— Это лаборатория господина Джеффри.
Я кивнул, отпуская слугу, и сделал небольшой вдох.
«Быть помощником… это хорошо?»
После ухода Джеффри я всё утро ломал голову.
«Маг-учёный и помощник – это деловые отношения, а не семейные».
Это было совсем не то, к чему я стремился, – отношениям отца и дочери.
«Похоже, он хочет использовать мои вычислительные способности, сделав меня своим помощником… Неужели я, как и в прошлой жизни, буду только работать, а в итоге меня усыновит Хавеник, и я умру?»
Ежегодное собрание уже близко… просто помощником быть нельзя.
Раз уж так вышло, мы будем часто видеться, так что нужно завоевать его расположение. У меня милая внешность, и я могу понять его исследования, так что всё должно получиться.
Тук-тук.
Я постучал в дверь, стараясь унять тревогу.
— Входи.
Услышав приглушённый голос Джеффри, я осторожно открыл дверь.
— Ух ты!
Передо мной предстала просторная и светлая комната. В центре, у огромного окна, слева стояли стеклянные витрины с прототипами, а справа – книжные полки. Посреди комнаты располагались различные экспериментальные приборы, а прямо у входа – массивный стол.
Несмотря на беспорядок на столе, всё остальное было в идеальном порядке.
«Для человека, который здесь живёт отшельником, тут на удивление чисто. Неожиданно».
Пока я осматривался, он был полностью поглощён своей работой.
— Твоё место здесь.
Лишь спустя некоторое время, будто внезапно вспомнив, он указал на место рядом с собой. Там стоял низкий маленький столик и подходящий к нему изящный стульчик.
«Откуда здесь такая маленькая мебель… Неужели он приготовил её специально для меня?»
Я робко подошёл и осторожно присел. Высота была идеальной – я мог сесть сам, без помощи взрослых, что меня очень порадовало.
— По высоте подходит?
— Да, подходит.
— Старший дворецкий приготовил это в спешке… Позже я достану что-нибудь получше.
Джеффри мельком взглянул на меня и снова уткнулся в стол.
— Подожди немного. Я почти закончил.
Но почти сразу же, не поднимая головы, пробормотал:
— Ах да. Там, на твоём столе, есть кое-что. Можешь пока перекусить.
Я повернул голову к столу и увидел элегантную крышку-клош. «Там что-то съедобное?» – подумал я и, небрежно сняв крышку, ахнул.
Я прикрыл рот маленькими ладошками, чтобы не закричать от восторга.
«Боже, это же клубничный торт со взбитыми сливками!»
Я обожаю клубнику. А взбитые сливки – и подавно. А тут – клубничный торт со взбитыми сливками! К тому же, я впервые в жизни видел торт с таким обилием клубники и таким щедрым слоем белоснежного крема.
— Э-это правда можно съесть?
— …
Он лишь едва заметно кивнул, не говоря ни слова.
Правда можно?
Я переводил взгляд с торта на Джеффри и обратно. Снова на торт, снова на Джеффри. Поколебавшись, я всё же взял вилку. В тот момент, когда кисло-сладкий аромат ударил в нос, слюнки потекли рекой!
— Приятного аппетита!
А, была не была!
Я подцепил самый большой кусок с клубникой и отправил его в рот. Небесное сочетание воздушного бисквита, нежного крема и сладкой клубники заставило меня невольно зажмуриться. В моей голове, полной сумбурных мыслей, взорвались фейерверки.
«М-м-м, как вкусно!»
Казалось, я сделал всего несколько движений вилкой, а тарелка уже была пуста. Я облизал вилку, осторожно положил её и украдкой взглянул на Джеффри. Он по-прежнему сидел, уткнувшись носом в стол.
«Неужели он для этого спрашивал, какой десерт я люблю?»
Внезапно я посмотрел на Джеффри по-новому. Он был самым красивым в семье Брауно, известной своей выдающейся внешностью. Просто из-за своего неопрятного вида это было не так заметно. И хотя у всех в этой семье был сложный характер, Джеффри, вероятно, был самым добрым. Ведь он оценивает людей по способностям, не делая скидок на возраст.
«Да… тот, кто даёт вкусную еду, – хороший человек».
Наверное, почувствовав мой взгляд, он наконец поднял голову. Но!
Он хмуро посмотрел то на пустую тарелку, то на моё лицо.
«Он злится, что я всё съел один?»
Мог бы и сказать заранее, чтобы я оставил. Теперь как-то неловко.
— Простите. Я впервые ем что-то настолько вкусное…
— Сначала вытри рот, потом говори.
Пробормотав это, он бросил мне платок.
«Что?» – подумал я и, вскочив, посмотрел на своё отражение в стеклянной витрине. Вокруг рта всё было в креме.
«У-у-у, какая жалость».
Я тщательно слизал крем с губ.
— Что ты делаешь?
Обернувшись, я увидел, что Джеффри смотрит на меня с выражением крайнего изумления.
— Мало? Принести ещё?
— Нет, нет! Просто это так вкусно, что жалко было оставлять.
Когда я замахал руками, Джеффри снова нахмурился и сказал:
— Если хочешь, я дам тебе ещё, сколько угодно, только не облизывайся.
— …Хорошо.
«Пф, такие торты чертовски дорогие, даже когда я был секретарём, я ел их всего пару раз. А он, наверное, родился в богатом доме и ест такое каждый день. И что такого в том, чтобы облизаться?»
Пока я мысленно ворчал, Джеффри прочистил горло.
— Если будешь работать здесь, я буду сразу же обеспечивать тебя любыми закусками, какими захочешь.
Он сказал это, отвернувшись, словно смущаясь.
Неужели…
— Это! Вы сами его приготовили?
— Кхм! У меня просто привередливый аппетит…
— Ух ты, это просто восхитительно!
Я невольно поднял два больших пальца вверх. Лицо Джеффри слегка покраснело. Я знал, что он гений, но чтобы он мог делать такие вкусные торты… Я проникся к нему лёгким уважением.
— Хватит болтать, садись сюда.
Джеффри поманил меня рукой. Я проворно сел на своё место.
— Возьми это.
Он протянул мне книгу в роскошной обложке. Под большим заголовком «Всё о магической науке» золотом было вытиснено «Джеффри Брауно».
— Это я написал. В империи ещё не видел книги лучше.
— А! Спасибо.
— Я даю её почитать. Я никому просто так книги не даю.
— …Хорошо.
— Смотри только раздел с расчётами. Остальное ты не поймёшь.
Я кивнул, листая книгу.
— И когда входишь в лабораторию…
Он быстро и коротко перечислил различные правила и меры предосторожности.
— Теперь, когда ты достаточно подзарядился сахаром…
— Сахаром?
— Нам, гениям… то есть тем, кто работает головой, нужно сладкое.
— …?
— Сахар стимулирует работу мозга.
Приятно, конечно, что меня назвали гением, но получается, он просто накормил меня топливом, чтобы заставить работать? Впрочем, если топливо будет таким вкусным, я готов… — подумал я, как вдруг передо мной выросла гора документов.
— Так, как и в прошлый раз, найди ошибки.
— …Всё это?
— Конечно.
Его тон был таким, будто я спросил очевидное.
«Это же настоящая детская эксплуатация!»
Моё лицо вытянулось от отчаяния при виде внезапно свалившейся на меня работы.
— Завтра я приготовлю шоколад и яблочный пирог.
— Шоколад?! Яблочный пирог?!
Если они будут такого же качества, как сегодняшний торт?!
Я вскочил, сжал кулаки и решительно воскликнул:
— Я буду очень стараться!
\* \* \*
Я вышел из лаборатории, напевая весёлую песенку. Джеффри оказался куда более преданным исследованиям, чем я думал. Глядя на его одержимость, я сомневался, что смогу с ним даже заговорить, но когда речь заходила о магической науке, он так увлекался, что не мог остановиться.
«Может, это и к лучшему, что он безумец. Если я буду помогать ему и постоянно проявлять интерес к этой области…!»
Его симпатия ко мне, естественно, возрастёт. А когда она достигнет пика, я намекну ему, и на ежегодном собрании он меня усыновит. И тогда я…
«Буду каждый день есть вкусные десерты и проживу остаток жизни в роскоши как леди из Дома Брауно!»
Хи-хи-хи, идеально! Идеальный жизненный план!
А для этого сначала нужно прочитать эту книгу и сделать вид, что я безумно интересуюсь магической наукой.
Я крепко прижал к себе книгу, которую он мне одолжил, и вприпрыжку пошёл по коридору.
И тут…
— А? Это же она!
Навстречу мне шли пухлый и тощий мальчишки, указывая на меня пальцем. Это были Абелон и Ваймель, сыновья Хавеника.
— Эй, приживалка!
Эти двое, что тогда, что сейчас, ничуть не изменились. Вежливость для них – пустой звук.
Тогда я был секретарём и, разгребая их грязные делишки, вынужден был лебезить. Но… «теперь я с вами наравне, мне нечего перед вами пресмыкаться».
Пф! Я невольно усмехнулся.
— Ты что, смеёшься?
— Наверное, съела что-то не то.
Братья переглянулись и покрутили пальцем у виска. Эти двое ни с того ни с сего выставляют меня сумасшедшим? Мне стало неприятно, но они ведь всего лишь дети. Я взрослый, я должен быть терпеливее.
— Простите, я сейчас занят. Может, поговорим позже?
— Что? Да ты совсем с ума сошёл.
Абелон разозлился и преградил мне путь.
— Приживалка, не знающая своего места, смеет нам указывать? Побить тебя?
— А ты что вообще делаешь в главном здании, приживалка?
Ха… приживалка…
Похоже, они считают Аэрин камнем, который закатился в их семью. Обычно дети повторяют то, что слышат от взрослых, а от Хавеника можно было ожидать чего угодно. Если подумать, то жизнь Аэрин, попавшей в такую семью, тоже была трагична.
— Эй! Чего уставилась?
— Смотри-ка, сегодня даже не плачет.
Судя по их словам, они и раньше издевались над Аэрин. А если взрослые этому потакали, то можно представить, насколько жестоко они себя вели. Вот почему они сразу спрашивают, не хочу ли я, чтобы меня побили. Если сейчас уступить, они станут ещё наглее. Нужно им один раз объяснить, чтобы поняли.
— Я не приживалка, так что прекратите меня обзывать. Вам бы понравилось, если бы я называл вас «мочевые братья»?
— Что?..
— Что ты сказал?!
Братья вытаращили глаза и растерянно захлопали ртом. Как раз в это время их мать, Серия, днём и ночью переживала из-за этой их проблемы. Дети на мгновение опешили, но тут же на их лицах появилось злобное выражение.
— Ты… ты совсем сдурел!
— Прекратите издеваться. Нельзя так поступать с младшей сестрой.
Я сказал это мягко, пытаясь их успокоить. Я думал, что если ребёнок, который на два-три года их младше, так скажет, им станет стыдно, и они уйдут, но…
— Сестрой? С чего это ты наша сестра!
— Мечтать не вредно, вот уж правда!
Эх… этим детям было совершенно неведомо чувство стыда. Мне больше не хотелось с ними спорить, и я резко развернулся. Пусть и дальше, но я пойду другой дорогой.
— Кто тебе разрешил уходить! Не смей!
Абелон и Ваймель быстро подбежали и снова преградили мне путь. Затем, как по команде, расставили руки и ноги в стороны.
— Если так хочешь пройти, то пролезай здесь.
— Это дорога для приживалок!
Абелон указал на пространство между своих ног и захихикал, а Ваймель тут же подхватил смех.
«Вот же мелкие!»
Меня возмутило, что они в таком юном возрасте ведут себя как настоящие хулиганы.
— А если я не хочу?
— Что? Тогда ты отсюда ни на шаг не сдвинешься.
— Я сегодня очень занят. Уйдите с дороги, пока я прошу по-хорошему.
У Абелона отвисла челюсть. Ваймель же склонил голову набок и пробормотал:
— Он сегодня какой-то странный.
— Ты смеешь мне угрожать?
— Если герцог узнает, что вы делаете…
— Заткнись! Что за бред ты несёшь!
В тот же миг пухлая рука Абелона вцепилась мне в волосы.
— А-а-ак!
Абелон сжал кулак, и я с болью, будто мне вырывают волосы с корнем, рухнул на пол, но он так и не отпустил.
— Мелочь пузатая, а ещё смеешь дерзить!
Ваймель, уперев руки в бока, с важным видом смотрел на меня сверху вниз.
— Пожалуешься дедушке? Ну давай, жалуйся!
Абелон тряс меня за волосы, издевательски смеясь.
— Кому ты вообще нужен в этом замке!
— У тебя нет права здесь жить!
— Сирота должен сидеть тихо, как сирота!..
Щёлк!
В этот момент внутри меня что-то оборвалось.
Моё терпение лопнуло, сопляк!
Я с силой размахнулся книгой, которую прижимал к груди.
— И что с того, что я сирота! Уж лучше быть без родителей, чем стать таким же моральным уродом, как вы! Поняли?!
— А-а-ах!
Угол книги угодил Абелону прямо в лоб. Он закричал и отпустил мои волосы.
— У-у-у-у…
— О! Брат, у тебя кровь на лбу!
Ваймель в ужасе закричал. В тот же миг я со всей силы швырнул книгу в него.
— Ак!
Книга ударила Ваймеля по руке и отлетела в кусты.
— Он… он и вправду сумасшедший. Пойдём отсюда, брат!
Ваймель помог подняться заплаканному Абелону. Тот, вытирая слёзы кулаком, пригрозил:
— Ты! Я расскажу нашему папе, так что готовься! Я тебе этого не спущу!
— И что ты мне сделаешь! Это вы не имеете права жить в этом замке! Всю жизнь будете сидеть на шее у мамы с папой! Паразиты!
Я, растрёпанный, смотрел на них, тяжело дыша. Под моим натиском братья заскрежетали зубами и удалились.
\* \* \*
Я вернулся во флигель, сам не свой. Тело стало тяжёлым, как мокрая вата.
«Провалиться мне! Всё пропало!»
В порыве гнева я избил Абелона и Ваймеля. Что же будет, когда они расскажут всё Хавенику?
«Когда я выходил из лаборатории, казалось, что всё идёт так хорошо».
Я уже и Джеффри очаровал. Собирался до самого ежегодного собрания показывать себя только с лучшей стороны, и вот что вышло. Я посмотрел на своё отражение в зеркале и ахнул. «Хы!» Я был в ужасном состоянии. Волосы выдраны и растрёпаны, платье порвано. Руки в синяках и ссадинах, лицо в грязи. Ну вылитый беспризорник.
Когда Хавеник узнает о случившемся, это будет лишь вопросом времени, когда об этом дойдёт до Джеффри.
«Захочет ли он после этого усыновлять такого сорванца, как я?»
Я стоял, понурив плечи, когда вошла Мари и засуетилась:
— Юная госпожа! Что с вашим лицом? А одежда? Что случилось?
— Ничего страшного. Я упал.
Я ответил как можно безразличнее. Об этом инциденте никто не должен был узнать.
— Разве можно так выглядеть, просто упав? Это больше похоже на драку, причём нешуточную.
Мари, протирая моё лицо и тело влажным полотенцем, прищурилась.
Ай!
От моего невольного вскрика её движения стали более осторожными.
— Юная госпожа, что бы ни случилось, вы должны мне всё рассказывать.
— Угу.
— Честно! Только так я смогу вам хоть чем-то помочь.
— Хорошо.
— Так что же произошло?
— Я правда… оступился… на лестнице.
Мари тихо вздохнула.
— Юная госпожа… после лихорадки вы стали совсем другим человеком.
Признаю. С тех пор как я очнулся в этом теле, я был настолько занят мыслями о выживании, что совершенно не обращал внимания на то, каким был ребёнок до меня. Неудивительно, что такая близкая служанка, как Мари, сразу заметила неладное. В конце концов, я и есть другой человек.
— Но мне нравится, что вы стали такой смелой. Только, пожалуйста, не скрывайте, если вам больно.
Я кивнул. Мари так нежно обрабатывала мои раны и переодевала меня, что у меня на глаза навернулись слёзы.
И в ту ночь я уснул как убитый, даже не поужинав. Не зная, что кто-то достал из кустов мою книгу.
Обновлено: 23.01.2026