарённым детям из боковых ветвей после определённой проверки тоже предоставлялась возможность учиться вместе с ними.
«Мы все – дети одной семьи, так что нужно со всеми подружиться. Особенно с ним».
С трепещущим сердцем я открыла дверь образовательного учреждения.
Я пришла раньше времени, поэтому внутри было тихо и безлюдно.
Я осторожно подошла к длинному столу в центре, и тут кто-то сказал:
— Привет!
Это был кто-то, сидевший на подоконнике высокого окна.
— Привет!
Солнечный свет слепил глаза, и я почти ничего не видела, но на всякий случай ответила на приветствие.
Прыг!
Сидевший на окне спрыгнул и подошёл ко мне.
По силуэту я поняла, что это высокий и стройный мальчик.
— Ты та новенькая из прямой ветви?
— Да.
Я кивнула, разглядывая его.
Когда мальчик подошёл ближе, я изумлённо распахнула глаза.
Он был поразительно красив.
Он был намного выше Абелона, так что я предположила, что ему лет десять.
— Рад знакомству, я Фдельман. Я в замке около месяца… и мне десять лет.
— А…! Фдельман.
Я прижала кулачки к щекам и повторила его имя.
Тот самый, кто вступит в Имперскую рыцарскую гвардию, настоящий мастер меча, чья выдающаяся внешность заставляла трепетать сердца юных леди.
В высшем обществе он был настолько знаменит, что не знать его означало вызвать подозрения, а не подданный ли ты империи.
Как же Серия скрежетала зубами, жалуясь, что из-за Фдельмана её сыновья остаются в тени.
Она постоянно злословила, что у него, мол, кроме смазливой мордашки, нет ни таланта, ни порядочности.
— Я Аэрин. Приятно познакомиться.
— Мне тут было немного скучно… надеюсь, мы подружимся.
— Да, я тоже.
Я догадывалась, почему ему было скучно.
Наверняка братья Абелон устроили ему такую невыносимую дедовщину, что он и шагу ступить не мог.
«Мелкие негодяи. Кстати, а где они сами?»
С тех пор как я видела их в кабинете Хавеника, они мне на глаза не попадались.
Ба-бах!
Лёгок на помине.
Абелон и Ваймель, таща что-то за собой, с грохотом распахнули дверь, едва не выбив её.
Братья волокли за собой…
«Ох! Это же он!»
Обновлено: 23.01.2026