Добравшись до нужной точки, я, не мешкая ни секунды, соткала новый портал, на этот раз — прямо внутрь стеклянной клетки.
— Теперь они посылают детей делать за них грязную работу. Восхитительно. А злодей, конечно же, я, — громко, с театральным пафосом рассмеялся мужчина в центре камеры, смерив меня взглядом, в котором плескалось вселенское презрение и скука. Бог обмана, собственной персоной, сидел передо мной, как на выставке.
— Привет, Рогалик! — восторженно выдохнула я, едва не подпрыгнув от волнения. «ГОСПОДИ, ПЕРЕДО МНОЙ ЖИВОЙ ТОМ ХИДДЛСТОН! Дыши, Марта. Дыши глубже. Когда перейдет на светлую сторону, попросишь автограф. А сейчас — работа, только работа».
«Госпожа, у вас десять минут. Запускаю отсчет».
— Как смеет ничтожное смертное дитя обращаться ко мне столь фамильярно?! — его голос наполнился ядом, словно шипение змеи. — Вы, люди, — пыль под моими ногами! — он с силой ударил кулаком по стеклу, от чего оно слегка дрогнуло.
— Да-да, что бы ты там ни говорил, — я махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Я просто пришла на тебя посмотреть. Полюбоваться на твою… рогатость.
— Полюбоваться на бога, не иначе. Вас, низших существ, так легко впечатлить, — надменно бросил он, но я лишь продолжала глупо улыбаться, наслаждаясь его раздражением.
— Ты говоришь так, будто это зоопарк, а ты — редкий экзотический зверь… Ах, постой-ка! — я насмешливо склонила голову набок, и в голосе моем зазвенел лед, от которого, казалось, даже воздух стал холоднее. — Ты и есть зверь. В клетке. Можешь быть хоть трижды богом обмана и коварства — что, кстати, мне импонирует, змеи — мои любимые рептилии, — но есть один нюанс. В отличие от тебя, я могу свободно гулять по этому кораблю. А ты сидишь.
Я подошла вплотную к стеклу, прижав ладонь к холодной поверхности.
— Ваша презренная раса преклонит колени. И когда этот день настанет, ты будешь молить меня о быстрой смерти, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, его глаза горели ненавистью.
— А глаза у тебя всегда были голубыми? — спросила я, словно совершенно не услышав его пафосной тирады, которая, кажется, предназначалась для толпы, а не для меня.
— Что за чушь ты несешь?! Ты оглохла, дитя?! Какая-то грязная мидгардка не смеет… — он вскочил, его лицо исказилось от ярости.
— Вообще-то, мы не в одной комнате, так что технически я не нарушаю твое личное пространство. Но неважно. Твои глаза. Я видела изображения. Они были другими. Темными, глубокими. А теперь — неестественно-голубые, как дешевые светодиоды из китайской гирлянды… — задумчиво протянула я, внимательно изучая его лицо. — Камень Разума в твоем скипетре. Он ведь способен подчинять чужую волю. Неужели ты так отчаялся, что решил применить его на себе?
Он замер. Маска высокомерия, которую он так тщательно носил, треснула, обнажив что-то хрупкое и уязвимое.
— Откуда ты знаешь о Камне? — спросил он уже тише, но все с той же ледяной враждебностью, словно каждое слово давалось ему с трудом.
— А не может ли быть так, что…
— Что, мидгардка? — он резко отвернулся, встав ко мне спиной, словно пытаясь спрятаться.
— …что пока ты строишь из себя великого завоевателя, кто-то другой копается в твоей голове? Играет тобой, как марионеткой? — Я спокойно села на пол, скрестив ноги, и наблюдала за его напряженной, дрожащей спиной. Он медленно, словно нехотя, обернулся. Его лицо стало еще бледнее, чем обычно, а глаза расширились.
— Как ты… — выдохнул он, слова застряли у него в горле.
— Знаешь, я не уверена, что ты правильно расставил приоритеты. Танос. Фиолетовый Виноград. Зови-его-как-хочешь. Он сейчас в твоей голове? Слышит наш разговор? — я в упор посмотрела на него, пытаясь прочесть хоть что-то в его глазах.
— Кто ты такая, черт возьми? — спросил он с абсолютно непроницаемым лицом, пытаясь взять себя в руки, но я видела, как дрогнул мускул у него на щеке, выдавая его внутреннюю борьбу.
— Ты не отвечаешь на мои вопросы — я не отвечаю на твои. Все честно, — я поднялась с пола, отряхивая невидимые пылинки.
«Госпожа, три минуты. Вам пора».
— Мне пора, Рогалик. Не могу сказать, что была рада знакомству, — я открыла портал прямо за своей спиной, и он замерцал, приглашая меня шагнуть. — Но на твоем месте я бы хорошенько подумала, на чьей ты стороне. Потому что Танос не остановится ни перед чем, чтобы собрать все Камни. Даже если для этого придется избавляться от сломанных игрушек. А ты, кажется, уже сломан.
Я шагнула в портал, оставив бога обмана наедине с моими словами и его собственными демонами. В его глазах смешались шок, ярость и… странное, почти детское любопытство.
Приземление было мягким — прямо на мою кровать. В тот же миг в дверь постучали, и я вздрогнула.
— Дочка, просыпайся, обед на столе! Мы уже заждались, — раздался веселый голос мамы.
— Уже иду! — крикнула я и сладко, по-настоящему зевнула. — Вот теперь я и вправду хочу спать.
«Миссия выполнена успешно, Марта. Мне даже удалось скопировать некоторые данные с их серверов. Воспользовавшись хаосом, который устроил ваш отец своим вирусом, нашего вторжения никто не заметит. Все чисто».
— Отлично, Эни. К тому же, ты познакомилась со своим любимым психопатом, — подколола я ее, улыбаясь.
«Я представляла его более… соответствующим скандинавским мифам. Более величественным. А этот — просто истеричка с манией величия и комплексом неполноценности».
— Было бы забавно посмотреть на его детей, — хихикнула я, спускаясь по лестнице, предвкушая вкусный обед.
Остаток дня прошел на удивление спокойно, пока вечерние новости не взорвались экстренным сообщением: нападение Читаури на Нью-Йорк. Кадры, транслируемые с места событий, напоминали голливудский блокбастер, вот только спецэффекты были до ужаса настоящими, а разрушения — непоправимыми. Наши родители были в шоке, благодаря все высшие силы за то, что мы уехали, за то, что оказались в безопасности.
Мы же, дети, сгрудились у экрана, раскрыв рты от изумления и ужаса. Питер даже брякнул, что было бы круто оказаться там, за что немедленно получил от меня подзатыльник и короткую, но емкую лекцию о разнице между «смотреть» и «пережить», когда речь идет о настоящей войне.
Когда диктор произнес имя отца, по маминым щекам покатились слезы. Я крепко обняла ее, шепча, что с папой все будет в порядке. По крайней мере, физически. А психологически… ну, это уже другая история.
В конце концов, нас отправили играть подальше от телевизора, чтобы мы не травмировали свою психику. Эни держала меня в курсе, транслируя сводки прямо в голову, словно радио. Все шло по знакомому сценарию. Беспокоиться было не о чем. Пока.
Битва закончилась глубокой ночью. О возвращении в Нью-Йорк не могло быть и речи — центр города был оцеплен, превратившись в зону бедствия. Повсюду работали экстренные службы, и среди них — мои «Стражи», словно маленькие, но отважные солдаты. В новостях их назвали «одним из ключевых факторов, позволивших спасти сотни жизней» и «чудом современной науки». Моя компания получала благодарности от мэрии, от больниц, от простых людей, чьи жизни были спасены.
Глаза начали слипаться, веки тяжелели. Перебирая в памяти события этого безумного, насыщенного дня, я поняла одно.
Завтрашний день обещал быть… не просто интересным, а по-настоящему захватывающим.
Обновлено: 19.01.2026