Изувеченный пленник на операционном столе — на деле живая бомба с сорванным предохранителем. Тан Шао не помнит, кто он, но в чипе за ухом дремлет призрачно-синяя ци клинка: стоит бандиту замахнуться — и из обрубленной руки вырывается смерть. Уличный барон, продажный коп и торговцы чёрным рынком органов уже делят его тело, точно законную добычу, — и не подозревают, что делят капкан. В городе, где плоть дешевле ржавого металла, он вернёт себе имя клинком, что режет быстрее вопроса «за что».

Изувеченный пленник на операционном столе — на деле живая бомба с сорванным предохранителем. Тан Шао не помнит, кто он, но в чипе за ухом дремлет призрачно-синяя ци клинка: стоит бандиту замахнуться — и из обрубленной руки вырывается смерть. Уличный барон, продажный коп и торговцы чёрным рынком органов уже делят его тело, точно законную добычу, — и не подозревают, что делят капкан. В городе, где плоть дешевле ржавого металла, он вернёт себе имя клинком, что режет быстрее вопроса «за что».