Не успел Доджун опомниться от увиденного, как в дверь постучали, и внутрь вошли двое.
Одной была уже знакомая Чон Даджон, вторым — мужчина средних лет в белом халате, лечащий врач Квон Сонджу.
— А, отец приехал.
— Да, доктор. Здравствуйте.
— Наслышан. Натерпелись вы, должно быть.
— Нет, мне просто повезло.
Квон Сонджу произнёс это с искренним облегчением. Доджун покачал головой и криво улыбнулся.
Заметив врача, Соын чинно поклонилась в пояс.
— Здравствуйте, доктор.
— Привет, Соын. Как настроение?
— Хорошее!
Квон Сонджу пододвинул стул и сел напротив девочки.
— Тогда начнём осмотр.
— Хорошо-о~
Доджун отступил на шаг назад. Врач приступил к осмотру с привычной сноровкой: проверил глаза, рот, сверился с показаниями приборов. Ничего особенного — обычный плановый осмотр.
Какое-то время Квон Сонджу наблюдал за состоянием Соын, а потом вдруг удивлённо распахнул глаза и обратился к Доджуну:
— Симптомы заметно утихли. Опухоль на шее спала, цвет лица хороший. Пожалуй, это лучшее её состояние за последнее время.
— Правда?
Лицо Доджуна просветлело.
Он не стал говорить этого вслух, но внутри его охватило глубокое волнение.
Всякий раз, когда дочь болела, он мог лишь сгорать изнутри, ничем не в силах помочь. Если бы только можно было болеть за неё. Пусть бы лучше страдал он, а ребёнок был здоров.
Но всё, что он мог, — это держать больного ребёнка за руку.
А теперь у него появилось нечто большее.
«Буду приходить и копировать при каждом удобном случае».
Это не лечение. Но так Соын сможет прожить хотя бы немного дольше и немного легче.
Словно уловив смысл слов врача, Соын запрыгала на месте и повисла на руке у отца.
— Это потому что папа пришёл! Я папу увидела, и сразу перестало болеть.
— Вот как? Значит, папа — лекарство для нашей Соын?
— Да!
Квон Сонджу умилённо улыбнулся и обратился к Доджуну:
— В таком состоянии можно и ненадолго выйти на прогулку.
— Правда?
— Только прошу не выходить за территорию больницы. На всякий случай.
— Понял. Соын, пойдём с папой погуляем?
— Угу!
Соын кивнула, тут же соскочила с кровати и мелкими шажками побежала к шкафу.
— Папа, достань мне вот это, пожалуйста~
— Какое именно?
— Вот это~ Пика-Х!
Доджун подошёл и снял с вешалки то, на что показывала дочь: жёлтую толстовку с капюшоном, ушками и хвостиком — точь-в-точь как у Пика-Х.
Он помог Соын одеться. Толстовка сидела свободно, была великовата — купили с запасом на вырост.
— Ой, наша Соын такая милая!
— Правда?
Соын, словно хвастаясь, начала кружиться, а Чон Даджон захлопала в ладоши, словно морской котик. Это была не дежурная вежливость — лицо её искренне расплылось в улыбке.
Любуясь мирной картиной, Доджун с улыбкой сказал:
— Соын, подождёшь немножко? Папа поговорит с доктором и вернётся.
— Хорошо-о~
Вместо Доджуна за Соын взялась Чон Даджон. Поправила одежду, надела через плечо детскую сумочку, обула её.
Оставив дочь на попечение медсестры, Доджун подошёл к Квон Сонджу.
— Доктор, можно задать вам один вопрос?
— Да, разумеется.
Квон Сонджу тоже смотрел на Чон Даджон и Соын с добродушной улыбкой. Доджун украдкой взглянул на дочь. В его глазах по-прежнему виднелось её окно состояния.
[Состояние:]
[— Прерванный меридиан Девяти Инь]
И, разумеется, та самая строчка иероглифами.
В школьные годы Доджун не слишком усердствовал в учёбе, и что означали эти незнакомые письмена, он понятия не имел. По тому, что строчка висела под «Состоянием», он лишь догадывался, что это как-то связано с болезнью Соын.
Доджун без обиняков спросил:
— Вам когда-нибудь доводилось слышать про «прерванный меридиан Девяти Инь»?
Глаза Квон Сонджу широко раскрылись.
На мгновение Квон Сонджу не смог скрыть удивления. Оно длилось лишь миг, но от Доджуна не укрылось.
«Что это с ним?» — Доджун сглотнул.
И вот что наконец сорвалось с губ врача:
— А что это такое?
Напряжение отпустило. Доджун невольно рассмеялся.
«Он просто не знал, оказывается».
Похоже, он сам себе насочинял.
Не успел Доджун снова открыть рот, как сзади в разговор вмешалась Чон Даджон:
— Прерванный меридиан Девяти Инь? Звучит как что-то из уся-романов.
— Уся?
— Из каких романов?
Оба мужчины с недоумением уставились на неё. Держа Соын на руках, она пожала плечами.
— Вы что, ни разу не читали уся? Обычно такое любят мужчины в возрасте.
Доджун и Квон Сонджу снова переглянулись и синхронно покачали головами. Ни тот ни другой за всю жизнь не открывал ни одной книги этого жанра.
— Уся — это где люди летают по воздуху и испускают ци из ладоней?
— Я пару фильмов смотрел, но… это же полная небылица?
— Ну да, такое. Только в нынешнем мире это уже не такая уж и небылица. Посмотрите на охотников: одни летают, другие пускают энергетические волны из рук.
Если вдуматься — правда.
Похоже, из всех троих Чон Даджон разбиралась в вопросе лучше всех. Она наклонила голову и спросила Доджуна:
— А к чему это вы вообще?
— А, ну… друг сказал, что болезнь Соын, вроде как, на это похожа.
Ложь, наспех придуманная, вышла на удивление правдоподобной. Чон Даджон хихикнула.
— Хи-хи. Ваш друг, видать, знатный фанат уся.
— Да уж, видимо, так, ха-ха…
— А если подумать, и правда кое в чём похоже. В этих романах «прерванный меридиан Девяти Инь» — обычно врождённая болезнь: ребёнок рождается с непомерно сильной ци и оттого умирает молодым. Зато в нагрузку — неземная красота и ясный ум.
Ясный ум? То есть умная?
Слово было непривычное, но смысл дошёл. И ведь действительно подходит. Разве Соын не самая красивая и самая умная на свете?
Доджун серьёзно и молча кивал своим мыслям.
Не подозревая, о чём он думает, Квон Сонджу задумчиво потёр подбородок:
— Хм… Значит, в этих уся описывается болезнь, похожая на маноманию. Надо будет почитать.
— Ой, доктор, ну что вы. Это же всё выдумки, просто романы.
— И всё же.
Хороший врач. И мастерство, и страсть к делу. И к пациентам относится со всей серьёзностью.
Доджун был ему благодарен. Потому и доверял ему дочь столько лет.
— И я, пожалуй, посмотрю, — сказал Доджун.
Чон Даджон покачала головой, мол, что за глупости — принимать сказочки всерьёз. Но дело того стоило.
Ведь прямо перед его глазами отчётливо горели эти четыре слова — «прерванный меридиан Девяти Инь».
Первую за шесть лет зацепку он не мог просто так отмахнуть как «художественный вымысел». В конце концов, и сама эпоха Мирового древа каких-то несколько десятилетий назад тоже казалась не более чем вымыслом.
— Па-апа~ когда же гулять~?
— А? А, да-да. Идём.
Соын требовательно заканючила. Квон Сонджу кивнул Доджуну:
— Тогда я пойду, отец.
— Да. Спасибо вам, доктор.
— Соын, пока-а~ Играй с папой, увидимся потом~
— До свида-а-ния~ сестричка, пока-пока~
Проводив Квон Сонджу и Чон Даджон, отец с дочерью тоже вышли из палаты.
Соын крепко держала отцовский палец своей миниатюрной ручкой. Доджун вдруг опустил взгляд — и встретился с ней глазами. Соын посмотрела на него и хи-хи прыснула от смеха.
Как давно он не видел такой картины. Такую здоровую на вид дочку.
С подступающей откуда-то из глубины щемящей нежностью Доджун неспешно направился к выходу из больницы.
Той же ночью, убедившись, что Соын крепко спит, Доджун покинул больницу.
По дороге домой луна светила как-то особенно ярко, и звёзды мерцали россыпями.
Под холодным ночным ветром он вернулся к себе в лавку.
«Уся-романы, значит…»
Первым делом, добравшись до лавки, он принялся искать уся, где упоминается «прерванный меридиан Девяти Инь».
Оказалось, вариаций у этой болезни было множество: «божественный меридиан Великой Инь», «прерванный меридиан Девяти Ян» и тому подобное. В общем и целом подобные недуги называли одним словом — «прерванный меридиан».
«Может, по слову „прерванный меридиан“ искать?»
В Гугле нашлась уйма романов. Одни были бесплатны, другие — платные.
Читать от первого тома до финала смысла не было. Достаточно глав, где упоминается «прерванный меридиан».
Доджун стал просматривать один роман за другим. Те, что упоминались в блогерских обзорах, — находил на сайтах веб-новелл и покупал ради нужных глав.
Час… два… три…
Незаметно наступила глубокая ночь. Даже выбирая только середину каждой книги, где шла речь о «прерванном меридиане», он прочёл столько, что время пролетело как стрела.
Чтобы немного остудить голову, Доджун вышел на террасу. В руке у него откуда-то взялась банка пива.
Чпок! Ш-ш-ш!
Облокотившись на перила, он сделал глоток и снова опустил взгляд на телефон.
Сюжеты романов были в основном однотипны.
Главный герой, получив некий чудесный случай, громил врагов и демонстрировал мощь. А носитель «прерванного меридиана» — как правило, одна из его возлюбленных.
Первый уся-роман, который он прочёл, был весьма маскулинным.
Сам жанр — кровавый, жестокий, с регулярными пикантными сценами.
И всё же впечатление у Доджуна сложилось совсем иное:
«Как будто сказка на ночь».
Неожиданно прямо противоположное.
Не потому, что он привычен к жестокости, и не потому, что столько крови для него — детский сад. Дело было в другом.
Доджун читал эти книги не глазами главного героя, а глазами персонажей с «прерванным меридианом».
В большинстве романов девушку с этой болезнью спасает протагонист.
Как и говорила Чон Даджон, красавицы, трогательные и умные, чахнут и только ждут своей смерти.
И тут является герой — точно принц на белом коне — и излечивает их от недуга.
Потом они, разумеется, влюбляются в него по уши, но это уже неважно.
Важно было одно: что герой какой-то магической силой «лечит» неизлечимый «прерванный меридиан». И ничего больше.
Хрусть!
Не заметив, как в нём вскипели чувства, Доджун невольно сжал кулак. Пивная банка смялась, и недопитое пиво потекло по руке.
Он даже не подумал вытереть — лишь плотно сжал губы.
В романах девушки с «прерванным меридианом» были словно принцессы. Словно похищенные демоном или злым драконом, ждущие, что принц придёт их спасти.
А поскольку это роман — принц, конечно же, приходит. Несколько взмахов, пара капель пота — и дело сделано, до обидного легко.
Такие истории. Персонажи, изначально заложенные как спасаемые. Болезни, изначально заложенные как излечимые.
Белоснежка съела отравленное яблоко потому, что принц её поцелует; Золушку мачеха тиранит, чтобы она потом вышла за принца.
Но в реальности таких удобных персонажей не бывает.
«…Кроме меня, некому».
Услужливого принца не существует. А если и существует — кто поручится, что он появится именно перед ним?
В итоге остаётся только он один. Тот, кто готов отдать всё ради Соын.
Принцессу, может, и принц спасает, а вот ребёнка — только родитель.
«…Но кое-что я всё же выяснил».
В романах кое-что повторялось. «Прерванный меридиан Девяти Инь» возникает обычно из-за врождённого избытка Инь-энергии, то есть холодной стихии; лечат его тем, что дают больному сравнимо сильное духовное существо или снадобье, насыщенные Ян-энергией.
Иными словами, средством может стать эликсир с силой огня.
«Это, конечно, лишь из книг, целиком полагаться нельзя, но…»
И всё же — первая зацепка за шесть лет. Пусть подаренная странной парой — лабиринтом, способностью копировать и «прозрением».
Доджун мысленно записал этот способ под номером два в список средств для лечения Соын. В скобках, конечно, приписал: «требует проверки».
А почему под номером два?
Потому что номер один был известен давно.
«Золотой эликсир святости».
Единственное за десятилетия с момента появления Иггдрасиля снадобье мифического ранга. Сказочное зелье, исцеляющее все болезни мира и поднимающее на ноги даже умирающих.
Его нужно найти.
«Раньше это было совершенно безнадёжно».
Для Доджуна, который был всего лишь зельеваром и собирателем, «Золотой эликсир» оставался несбыточной мечтой.
Любой предмет мифического ранга, стоит ему появиться, поднимает на уши весь мир. Каждый раз, когда где-то всплывала вещь такого ранга, вокруг неё разгоралась мировая грызня и войны за обладание.
А если это ещё и снадобье, воскрешающее умирающих?
Сокровище, которое не купишь ни за какие деньги. Для Доджуна достать «Золотой эликсир» было равносильно тому, чтобы сорвать с неба звезду.
«Но теперь всё иначе».
Теперь он обрёл силу, которой, может быть, удастся дотянуться и до звёзд.
Она ещё слаба. Возможно, она не так уж и великолепна, как кажется. А может, и великолепна, но до «Золотого эликсира» всё же не дотягивает.
Но.
До линии старта её хватит с избытком.
Тонкий луч света в тёмной пещере. Если иного пути нет — разве не нужно идти по нему, пусть спотыкаясь и разбиваясь?
«Мою дочь спасу я сам».
Доджун резко поднялся. Бросил банку в мусорное ведро и вернулся в лавку.
То, что тело горело даже на ледяном ночном ветру, — уж точно было не только от пива.