Говорят, что «закрыть рот народу труднее, чем перекрыть реку». Это означало, что общественное мнение так просто не остановить. Эффект от пресс-конференции, которую провели маститые деятели Чунмуро, оказался сильнее стремительного течения реки.
[Стая гиен, охотящихся за сенсацией! Больше нельзя сидеть сложа руки!]
[Жертва плачет, а преступник смеётся.]
[Генеральный директор BS Entertainment, Ян Су Гап! Прокуратура провела срочное задержание и начала расследование!]
[Ночной обыск офиса BS Entertainment!]
Люди собирались вместе и громко высказывали своё мнение. Перед зданиями СМИ в Ёыйдо уже выстроились демонстрации, осуждающие беззастенчивых репортёров. Настолько велико было воздействие пресс-конференции, транслировавшейся в прямом эфире. Даже в телеиндустрии дошло до того, что ведущие новостей в девять вечера ставили во главе выпусков сюжеты, посвященные осуждению журналистов.
— Чья бы корова мычала!
Директор Ким Сон Хван цокнул языком. И неудивительно — телевидение, которое прежде действовало заодно с прессой, уловив настроения публики, молниеносно переменило курс.
— Не по душе мне эти телевещатели. Ни то, ни сё, как летучие мыши — то к одним примкнут, то к другим. Если, конечно, это и есть способ выживания взрослых людей, спорить не стану… но вот сижу я сейчас с тобой, Ён Гук, и сам не знаю, зачем всё это говорю.
Ким Сон Хван раздражённо выключил телевизор. Ён Гук, увидев в чёрном экране отражение своего лица, невольно округлил глаза. Казалось, тень, что долго лежала на его чертах, немного рассеялась.
— Ён Гук, ты правда не поедешь в наградную поездку?
— …
— В прошлый раз ты тоже не поехал. Тогда-то, понятно, график не позволял, но сейчас-то нет… Разве не жаль упускать такую возможность?
— Всё в порядке. К тому же я учусь.
— Ай-ай-ай, башка моя дырявая. Но всё-таки… если в наградной поездке не окажется сразу двух главных актёров…
— Я уже предупредил продюсера Ю. Объяснил, что из-за учёбы не смогу выбить из расписания целую неделю. Да и, честно говоря, не особо люблю летать.
— Вот это да. Всего-то и налетался, что по стране, а говоришь так, будто международные рейсы тебе надоели.
Ён Гук с лёгкой улыбкой пожал плечами. Если вспомнить прошлую жизнь, он действительно налетался до тошноты — и в путешествия, и в наградные отпуска, которые часто проходили на курортах.
— А зачем вы сегодня меня позвали?
— Ён Гук.
Директор Ким подался вперёд.
— Давай на время приостановим работу над проектами.
***
Буря, налетевшая подобно урагану, уже утихла, но в университете по-прежнему царил мир. В Чхондаме студенты группками наслаждались обедом, а под шатким старым деревом кто-то перебирал струны гитары, вкушая свою юность. Даже гуляя по кампусу, Ён Гук не мог выбросить из головы голос директора Ким Сон Хвана.
— Сказал как отрезал, конечно, но иначе ты бы и не прислушался. Вот смотри — едва пришёл в агентство, уже проверяешь, какие сценарии пришли в качестве следующего проекта. Любой другой актёр, удачно закончив работу, какое-то время бы жил в эйфории и кутил. А ты… будто одержим игрой.
— …
— Знаю, странно такое слышать от директора агентства, но мне бы хотелось, чтобы ты пока не брался за новые проекты, а отдохнул. Как бы ты ни был вынослив и полон сил, человек ведь не знает, когда сядет его батарейка. Даже рис, когда варят, оставляют на пару минут под крышкой. Тогда зёрна становятся клейкими, блестящими. Вот и ты, Ён Гук, потомись какое-то время. Это я тебе говорю не как директор агентства, а как дядька, который о тебе заботится.
«Потомиться…»
За всю актёрскую жизнь такого совета он ещё не слышал. Неудивительно — от директора агентства редко можно такое услышать. А ведь и правда: с юных лет он сыграл столько ролей, что совет Ким Сон Хвана «наслаждаться школьными годами» выглядел почти иронично.
Торопливость.
Наверное, всё это — от спешки прошлой жизни. Когда скитаешься по эпизодическим ролям, начинаешь понимать, какое счастье — просто играть. Жажда выйти на сцену сковывала всё тело снова и снова.
Это была не та жажда, что у актёров топ-уровня: те всегда могли утолить её глотком из источника. Для безымянного актёра, перебивающегося эпизодами, роль — словно спущенный с небес спасательный канат.
— Я ведь и правда везунчик.
Он встречал людей, что спешили вскочить в мчащийся поезд, но ещё ни разу — того, кто заставил бы его на миг остановиться и оглянуться вокруг. Кто напомнил бы, что дорога, казавшаяся прямой, на самом деле на каждом шагу была перекрёстком судьбы. Если бы тогда, на рынке Намхан в Йондо, его не заметил продюсер, то и с Ким Сон Хваном он никогда бы не встретился.
«Госслужащий».
Вспомнилось, как когда-то он сказал наставнику, что мечтает о такой работе. Выбрал её, чтобы, пусть и без роскоши, но счастливо жить с матерью. Если бы не вернулся в актёрство, судьба снова привела бы к иному перекрёстку. И тут…
— Какой ещё госслужащий?
— Ого, ты что, всерьёз собираешься к экзамену на госслужбу готовиться, Ён Гук?!
Перед ним стоял старшекурсник Ким Дон Джин — тот самый, что не уставал рассказывать о своей жизни в клубе регби, и от оранжевой формы которого тянуло потом. Ён Гук непроизвольно нахмурился от резкого запаха, а Дон Джин, будто в шутку, приобнял его за плечи.
— Ай, старший!
— Да у тебя же плечи — мечта регбиста! Такой талант пропадает зря.
Человек без всяких комплексов. Пожалуй, он был ему ближе многих однокурсников — те, бывало, держали дистанцию из-за того, что он актёр.
— Ладно, только ты сильно не переживай.
— ?..
— Ну, насчёт того недавнего шума. Ты же даже на пары не ходил несколько дней, я переживал. На всякий случай сделал конспект лекции профессора Шин Чон Гиля — хочешь, покажу?
Нет уж. Почерк у Дон Джина — как следы дождевых червей. Хотя, на то, чтобы поступить на юрфак Корейского университета, ума ему хватило.
— Всё нормально.
— Э, это не скромность — отказывать, когда старший заботится!
— Да просто у тебя почерк такой, что я ничего не пойму.
— Говорят же: у гениев почерк ужасный. Хе-хе.
У здания юрфака он вдруг сказал:
— Кстати, ты ведь знаешь, что в финале курса «Имитации уголовного процесса» будет групповое задание?
— Слышал.
— Так и думал, что ты в курсе. Ты же в середине семестра первое место взял. Хо-хо.
Дон Джин многозначительно усмехнулся. И тут Ён Гук спросил:
— Старший. Ты что, в таком виде на лекцию пойдёшь?
— А что?
Дон Джин посмотрел на свою оранжевую форму, явно не понимая, в чём проблема.
— Да от тебя же запах пота такой, что хоть топором руби.
Начинало казаться, что у него насморк хронический, иначе как можно не чувствовать настолько сильный запах? Да ещё колени и локти в пыли. С виду он был, скорее, студентом спортфака, чем юрфака.
Дон Джин распахнул дверь аудитории:
— Мы же молоды!
Глядя на его спину, исчезающую в классе вместе с клубами пота, Ён Гук усмехнулся. Рядом с этим человеком он словно становился не актёром Чан Ён Гуком, а обычным студентом.
***
Как и советовал Ким Сон Хван, Ён Гук сделал паузу в творческой деятельности и теперь, в образе студента, сидел на лекции. За кафедрой стоял пожилой профессор с пронзительным взглядом, увлечённо читая курс.
— Среди действующих законов ещё много тех, что требуют пересмотра. Например, вопрос о самовольном вмешательстве медицинского работника. Летом, когда все отправляются в горные ущелья, случается множество происшествий.
Сосредоточиться на лекции не получалось по одной простой причине — в нос бил такой резкий запах пота, что кружилась голова.
С каждой минутой казалось, что тот словно бродит, становясь всё крепче. А Ким Дон Джин, похоже, и не думал переодеваться, по-прежнему сидя в своей спортивной форме с невозмутимой улыбкой. Тут кто-то толкнул Ён Гука локтем и сунул ему записку.
— Передай ему.
Шин Джэ Хи кивнула в сторону Дон Джина. Ён Гук бегло глянул на текст и, как и ожидал, не ошибся:
[Ким Дон Джин, ты что, всем рассказываешь, что с регби пришёл?! Быстро переоденься, здесь тебе не стадион!]
Гнев виднелся даже в неровном почерке, будто нацарапанном в раздражении.
— В одном из случаев, — продолжал профессор, — в ущелье отдыхал молодой человек, и у него случился сердечный приступ. К счастью, неподалёку, вместе с семьёй, отдыхал пожилой врач.
Но спор между Шин Джэ Хи и Ким Дон Джином только накалялся. Запах пота стоял такой, что некоторые студенты уже морщились, но оборачиваться к источнику смрада не решались. Сам же Дон Джин, не смущаясь, сидел гордо, словно щеголяя формой, и внимательно слушал лекцию.
— Благодаря врачу парень остался жив, но он подал в суд, требуя крупную компенсацию за физический и моральный вред, так как при проведении сердечно-лёгочной реанимации ему сломали рёбра и повредили лёгкое. Несмотря на то, что при таких манипуляциях переломы рёбер — не редкость, суд встал на сторону молодого человека, сославшись на то, что во время процедуры он заявил об отказе. Этот случай — лишь одно из многочисленных свидетельств того, насколько ошибочен и невежествен действующий закон об экстренной медпомощи.
Шин Джэ Хи снова сунула Ён Гуку записку.
[Поторопись!]
Он оказался аккурат между ними — неудачная позиция. И тут…
— Ну что ж, кто может прокомментировать приведённый прецедент? — Пожилой профессор оглядел аудиторию, и их взгляды встретились.
— Студент Чан Ён Гук, выскажитесь.
По спине Ён Гука скатилась струйка холодного пота. Шин Джэ Хи виновато потупилась, а Дон Джин облегчённо выдохнул, радуясь, что вопрос достался не ему.
— Здесь не стоит навязывать людям мораль под страхом наказания, как во Франции с законом доброго самаритянина, — начал Ён Гук. — Нужны эффективные меры по улучшению действующих норм. Иначе это как вытащить утопающего из воды, а потом требовать за это деньги. Решать этот вопрос должны не только юристы, но и политики на всех уровнях.
— Отличный ответ, — профессор довольно кивнул. — Юрист обязан мыслить широко и с разных сторон.
В этот момент стрелка на часах отметила конец лекции. Пожилой преподаватель обвёл студентов взглядом и сказал:
— Как вы знаете, один из следующих экзаменов у нас будет по «Имитации уголовного процесса». Готовьтесь основательно в составе назначенных групп.
Групп?..
— Ах да, студент Чан Ён Гук, а в какой вы группе? В прошлый раз вы ведь пропустили занятие.
Сидящий рядом Ким Дон Джин медленно поднял руку.
Чёрт.
Обновлено: 02.02.2026