Проведя в беге чуть ли не целые сутки, Доджун добрался до широкой площадки.
Позади тянулась лестница, по которой он поднялся, а впереди виднелась та, по которой ещё предстояло идти.
А по обе стороны площадки стояли две громадные каменные статуи метров по пять.
«Точь-в-точь изваяния из какого-нибудь монастыря».
Исполинский рост, безобразно искажённое лицо, длинные уши. А в руках — секира выше собственного роста.
Кроме них, на площадке не было ничего. Местечко словно нарочно говорило: передох
Проведя в беге чуть ли не целые сутки, Доджун добрался до широкой площадки.
Позади тянулась лестница, по которой он поднялся, а впереди виднелась та, по которой ещё предстояло идти.
А по обе стороны площадки стояли две громадные каменные статуи метров по пять.
«Точь-в-точь изваяния из какого-нибудь монастыря».
Исполинский рост, безобразно искажённое лицо, длинные уши. А в руках — секира выше собственного роста.
Кроме них, на площадке не было ничего. Местечко словно нарочно говорило: передох
Проведя в беге чуть ли не целые сутки, Доджун добрался до широкой площадки.
Позади тянулась лестница, по которой он поднялся, а впереди виднелась та, по которой ещё предстояло идти.
А по обе стороны площадки стояли две громадные каменные статуи метров по пять.
«Точь-в-точь изваяния из какого-нибудь монастыря».
Исполинский рост, безобразно искажённое лицо, длинные уши. А в руках — секира выше собственного роста.
Кроме них, на площадке не было ничего. Местечко словно нарочно говорило: передох