На следующий день.
Аэрин проснулась на удивление бодрой.
Мир преобразился, ведь теперь у нее в руках был реестр злоупотреблений, который Хавеник вел собственноручно.
«Кто бы ни выкрал его в нужный момент, я ему безмерно благодарна».
Она думала, что от радости не сможет уснуть, но спала как младенец.
— Юная госпожа! Вы не устали?
— Нет, ни капельки!
— Щечки у вас – словно персики. И вы будто даже подросли.
— И правда. Румяные, так и хочется ущипнуть.
Служанки, весело переговариваясь, быстро закончили сборы Аэрин.
— Готово, юная госпожа!
— Спасибо.
Когда Аэрин собралась выходить из комнаты, Эши последовала за ней.
— С сегодняшнего дня я буду вас сопровождать.
— Я могу и одна.
Тут вмешалась Мари, строго взглянув на нее:
— Нельзя, юная госпожа. Раньше я была единственной приставленной к вам служанкой, так что выбора не было.
— Ладно… — неохотно кивнула Аэрин.
— Я понесу, — с милой улыбкой сказала Эши, ловко забирая книгу из рук Аэрин и беря ее за руку.
Они спустились по винтовой лестнице и вышли через главный вход.
— Ух ты! Почему здесь так людно? — удивленно произнесла Аэрин, широко раскрыв глаза.
Площадка перед флигелем, обычно пустынная, теперь была заполнена снующими повозками с багажом и гостями.
— Так будет еще несколько дней. Члены боковых ветвей семьи из дальних земель уже начали съезжаться.
— Из-за ежегодного собрания, значит.
— Охрану тоже усилят. Вам, юная госпожа, следует быть осторожнее.
— Но ведь это все члены семьи, почему нужно быть осторожной?
— Видите ли, члены боковых ветвей… довольно грубы. Пьяные выходки – это самое безобидное. Бывают и крупные ссоры, и кражи случаются.
Во время ежегодного собрания всегда происходило множество больших и малых инцидентов. Хоть это и было важнейшее событие, определявшее бюджет Дома на весь год, но когда съезжались самые разные люди, подобного было не избежать.
— Но тогда дедушка им устро-о-оит…
— Вот именно! Если бы все были такими же рассудительными и осторожными, как вы, юная госпожа, было бы куда лучше!
Эши, умиляясь Аэрин, улыбнулась так, что ее глаза превратились в полумесяцы.
— Ах да! С завтрашнего дня вам велено передвигаться куда-либо только в карете.
— Да, я слышала.
Пока Эши, озираясь по сторонам, шла быстрым шагом, Аэрин с тревогой в сердце разглядывала суетящуюся толпу.
«Раньше дела Дома Брауно означали для меня лишь завал на работе и не имели ко мне никакого отношения… Но теперь, став частью семьи, я чувствую все иначе».
Впрочем… что тогда, когда она была лишь винтиком в механизме, секретарем, что сейчас, когда ей, презираемой незаконнорожденной, предстояла игра на выживание, – ежегодное собрание все равно не могло стать для нее праздником.
«Но в этой жизни у меня есть хотя бы крошечная, нет, с горчичное зерно, надежда, верно?»
Радость от обретения реестра злоупотреблений, казалось, начала уступать место страху перед туманным и тревожным будущим.
— Юная госпожа, я приду за вами, когда вы закончите.
— Ничего, господин Джеффри вызовет мне карету.
Они уже стояли перед лабораторией.
Эши вручила Аэрин книгу и быстрым шагом направилась обратно.
Аэрин отогнала подступавшее уныние, бодро поздоровавшись:
— Здравствуйте!
Джеффри, как обычно, едва ли обратил внимание на приветствие, так что Аэрин, не придав этому значения, села на свое место.
Затем она привычно открыла дневник.
«А?»
Почувствовав, что сегодня что-то не так, Аэрин посмотрела в его сторону.
На удивление, Джеффри не уткнулся носом в письменный стол.
Более того, он смотрел на нее с крайне недовольным выражением лица.
— Что-то не так? Мне нужно заняться чем-то другим?
Аэрин снова заглянула в дневник, но Джеффри молчал.
«Вчера я не пришла из-за занятий в образовательном учреждении. Неужели он обиделся? Но ведь он сам сказал, что в учебные дни можно не приходить».
«Ну и молчи, если хочешь», – подумала Аэрин и надула губы.
Джеффри заговорил лишь спустя долгое время:
— Нет. Можешь больше этим не заниматься.
— Что?.. То есть?
— Можешь играть на улице, ходить в библиотеку, общаться с детьми из образовательного учреждения. Делай все, что тебе хочется.
Аэрин нахмурилась, не понимая, в чем дело.
«Конечно, все что угодно лучше, чем сидеть в лаборатории. Разве легко ребенку неподвижно сидеть и разбирать дневники? Я делала это лишь ради выживания».
Но почему вдруг?!
«Он бы не стал говорить такое без причины. Он что, и вправду с ума сошел? Или я его чем-то обидела?»
Она попыталась вспомнить, но ничего не приходило на ум.
— Почему?.. Я больше не ваш помощник?
— Если хочешь, можешь не быть.
Ах!
Лицо Аэрин побледнело.
Джеффри, отвечавший так холодно и отстраненно, казался ей сегодня совершенно чужим.
«Вчера вечером он тоже вел себя немного странно. Что-то определенно случилось».
Аэрин попыталась вспомнить, что происходило с Джеффри в это же время в ее прошлой жизни.
Но ничего не вспоминалось.
Он всегда с легкостью игнорировал семейные мероприятия и не посещал их, поэтому в это время года он был особенно незаметен.
«Как он может так внезапно заявлять такое? И что мне теперь делать?!»
Аэрин поняла, что, сосредоточившись на Хавенике, она совсем забыла о Джеффри.
— Нельзя! То есть, я не хочу!
— Я же говорю… можешь не делать. Все в порядке.
— Нет, я не хочу не делать! Я буду, буду, буду, буду вашим помощником, пока мои синие волосы не станут седыми, пока я не превращусь в сгорбленную старушку, ясно?!
— Пф-ф!
Джеффри невольно прыснул со смеху.
Аэрин, сжавшая крошечные кулачки и так решительно отвечавшая ему, показалась ему невероятно милой.
С другой стороны, ему было жаль, что она почему-то скрывает свои истинные желания и упорно хочет остаться в лаборатории.
— Спасибо за помощь все это время… Но теперь тебе пора подумать о своем будущем. Помощник до старости – что за вздор.
Джеффри устало откинулся на спинку стула и потер виски.
После того как она заявила, что продолжит быть его помощником, она так яростно спорила и так дотошно расспрашивала, что у него стремительно кончились силы.
Аэрин же показалось, что такое поведение Джеффри означает, что он не собирается менять свое решение.
От этого у нее все сжалось внутри, закружилась голова, и мир поплыл перед глазами.
— Плату за твою работу и помощь в исследованиях я рассчитаю и…
Джеффри заговорил о деньгах, словно действительно собирался все закончить.
В еще большей панике Аэрин хотела крикнуть:
«Да говорю же! Мне нравится магическая наука!!»
Но вместо этого выпалила:
— Да говорю же! Мне нравится господин Джеффри!!
Она тяжело дышала, вздымая плечи, и сама не понимала, что только что сказала.
Глаза наполнились слезами, и она вот-вот была готова разрыдаться.
Но, увидев, как Джеффри кривит губы, сдерживая смех, она осознала свою оговорку.
«Ох… Даже в любви так пылко не признаются».
От смущения слезы тут же высохли, а щеки залились румянцем.
Однако Джеффри мгновенно совладал с собой и вернул лицу невозмутимое выражение.
— Я говорю, отныне занимайся тем, что интересно тебе. Как та книга, что ты вчера хотела прочесть…
Он перевел взгляд на книгу, лежавшую на столе, и замолчал.
Разговор с Аэрин пошатнул его уверенность, но, вспоминая вчерашнее, он убеждал себя, что поступает правильно.
И тут…
— А! Эта? Я ее по ошибке в темноте схватила.
Джеффри вздрогнул, его зрачки расширились.
— Поэтому я, как вы и сказали, легла спать пораньше. Она была совсем неинтересная.
— Э… э… Тогда какая книга тебя так заинтересовала?
Лицо Джеффри выражало такой живой интерес, какого не вызывало ни одно исследование в области магической науки.
— Детская сказка «В поисках папы за тридцать тысяч миль». Мне было так любопытно, найдет главный герой папу или нет, что я просто не могла утерпеть.
Она хотела подчеркнуть, что хоть она и гений, но все же находится в том возрасте, когда любят сказки.
Да, ей нравится магическая наука, но она всего лишь семилетний ребенок, которому нужен опекун.
— А… ха-а…
Джеффри застыл со странным выражением лица и открытым ртом.
— Поэтому, не могли бы вы вернуть эту скучную книгу в библиотеку? Мне кажется, Альфонс рассердится, если узнает, что я взяла ее без спроса.
Аэрин вежливо подвинула «Основы менеджмента: Вообрази – и это станет реальностью!» к Джеффри.
«Неужели проблема была в этой книге? Если так, то это даже к лучшему».
Затем она осторожно сменила тему:
— Сегодня закусок нет.
Джеффри, помолчав, произнес:
— Дети все-таки утомительны.
Он взял книгу и поднялся.
— Мне как раз нужно было кое-что взять. Я скоро вернусь.
С заметно посветлевшим лицом Джеффри широкими шагами вышел из лаборатории.
Но не успела Аэрин вздохнуть с облегчением, как дверь лаборатории снова распахнулась.
— Закуска на столе, рядом со стеллажом. Я собирался дать ее позже…
Не дослушав, Аэрин вскочила и бросилась туда.
— О! О! Ого!
На столе в своем изящном великолепии красовался первоклассный торт, в который Джеффри, думая, что это их последняя закуска, вложил всю душу и лучшие ингредиенты.
\* \* \*
Я как раз собиралась ужинать во флигеле, когда внезапно пришло распоряжение от герцога явиться к нему.
Как я поняла, это был ужин для прямых наследников в преддверии ежегодного собрания.
Я поспешно отправилась в столовую главного здания, но Джеффри там не было.
«Даже приборов для него не поставили. Его что, и не звали?»
Семья Хавеника и герцог уже сидели за столом и беседовали.
Возможно, это была вина Серии, что меня позвали так поздно.
— Я не знала, что нужно было позвать Аэрин, — покраснев, произнесла она, бросая взгляды на герцога и Хавеника.
— Ты, должно быть, проголодалась. Проходи, садись, — сказал герцог, обращаясь ко мне и не удостоив Серию ответом.
— Да.
Я быстро огляделась.
Слева от герцога сидели Хавеник и Серия, справа – братья Абелон.
Заметив свободное место рядом с детьми, я направилась туда.
— Эй, ты чего?! — воскликнул Ваймель с таким отвращением, будто увидел что-то грязное.
Серия и Хавеник одновременно бросили на него предостерегающие взгляды, но бровь герцога дернулась.
— Иди сюда.
Как только герцог указал на место рядом с собой, слуги тут же засуетились.
Они принесли детский стульчик, поставили его рядом с герцогом и начали переставлять столовые приборы.
В этот момент.
— Я сяду рядом с Аэрин.
Это был Джеффри, который широкими шагами вошел в столовую.
Все уставились на него с широко раскрытыми глазами.
Герцог молча следил за его движениями, а у супругов Хавеник отвисли челюсти.
«Я и сама впервые ужинаю с Джеффри».
Я думала, что обстановка будет напряженной, но с приходом Джеффри стало гораздо спокойнее, и даже проснулся аппетит.
Джеффри поднял меня и усадил на стул рядом с Ваймелем.
— Как хорошо! Сколько же времени прошло с тех пор, как мы все вместе ужинали! — с чувством произнес герцог, оглядывая всех присутствующих.
Его взгляд особенно долго задержался на мне и Джеффри.
— Подавайте ужин!
По приказу герцога стол мгновенно заполнился изысканными блюдами, источающими восхитительные ароматы.
Ужин начался, как только герцог первым взял в руки нож и вилку.
— Приятного аппетита!! — увидев еду, я сама не заметила, как воодушевилась и громко крикнула.
Серия цокнула языком, Хавеник нахмурился, а братья Абелон переглянулись и хихикнули.
— Ну-ну! Какая вежливая. Ешь на здоровье, — реакция герцога была неожиданной. Не только семья Хавеника, но даже прислуживающие слуги вздрогнули.
Было очевидно, что это не соответствовало привычному для герцога этикету за столом.
Некоторое время столовую наполнял лишь стук приборов.
Несмотря на строгую атмосферу, я, словно одержимая голодом, ела с жадностью.
Джеффри постоянно подкладывал мне еду с дальнего конца стола, учитывая мои короткие руки, так что моя тарелка ни на миг не пустела.
— …думаешь?
Внезапно я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и подняла голову.
Судя по тому, что все смотрели на меня, пришла моя очередь отвечать.
— Профите, я не раффлышала. Пофторите, пожалуйфта.
Я посмотрела на герцога, все еще пережевывая, но, кажется, вопрос задал Хавеник.
— Я спросил, не хочешь ли ты пожить с нами, пока во флигеле так много гостей.
При виде его приторной улыбки мне захотелось фыркнуть.
— Нет! Спасибо!
Я быстро проглотила еду и решительно замотала головой.
Однако герцог поддержал Хавеника:
— Ради безопасности это было бы неплохо.
— Если дело в безопасности, то оставьте как есть. Я сегодня тоже переехал во флигель.
Джеффри говорил с безразличным видом, но герцог смотрел на него со смешанным выражением радости и печали.
Словно сбежавший из дома сын вернулся спустя много лет.
«Так Джеффри изначально жил во флигеле?»
Я вспомнила наглухо запертую дверь, мимо которой проходила каждый раз, идя в свою комнату, и предположила: «Наверное, это там».
В этот момент.
— Глава семьи, глава семьи!
В столовую вбежал дворецкий Кайсон с бледным как полотно лицом.
— Что случилось?!
— Т-там!..
Он бросал взгляды на меня и братьев Абелон, словно детям этого слышать не следовало.
Поняв его, герцог сделал знак пальцем, и Кайсон быстро подошел к нему.
И начал что-то шептать герцогу на ухо.
— …неприятный… инцидент…
— Что?
— Лорд Орет… клинок…
Я навострила уши, и несколько слов долетели до меня.
«Лорд Орет…!»
Внезапно по всему телу пробежали мурашки.
Я знала, кто это.
Обновлено: 23.01.2026