Глава 37 — Глава 43

— Эми, все прошло идеально! — оказавшись в своей гостиной, я не сдержалась и принялась плясать победную джигу. — Ваше определение термина «идеально» в корне неверно, мисс. Оно включало в себя незапланированное раскрытие, импровизацию на поле боя и прямую угрозу целостности временной линии. — Но Фригга жива, а Тор с Локи идут за Малекитом! Что может быть лучше?! — я подпрыгивала на месте от переполнявшего меня счастья. — Нам остается лишь убедиться, что события в Лондоне произойдут так, как должны, без дальнейших отклонений. — Уверена, что произойдут. Мы запустили правильную цепочку домино. — Я буду вести непрерывный мониторинг новостных сводок на всякий случай. — Договорились. Но не расслабляемся, пока этот день не закончится, — я вдруг опомнилась. — Кстати, мама еще не пришла? — Расчетное время прибытия — через час и двенадцать минут. — Отлично. Тогда посмотрим телевизор. — Вы серьезно? После такого стресса вашему организму требуется отдых, а не визуальная стимуляция. — А почему нет? Заодно и за новостями последим. Вдруг что интересное покажут. Я рухнула на диван, включила телевизор и устроилась поудобнее, окружив себя целой горой вредной для растущего организма еды: чипсы, шоколадки, газировка. Настоящий пир победителя. Я резко открыла глаза, сама не заметив, как задремала под бормотание телеведущего. — Марта, милая, принцесса моя, — передо мной, скрестив руки на груди, стояла мама. На ее лбу опасно вздулась венка, что никогда не предвещало ничего хорошего. — Да, мамуль? — я состроила самые невинные щенячьи глазки, на какие была способна. — Ты не могла бы мне объяснить, почему вокруг тебя образовалась гора из пустых упаковок от чипсов, а на кофейном столике стоит липкий стакан из-под газировки? Наш диван выглядит как место крушения продуктового грузовика. — Ну… это… понимаешь… — Нет, дорогая, не понимаю. Именно поэтому и спрашиваю. — Я была так голодна, а тебя все не было… и… еда сама меня позвала! Она говорила: «Марта, милая, пожалуйста, съешь нас! Мы такие одинокие!» такими грустными-грустными голосами! — А ты, как добрая и отзывчивая душа, просто не смогла им отказать и устроила им проводы в лучший мир. — Точно! — Ты наказана. — Прежде чем я успела возмущенно открыть рот, развлекательную программу прервал экстренный выпуск новостей. — МЫ ВЕДЕМ ПРЯМОЙ РЕПОРТАЖ ИЗ ГРИНВИЧА, ЛОНДОН, ГДЕ ПРОИСХОДЯТ НЕВЕРОЯТНЫЕ СОБЫТИЯ! КАКОЙ-ТО КРАСНЫЙ… ЭФИР? ТУМАН? — неуверенно говорила репортерша на экране. — ОН В САМОМ ЦЕНТРЕ… ЧТО ЭТО? На заднем плане послышались крики, люди в панике разбегались. — ЭТО ОДИН ИЗ МСТИТЕЛЕЙ! ЭТО БОГ ГРОМА ТОР! — радостно воскликнула журналистка. — МЫ СПАСЕНЫ!.. Мама решительно выключила телевизор и строго посмотрела на меня. — Ты наказана, ты помнишь? — она вскинула бровь. — Но это же мировые новости! Это история! Там мой… коллега работает! — развела я руками. — В свою комнату. И не вздумай что-нибудь вытворить, иначе наказание будет ужесточено, — она указала пальцем на лестницу. — Хотя бы телевизор посмотреть можно, — пробормотала я себе под нос, плетясь наверх. — И это единственное развлечение, которое будет тебе доступно ближайшие две недели, потому что все остальное — телефоны, компьютер, порталы в другие миры — под строжайшим запретом. Ясно? Я тяжело вздохнула, закрывая за собой дверь. Спасла королеву Асгарда, предотвратила трагедию вселенского масштаба, помогла двум братьям-идиотам объединиться, а в итоге оказалась под домашним арестом за несанкционированное поедание чипсов… Хеймдалль, за что?! **** Шел второй день моего так называемого домашнего ареста. Хотя, можно ли считать наказанием просмотр мыльных опер в обнимку с мамой, которая комментирует каждую сцену так громко и эмоционально, словно сама баллотируется на «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана? Она вскакивала, жестикулировала и кричала на экран: «Не верь ему, дурочка, он же тебя обманывает!», заставляя меня давиться от смеха попкорном. Сегодняшний день, однако, обещал быть особенным: мама, не найдя, с кем меня оставить, брала меня с собой на работу. Я была в таком диком, щенячьем восторге, что едва сдержалась, чтобы не выпытать у нее имя начальника. Она лишь загадочно намекнула, что меня ждет сюрприз. Правда, не уточнила, приятный или не очень. В мамином случае это всегда лотерея с непредсказуемым финалом. — Пора, дорогая, — возвестила мама, решительно нажимая кнопку на пульте. Телевизор умолк в самый драматичный момент, оборвав душераздирающий крик главной героини: «За что?!». — Я только за рюкзаком! — я уже было сорвалась с дивана, но мамин голос, стальной и непреклонный, остановил меня. — Марта. Только не тот, с «My Little Pony», — на ее губах застыла натянутая, предупреждающая улыбка. — Но почему? Он же мой любимый! — надула я губки, изображая вселенскую обиду. — Потому что у этого рюкзака дурная аура, — твердо отчеканила она. — Каждый раз, когда он появляется в приличном обществе, кто-нибудь оказывается с ног до головы облитым краской. Помнишь день рождения миссис Хендерсон и ее белоснежного пуделя, который внезапно стал цвета фуксии? Я не хочу, чтобы сегодня этим «кем-то» стал мой босс. — Если твой босс окажется милым, ему нечего бояться, — пожала я плечами. — И хочу заметить, в случае с пуделем я была совершенно ни при чем. Банка с краской просто неудачно стояла на полке. Оно само так получилось! — Да, вокруг тебя вечно все «само получается», — вздохнула мама, но в ее глазах уже плясали знакомые смешинки. — Вот видишь, ты меня понимаешь. Она покачала головой, уже не в силах сдерживать улыбку. — Ладно, поехали, маленькая ходячая катастрофа. Можешь взять свой рюкзак. Но дай мне слово, что сегодня обойдется без происшествий. Никаких самопроизвольных полетов банок с краской. — Клянусь! — торжественно прошептала я, рисуя в воздухе крест у самого сердца. Дорога до маминой работы оказалась на удивление долгой и проходила в недрах классического желтого нью-йоркского такси. В густом лабиринте утренних пробок, под аккомпанемент разноголосых сирен и нетерпеливых гудков, даже соседняя улица может показаться другим концом света. Мама с головой ушла в свои дела: она листала какие-то бумаги с пугающим количеством мелкого текста, хмуря брови, и одновременно строчила сообщения в телефоне, при этом строя такие забавные гримасы, что я заметила, как наш усатый водитель в зеркале заднего вида едва сдерживает усмешку. Я же прилипла к окну, наблюдая, как мимо проносятся небоскребы, отражаясь в стеклах нашей машины. — Приехали, леди, — любезно произнес таксист, останавливаясь у огромного здания со стеклянным фасадом, на котором гигантскими буквами было выведено: «THE DAILY BUGLE». — Благодарю вас, сэр, — важно ответила я и, подхватив свой злополучный рюкзак, выскользнула из машины следом за мамой. Она взяла меня за руку, и мы остановились перед вращающимися дверями, которые казались входом в другой мир. — Добро пожаловать в «Дейли Бьюгл»! — с плохо скрываемой гордостью объявила она. На моем лице, должно быть, застыло самое глупое выражение, потому что она тут же обеспокоенно спросила: — Тебе не нравится? — Не нравится? Да я в восторге! — взвизгнула я, подпрыгнув на месте так, что пони на рюкзаке затрясли гривами. — Мам, это значит... это значит, что ты работаешь на самого Джея Джону Джеймсона?! Того самого, который ненавидит Человека-паука? — Он мой босс, — смущенно почесала она щеку. — И сегодня ты с ним познакомишься. — Ну так чего мы ждем? Шевелись, женщина, история не ждет! — я изо всех сил потянула ее за руку внутрь, в гудящий, как растревоженный улей, холл. Едва двери лифта закрылись, отрезав нас от шума первого этажа, я устроила ей допрос с пристрастием, тараторя как пулемет: — Как давно ты тут работаешь? Он и в жизни такой же крикливый, как о нем говорят? А это правда, что у него мягкие усы? Ты трогала? И он ведь намного старше, чем кажется, да? А ты вообще кем работаешь? Он тебе нравится как начальник? Почему он так не любит Паучка? — Тише! — мама со смехом прикрыла мне рот ладонью. — Слишком много вопросов... Дыши, Марта, дыши! — я продолжала мычать и задавать вопросы даже сквозь ее пальцы. — Так, дай-ка подумать... Я начальник печатного цеха, он мне нравится, с чего бы мне вообще трогать его усы?!, работаю тут несколько месяцев, а про возраст понятия не имею. Последний, кто рискнул спросить, был фотограф-стажер. Его вышвырнули из здания так быстро, что он оставил в редакции ботинок. Правый. Так и стоит у нас в цеху, как памятник любопытству. Я убрала ее руку. — Ты ответила не на все вопросы. Про Паучка! — Остальные потом. Мы приехали.