Проведя в беге чуть ли не целые сутки, Доджун добрался до широкой площадки.
Позади тянулась лестница, по которой он поднялся, а впереди виднелась та, по которой ещё предстояло идти.
А по обе стороны площадки стояли две громадные каменные статуи метров по пять.
«Точь-в-точь изваяния из какого-нибудь монастыря».
Исполинский рост, безобразно искажённое лицо, длинные уши. А в руках — секира выше собственного роста.
Кроме них, на площадке не было ничего. Местечко словно нарочно говорило: передохни малость да ступай дальше.
И всё же, авось что-то да есть, Доджун дотошно всё оглядел. Осторожно подошёл к статуям, даже потрогал.
Однако.
— Ничего нет.
— Ничего нет.
По-прежнему ни намёка на что-либо. Оставалось довольствоваться хотя бы тем, что место это не лестница.
— Ну как? Передохнём малость?
— Это бы недурно, но…
Посреди площадки Доджун с Калишем завели неспешный разговор.
И тут, там, куда не достигал их взгляд, началось дело.
Две статуи беззвучно пришли в движение.
Цель их была ясна без слов — спина Доджуна.
Когда обе статуи обрушили секиры на беззащитную спину.
Бах!
Земля яростно содрогнулась, и густо взвилась пыль.
Статуи подняли головы — проверить, в кашу ли превращён враг.
Однако.
— Похоже, не перебив этих двоих, и не передохнёшь толком.
Голос раздался сбоку.
Статуи со скрежетом повернули головы — а сбоку, ничуть не превращённый в кашу, лишь слегка припорошённый пылью, стоял Доджун и крутил копьём.
— Так вот они, монстры этого Лабиринта.
— Да.
[Статуя Несгибаемого бога]
Совместимость
- 61%
На целых двадцать процентов выше, чем у орков.
Видно, оттого, что они не сбиваются в стаю, как орки, а каждая особь сильна сама по себе, совместимость и высока.
— А ловко ты их раскусил. Подбирались-то совсем бесшумно.
— На самом деле я знал с самого начала.
Едва добравшись сюда и увидав статуи, он первым делом пустил Прозрение. И, как и ожидалось, на них так и высветилась совместимость.
Благодаря этому он уже догадывался, что это монстры.
— Ну так что? Сразишься сейчас?
На слова Калиша Доджун впился взглядом в статуи. Впиваясь, оценивал собственное состояние.
«Чтобы добраться сюда, я больше двадцати часов бежал на пределе. И выносливость, и мана на нуле».
Хладнокровная самооценка.
Притом он не просто бежал, а заодно осваивал новый беговой приём, так что и сосредоточенность сильно просела.
А потому выбор его был очевиден.
— Пока отступлю.
Возвращение.
Незачем идти на лишний риск.
[Используется навык: Возвращение.]
Полыхнул свет. В следующий миг Доджун обнаружил себя не на лестнице в облаках, а в подвальной мастерской лавки.
— Фух.
— Верно рассудил. Полезешь в драку — глядишь, налезет всякой нечисти, потом не оберёшься.
Слушая Калиша, он открыл окно навыков.
[«Вход в Лабиринт: 5-й круг, Дорога в небо» — оставшийся откат 167 ч.]
До нового входа семь дней отката. Подготовится как следует на той неделе и зайдёт снова — а уж пару статуй уложить тогда труда не составит.
Монстра с совместимостью за шестьдесят процентов он видел впервые, но страха не было. Как ни крути, не верилось, чтобы эти двое оказались сильнее того эльфа.
— Намаялись вы. Идите-ка отдохните.
— Ага. Кликни как сядем за выучку. Что выучил — повторяй сразу же, тогда и не забудешь.
— Хорошо.
На эти слова, до боли знакомые ему с давних школьных лет, Доджун усмехнулся. Видно, что в науках, что в боевых искусствах в самом учении есть что-то общее.
Убрав Калиша в инвентарь, Доджун поднялся по лестнице.
Вечер ещё ранний, а Соын, похоже, уже улеглась спать.
— …
А Сивеллин, подпёрши подбородок у прилавка, смотрела телевизор. Не тот, что в комнате, а маленький, что стоял в уголке лавки.
— Я дома.
[Ой? В этот раз рано вернулись?]
На приветствие Доджуна Сивеллин отозвалась. Обычно, заходя в Лабиринт, он застревал там дня на два, а то и на все три.
А тут вернулся всего за сутки — немудрено удивиться.
— Этот Лабиринт какой-то чудной. Монстров нет, одна лестница тянется без конца…
Доджун коротко поведал о Дороге в небо. Да там и рассказывать-то особо нечего — ничего ведь нет.
Сивеллин слушала, моргая, не упуская ни слова.
Её и саму очень занимала способность Доджуна входить в Лабиринты.
Ведь именно благодаря этой способности она избавилась от проклятия и теперь живёт вот такой мирной жизнью.
— …В общем, похоже, какое-то время придётся заниматься одним альпинизмом. Раз и после статуй лестница всё тянется и тянется.
[Зато воздух чистый — славно!]
На это до странности оптимистичное замечание Сивеллин Доджун усмехнулся.
— Дай-ка сполоснусь, потом тебя сменю. Соын вон тоже спит — и ты сегодня ложись пораньше, отдохни.
[Ага.]
Сивеллин отказываться не стала. По тому, как глаза её то и дело косили на телевизор, видно было, что там как раз идёт сериал, который ей хотелось досмотреть.
В старину телевизор звали «ящиком для дураков», но Доджун только приветствовал, что Сивеллин его смотрит. Так она быстро усваивала здешние житейские порядки.
Когда он, смыв в душе пот и пыль, вышел, Сивеллин уже всё приготовила к смене.
Сняла и аккуратно сложила фартук, переоделась в удобный спортивный костюм. А на поднос выставила чипсы с колой и водрузила всё это перед диваном в комнате.
[Ну, всего доброго на смене~ Досмотрю одну серию — и приду подсобить. Сейчас как раз самое важное: вот-вот выяснится, чья же дочь Йена.]
— Да брось, скоро уж закрываться.
Доджун с усмешкой устроился за прилавком. В этот час посетителей почти не бывало, и лишние руки были ни к чему.
Достал засушенные травы да и принялся молоть их с тихим скрежетом, приглядывая за лавкой.
Когда он измельчил корней пять.
Дзынь-нь.
Звякнул колокольчик — вошёл посетитель.
Доджун поднялся поздороваться. И тут лицо вошедшего показалось ему до крайности знакомым.
— Глава Ассоциации?
Это был глава Ассоциации, Сон Чханиль.
— Есть разговор, который по телефону не больно-то поведёшь, вот и заглянул.
— Разговор, который по телефону не поведёшь? А, проходите, присаживайтесь.
Доджун провёл его за столик. И привычно заварил чай — пусть и из обычного пакетика.
Отхлебнув глоток, Сон Чханиль завёл речь.
— Об этом твоём особом повышении. Тут, видишь ли, всплыл такой разговор…
То, что последовало, оказалось неожиданным.
— Что? В первый разведотряд, что войдёт в «ствол»?
— Именно. Покажешь себя там как следует — и против твоего повышения до A-ранга никто и слова не скажет.
Бросив главную мысль, Сон Чханиль принялся объяснять, отчего вообще зашла такая речь.
Что в ответ на расторопность заграницы и нам пора снаряжать разведотряд; что многие гильдии рвутся в это дело со всем пылом.
Что Большая четвёрка пока выжидает, но почти наверняка примкнёт, и что жарче всех горит «Карма».
— Имя твоё назвал как раз заместитель главы «Кармы», О Тэджин. Среди отечественных охотников A-ранга он считается сильнейшим.
— «Карма»…
Не самое доброе знакомство… С чего бы им меня рекомендовать?
— В его словах есть резон. Ты ведь единственный в нашей стране, кто лично одолел эльфа. Этого не сумели ни сам О Тэджин, ни Син Юсон.
По правде, Син Юсон с середины боя ушёл в тыл и занялся лечением раненых, а когда О Тэджин добрался до Хвасона, эльф уже сбежал.
Оттого они и не сумели, но как бы там ни было, а факт остаётся фактом: единственный охотник в стране, что одолел эльфа, — это Доджун.
— Так вот откуда такой разговор.
— Вроде того.
Доджун понял. Дело тут не в «Карме» — его имя вполне могло всплыть в той беседе.
Пожалуй, не будь там О Тэджина, кто-нибудь другой назвал бы его имя.
— Так что скажешь?
— …
Доджун ненадолго умолк, погрузившись в раздумья.
Глядя на это, глава Ассоциации ощутил лёгкую сухость в горле. Рука сама собой потянула чашку к губам.
Заговорил об этом другой, но глава Ассоциации понимал: дело может обернуться весьма недурным шансом.
Особенно для Доджуна, что действует в одиночку, без всякой гильдии. Такому случай попасть в столь крупный разведотряд выпадает крайне редко.
«Доведи он это дело до конца… и впрямь, чего доброго, вырастет в охотника, что станет лицом всей страны».
Он видел в Доджуне большие возможности — а потому и этому случаю придавал немалую цену.
Сон Чханиль сделал ещё глоток. И вот, когда он подносил чашку к губам в третий раз —
— Простите, но я откажусь.
Сон Чханиль широко раскрыл глаза.
— Откажешься… говоришь?
— Да. Как ни крути, принять это дело мне будет тяжело.
Доджун говорил спокойно.
Стук.
Когда глава Ассоциации опускал чашку, в его глазах мелькнула смутная тень разочарования.
Он думал, в этом человеке больше пыла. Та запись, где Доджун одолевает эльфа, его умения, его действия. А пуще всего — то отчаянное выражение его лица.
То выражение, что отчего-то тронуло Сон Чханиля до глубины души, — он и теперь нет-нет да и пересматривал ту запись.
— Вон оно как…
Что ж, винить тут не за что.
Жизнь каждому дорога, и глава Ассоциации это понимал не хуже прочих. Скорее даже, если вспомнить его собственные убеждения, такой выбор был достоин одобрения.
Просто оставалась лёгкая, саднящая досада.
— Па-апа~
Тут со стороны комнаты отворилась дверь и вышла Соын. Видно, проснулась — тёрла глаза и топотала к Доджуну.
— О, Соын. Проснулась?
— Угу…
Доджун подхватил Соын на руки. Крепкие руки обняли девочку, ладонь похлопала по спинке.
В этих объятиях ей, должно быть, было до того уютно, что она снова начала клевать носом.
А Сон Чханиль, глядя на Доджуна.
— …Твоя дочь?
— Да.
…дивился без меры.
Лицо Доджуна было скупо на чувства. Не то чтобы он был бесчувственным или хладнокровным — ничего такого. Смеётся, когда весело, хмурится, когда не по нраву.
Но в целом впечатление он производил неприветливое.
А что же это была за улыбка сейчас?
«А ведь эта девочка…»
Приглядевшись — знакомое личико. Не та ли это малышка, которую на записи прижимала к себе здешняя продавщица?
Обознаться он не мог. Этакие милые детишки нечасто встречаются.
«А-а».
Глядя, как Доджун унимает закапризничавшую малышку, Сон Чханиль понял.
Понял, что это была за необъяснимая теплота, что тронула его в выражении лица Доджуна на записи.
Вот почему он и от этого дела отказался.
— За предложение спасибо, но первая разведка — это, верно, крайне опасно.
— Да уж. Честно говоря, сколько из разведотряда вернётся целыми… это вопрос.
Доджун пригладил волосы дремлющей у него на руках малышке. Мягко, чтобы разгладить спутанные пряди.
На губах его повисла лёгкая улыбка.
— Моей жизни найдётся применение. А этот ли «ствол» — то самое место, я пока не знаю.
— …
— Потому-то принять ваше предложение мне будет трудно.
Сон Чханиль кивнул. Отказ яснее некуда. У него и мысли не возникло уговаривать Доджуна.
— Понял. Тогда твою аттестацию на повышение проведём как обычно, в рядовом подземелье A-ранга.
На такой размах — назвать подземелье A-ранга рядовым — Доджун криво усмехнулся.
Впрочем, в сравнении с неведомой опасностью «ствола» оно и впрямь сойдёт за рядовое.
— Вас это устроит?
— Ещё как устроит. Я ведь кто? Главный в Ассоциации, как-никак. Ха-ха-ха.
«Главный»… Откуда такое словечко…
Доджун усмехнулся.
Дальше пошёл уже обычный разговор. Из него выяснилось, что Сон Чханиль давно развёлся с женой и теперь живёт один, без детей.
Ушёл он, лишь когда опустели ещё две чашки чая.
На следующий день.
— Я пошла!
Доджун впервые за долгое время сам проводил Соын до детского сада. Обычно её отправляли на автобусе, но разок-другой можно и так.
Махая ручкой, Соын побежала к Квон Суён.
Квон Суён приняла девочку и почтительно склонила голову перед Доджуном.
Тот ответил поклоном и удалился.
А потом ещё какое-то время без всякой цели бродил по территории академии. Не ради чего-то, а так, чтобы развеяться.
«Эй, пришёл?»
«Хи-хи. В таком виде как сегодня практику-то будешь сдавать?»
«А, да ну. Отлынять буду».
Тут вдалеке показались идущие на занятия ученики. По форме — вроде бы старшеклассники.
«Со старших классов, говорили, и боевую подготовку дают».
До средних классов учат обычным предметам, а вот со старших начинается особая выучка для тех, кто метит в охотники.
Преподавать в академию частенько шли вышедшие на покой охотники. Та же Квон Суён — разве не рано ушла на покой да и устроилась сюда?
«Почти двадцать лет уж минуло».
От нахлынувшей вдруг ностальгии Доджун усмехнулся. Когда он сам был школьником — это ведь дело уже двадцатилетней с лишком давности.
И всё же воспоминания оставались всё теми же.
Так, в самом добром расположении духа, он прогуливался, когда.
«Да говорю же, эльфийка была!»
«Ага, ага. Косплеила, что ли, какая-то баба?»
«Не косплей, а взаправду! Я хоть и школьник, а всё ж пробуждённый, — стал бы я давать какой-то ряженой обычной тётке себя так отделать?»
«Может, охотница ряженая».
На долетевший вдруг разговор лицо Доджуна закаменело.
Расстояние было порядочное, но от ушей Доджуна, чей стат восприятия достигал почти пятидесятого уровня, такое не укрылось.
В следующий миг силуэт Доджуна исчез — и возник за спинами беседующих учеников.
— Эй, вы.
— Ва, блин! Напугали!
Когда Доджун легонько похлопал их по плечам, оба ученика подскочили и обернулись.
— Кто, кто вы такой?
В глазах обоих, глядящих на Доджуна, мелькнула лёгкая настороженность.
Пусть и не ахти, но они изо дня в день проходят выучку. А Доджуна, пока он не тронул их за плечо, не почуяли ни сном ни духом.
«Будь это враг или монстр…»
В этот самый миг им пришёл бы конец.
Само собой, к незнакомым ученикам никакой враждебности у Доджуна не было.
— Тот разговор, что вы сейчас вели, — перескажете подробнее?
— Разговор? Какой разговор?
— Про эльфийку.
Заговори с ними этак вдруг просто прохожий дядька, они приняли бы его за чудака, но сейчас, на взводе после недавнего испуга, оба.
…отвечали Доджуну на удивление прилежно.
— Ну… видите, вот этот теперь в гипсе ходит, поранился. Сам говорит, что это его эльфийка отделала.
— Чистая правда — эльфийка! Уши вот такущие, длинные, кожа смуглая, а лицо — ну до жути красивое. И вот таким лицом меня с друзьями отметелила, как собак.
Можно было бы списать на пустую болтовню, но Доджун слушал обоих на редкость серьёзно.
Если коротко, история сводилась к тому, что на улице их поколотила какая-то женщина, а после выяснилось, что она вроде той самой ряженой эльфийки-террористки, о которой нынче столько шуму.
«Длинные уши, смуглая кожа… С кожей-то ладно, а вот длинные уши — это, пожалуй, в точку».
Вот только, выслушав, Доджун засомневался.
Он знал чуть больше, чем выкладывали в средствах массовой информации.
В особенности — об их цели. О ненависти к человечеству, причинившему вред Мировому древу, он знал не понаслышке, а испытав на собственной шкуре.
«А тут — просто оглушила и ушла?»
Рана у пострадавшего ученика заживать будет не вдруг, но жизни ничто не угрожало. Какое там жизни — даже до увечья не дотягивало.
А это никак не вязалось с тем обликом эльфа, что он испытал сам и о каком слышал от Сон Чханиля.
— Эм… Так мы, того, пойдём уже? А то опоздаем.
— А, да. Простите, что задержал.
Ученики, опасливо косясь, мало-помалу убрались прочь.
Вскоре Доджун присел на стоявшую сбоку скамейку.
«И впрямь ряженая охотница? Или разница в нраве между особями?»
Доджун, нахмурившись, погрузился в раздумья. Если первое — пустячный случай, а вот если второе — дело худо.
Потому что.
«Это значило бы, что где-то ещё затаился один эльф».
С каменным лицом Доджун достал телефон.