Я плотно поужинала, только что выпила стакан теплого молока, но меня все равно знобило.
Я-то была в порядке, а вот тело Аэрин, похоже, нет.
Может, я слишком его измотала, забыв, что нахожусь в теле ребенка?
«Но зато беготня принесла свои плоды».
Альфонс в итоге согласился выполнить мою просьбу.
Поначалу он не хотел мне верить, и у меня сердце ушло в пятки.
Я уже думала, что план провалился.
К счастью, неожиданное появление Хавеника и Джеффри изменило ситуацию.
Когда я поняла, что он, как я и опасалась в худшем случае, оказался информатором Хавеника, у меня потемнело в глазах.
Но в тот момент, когда он спрятал меня под столом от Хавеника, он уже был на моей стороне.
— Быть со мной в хороших отношениях будет выгоднее, чем с господином Хавеником или господином Джеффри.
Эта едкая фраза, должно быть, стала решающим ударом.
Он покачал головой, словно разглядев коварство, скрывающееся за моим милым личиком.
— Кстати, почему вы днем сказали, что это к счастью?
— Потому что я убедилась, что вы не такой «грязный тип», как о вас говорят слухи.
— Хм… с убеждениями не стоит торопиться.
— Я как раз шла из оранжереи, где видела, кого искал лорд Орет. Она была с каким-то мужчиной.
— С каким…
— С хозяином этого реестра.
Он с горечью отвернулся и закусил губу.
Должно быть, его приводила в отчаяние мысль, что противником лорда Орета был Хавеник.
И ему, конечно, было страшно и жалко себя, ведь он оказался беспомощной пешкой в интригах Хавеника.
Как и я когда-то.
«В прошлой жизни он ведь тоже был информатором Хавеника?»
Судя по их разговору, их отношения начались не в этой жизни с моим вмешательством.
В таком случае, Альфонс – наиболее вероятный кандидат на роль того, кто воровал исследования Джеффри. Но…
Раз в прошлой жизни я об этом не знала, значит, их связь была недолгой.
Либо Хавеник его уволил, либо он ушел сам.
После этого Хавеник основал научно-исследовательский институт и стал выдавать труды Джеффри за разработки своей лаборатории.
«В этой жизни мы будем видеться долго-долго».
Я развалилась на диване, вспоминая дневные события, когда ко мне подошла Мари и приложила руку к моему лбу.
Затем с тревогой спросила:
— Юная госпожа, вы не заболели? Мне кажется, у вас жар.
— Я не больна.
— Вы и выглядите уставшей.
— Просто спать хочу. Посплю, и все пройдет.
— Ну, тогда хорошо. Если и во сне почувствуете себя плохо, зовите.
— Угу.
Я молча сидела и наблюдала, как служанки готовят мне постель.
— Как господин Альфонс может делать такое невозмутимое лицо, будто ничего не случилось?
— Потому что он такой человек, раз с замужней женщиной…
Служанки, то и дело поглядывая на меня, чтобы я не услышала, тихо перешептывались.
Ах, да! Надо же восстановить репутацию Альфонса.
Он ведь не имеет к этому никакого отношения, и я обещала снять с него позорное клеймо.
— А это, оказывается, неправда.
Стоило мне вклиниться в их разговор, как они всполошились.
— Что… неправда?
— Мы разве… что-то говорили?
— Юная госпожа, вы, наверное, очень хотите спать. Хо-хо!
Служанки с серьезными лицами принялись все отрицать.
— Ну, как знаете.
Я тоже сделала вид, что ничего не было, и тогда падкие на слухи служанки сами сгорали от любопытства.
— Кстати, а кто сказал, что это неправда?
— Неужели господин Альфонс сам все разъяснил?
— Да ну, что ты!
Они переглядывались и шептались, а потом, не выдержав, стали бросать на меня осторожные взгляды.
— Говорят, та дама была в другом месте с другим мужчиной! Я слышала, когда обедала в столовой главного здания, — сказала я.
Служанки, только что отнекивавшиеся, тут же подлетели и окружили меня.
— Правда?
— Н-но кто же тот мужчина?
— Значит, нашего господина Альфонса оговорили?!
Я с видом полнейшего безразличия полулежала на диване и небрежно бросила:
— Как же его звали… так тихо говорили, я не расслышала…
— Скажите, что расслышали!
— Первую букву, или последнюю?..
Глаза служанок заблестели ярче звезд на ночном небе.
— Вы ведь пойдете и всем расскажете?
— Ох, что вы! Нет!
— Да у нас рты на замке!
— Нам и рассказывать-то некому, юная госпожа!
Я-то хорошо знала, что это самый быстрый способ распространить новость как можно шире.
Шепот-шепот…
Услышав мой приглушенный голос, служанки ахнули и прикрыли рты ладонями.
На следующий день все слуги то и дело бросали косые взгляды на одного человека.
— Почему у меня так горит затылок? И в ушах звенит, — весь день бормотал Хавеник, ковыряя в ухе.
\* \* \*
С раннего утра весь замок был на ногах.
И я не была исключением.
В желтом платье, которое выбрала для меня Мари, и с желтой лентой в волосах я была похожа на бабочку.
— Юная госпожа, сегодня вы еще, еще красивее.
— Я никогда не видела такой милой юной госпожи, как наша, с головы до пят.
Отражение в зеркале и правда было очень милым, даже на мой взгляд.
— Сегодня вы впервые будете присутствовать на ежегодном собрании. Мы так волнуемся.
— Как только вас увидят, все сойдут с ума! Так и захотят ущипнуть.
— Ой, да что вы. Все время меня так расхваливаете, я и вправду начинаю думать, что я милая.
Я вертелась перед зеркалом, говоря то, чего на самом деле не думала.
— Это от чистого сердца!
— Правда-правда!
Пока Эши и Лиса не унимались с похвалами, Мари почему-то выглядела подавленной.
— Я больше не болею. Жара нет, я в полном порядке.
Еще вчера я была вялой из-за простуды, а сегодня утром чувствовала себя прекрасно.
— Слава богу, юная госпожа. Но… вы войдете в зал вместе с молодыми господами?
— Наверное. А что?
— Да так, ничего.
Лицо Мари посветлело. Видимо, она беспокоилась, что я, сирота, буду стоять одна в неловком положении.
Обычно она переживала, как бы братья Абелон меня не обидели, но в такой день, видимо, решила, что лучше уж быть с ними, чем совсем одной.
Мари, самая добрая на свете.
— Жаль, мы не сможем вас увидеть, нас не назначили в зал заседаний.
— Но вы все равно ведите себя достойно на церемонии открытия.
Подбадриваемая Эши и Лисой, я вышла из комнаты.
— Если что-то случится… господин Джеффри… нет, герцог… то есть… нет, мы прибежим! Хотя, конечно, Дом вас защитит.
Хоть я и была помощницей Джеффри, Мари не думала, что он станет обо мне заботиться. Она было упомянула герцога, но тут же поняла, что это несбыточная мечта, и поспешно сменила тему.
— Да, я поняла. Не волнуйтесь.
Я бодро ответила и легко, словно порхая, села в карету.
Однако внутри у меня все дрожало, я едва могла дышать.
Ведь сегодня начиналось событие, на котором решится, кто станет моим опекуном.
«Кто бы мог подумать, что ежегодное собрание будет иметь для меня такое огромное значение!»
Сегодня, в первый день, после церемонии открытия начнется праздничная часть, но следующие два дня будут посвящены важным обсуждениям и принятию решений.
И последний день, когда будет обсуждаться мое усыновление, был для меня самым важным.
Но волнение и напряжение быстро улетучились.
— Ух ты!
Зал заседаний, где проходило ежегодное собрание, был как никогда роскошен и грандиозен – казалось, на его убранство не пожалели никаких денег.
Куда ни глянь – повсюду были предметы роскоши и диковинки.
Множество гербов и украшений, и даже несколько огромных ледяных скульптур, какие обычно можно увидеть лишь на императорском балу.
На изящной сцене стояло позолоченное кресло главы семьи, а за ним – кресла прямых наследников.
По обе стороны от сцены к овальному залу заседаний спускались ступени.
Уже прибывшие члены боковых ветвей, собравшись группками на ступенях, увлеченно беседовали.
До начала церемонии оставалось еще время, и я с любопытством осматривалась.
«Невероятно! Как роскошно!»
Я задрала голову, разглядывая люстру под высоким потолком.
— Девочка, не могла бы ты отойти?
Услышав голос за спиной, я инстинктивно посторонилась к стене.
— Ты же мешаешь проходу, стоя прямо посередине.
— Оставь ее. Похоже, она здесь впервые, деревенщина.
Я обернулась на их перешептывания.
Передо мной стояли две богато одетые женщины.
Хотя ежегодное собрание и было праздничным событием для членов дома, это все-таки не настоящий праздник, а они разоделись так, будто собрались на бал.
— Ой! Посмотри-ка! Это же госпожа Серия?!
— А тот, кажется, господин Хавеник? Точно он?
Женщины не могли отвести глаз от мелькавших у входа на сцену прямых наследников.
Они смотрели на них с таким изумлением, будто увидели самого императора, которого можно встретить раз в жизни.
«Пф! Сами вы деревенщины».
Я уже собиралась идти к сцене, как вдруг… — Ай!
— Ой! Девочка, осторожнее надо!
Я споткнулась о подол платья одной из женщин и упала.
Казалось бы, если ребенок упал, долг любого человека – помочь ему подняться, но эти дамы вместо этого принялись меня отчитывать.
Из-за этого все взгляды обратились на меня.
От стыда и неловкости у меня вспыхнули щеки.
— Если ошиблась, нужно извиниться.
— Где тебя манерам учили?
— Не все в Доме Брауно одного уровня.
— Но судя по дорогой одежде, ее отец, должно быть, из торгового дома.
Женщины обступили меня и принялись обсуждать.
Окружающие реагировали примерно так же.
Пусть это и не детское мероприятие, но атмосфера была такой, что все накинулись на меня с упреками.
Слуги старательно отводили взгляды, не желая вмешиваться в дела членов дома.
— Юная госпожа! Вы в порядке? Давайте я вам помогу. Вставайте.
Только один человек оказался исключением.
Это была старшая фрейлина, которая руководила организацией питания, размещения и украшением банкетного зала для ежегодного собрания. Она была очень занятым человеком – полгода уходило на подготовку и завершение дел, связанных с собранием.
За месяц, что я прожила как Аэрин, я ни разу с ней не столкнулась.
Она уволилась сразу после того, как Хавеник получил герцогский титул, и ежегодные собрания прекратились.
Отчасти виноват был Хавеник, который их отменил, но и ее отсутствие сыграло свою роль.
— Спасибо.
Похоже, она проводила последнюю проверку перед церемонией открытия.
Я поднялась с ее помощью.
Женщинам, видимо, не понравилось, что я поблагодарила старшую фрейлину, но не извинилась перед ними.
Поэтому, когда я направилась к сцене, они бросили мне в спину:
— Интересно, кто ее родители.
— Скоро увидим.
В тот момент я еще не знала, кем были эти нахалки.
\* \* \*
Под звуки бодрой и величественной музыки, исполняемой ансамблем, началась церемония открытия.
— В этом году зал заседаний кажется еще более величественным и роскошным.
— Это, должно быть, означает, что прошлый год был очень успешным для нашего бизнеса.
— Это все благодаря тому, что вслед за предыдущим главой семьи, его превосходительство Рафаэрн привел наш дом к золотому веку!
Члены дома с довольными улыбками обменивались любезностями, не сводя глаз со сцены.
Наконец на сцену взошел герцог Рафаэрн.
Присутствующие поднялись со своих мест и приветствовали его бурными аплодисментами.
Следом появились Хавеник и Серия, нежно держась под руку.
Хавеник с его несколько властной, но расслабленной улыбкой и Серия в элегантном золотистом платье выглядели безупречной парой наследников.
А аккуратно причесанные Абелон и Ваймель были просто образцовыми юными аристократами.
— Какая идеальная семья.
— Кстати, господин Джеффри и в этом году отсутствует.
— Если бы он пришел, то только испортил бы атмосферу.
— Я слышал, после того случая он окончательно рассорился с главой семьи.
Кто-то сочувствовал Джеффри, а кто-то – нет.
— Что толку от его гениальности и выдающихся заслуг в магической науке, если для Дома он ничего не делает!
— Поговаривают, что его лабораторию собираются закрыть.
— Он не приносит никакой пользы семье, так что я только за!
Шепот людей пробивался сквозь музыку и доносился до самой сцены.
Но вскоре в зале воцарилась тишина.
Аэрин, смущенно теребя пальцы, так и не вышла на сцену.
— А что это за юная госпожа?
Миловидная девочка нерешительно топталась на месте, и любопытство в зале росло.
— Я слышал, у покойного господина Колони была дочь. Наверное, это она.
— Эх, такая маленькая еще. Ц-ц-ц.
Шепот становился все громче, и девочка от смущения еще ниже опустила голову.
«Мы же договорились выйти вместе, а они взяли и улизнули вдвоем. Мне одной так неловко».
Музыка, не ведая о терзаниях Аэрин, приближалась к своей кульминации.
На ее лбу выступили бисеринки пота, ноги задрожали.
«Я впервые на такой большой сцене. Не знала, что у меня боязнь сцены».
Ноги Аэрин словно окаменели, она не могла сдвинуться с места.
В этот момент…
Герцог, стоявший в центре, решительно направился к выходу.
Он наклонился и взял девочку на руки.
— О боже!
— Глава семьи лично вынес ее на сцену!
Но больше всех удивились не гости в зале, а наблюдавшие за этим со сцены Хавеник и Серия.
— А ты садись здесь.
Герцог велел поставить стул рядом со своим и опустил на него Аэрин.
При виде этого женщины, которые насмехались над Аэрин, похолодели от ужаса.
Знали бы они, что герцог так дорожит этой девочкой, они бы наперебой рассыпались в комплиментах, называя ее самой милой на свете.
А то и сунули бы ей в руки кругленькую сумму на карманные расходы.
Но сожалеть было уже поздно.
Обновлено: 19.02.2026