Том 7 Глава 123 — Эпизод 123

— Слышал слухи? Аудитория гудела, словно рыночная площадь. Буря промежуточных экзаменов улеглась лишь на прошлой неделе. Казалось бы, впереди фестиваль, и всем стоило бы радоваться, но интерес студентов был совсем не в нём. Неудивительно: университетский фестиваль считался самым скучным и непопулярным в стране. — Говорят, Чан Ён Гук занял первое место на экзамене по Основам конституционного права. — Что? А ещё слышал, он и в Теории уголовного права был первым. И… кажется, он ещё слушает Закон о реальных правах? — На том курсе профессор результаты не объявляет, но, по словам аспиранта, который проверял работы, у Чан Ён Гука был подавляюще лучший результат. — Хм… Главной темой обсуждения были вовсе не предстоящие гулянья, а рейтинги промежуточных экзаменов. Студенты, сидевшие в аудитории, не могли закрыть рты от удивления. Юридический факультет Корейского университета славился тем, что здесь собирались лучшие умы страны. Особенно сложными считались профильные предметы: объём конспектов был сравним с медицинскими факультетами, и учиться приходилось изо всех сил. Поэтому строгие профессора на курсах Теории уголовного права или Закона о реальных правах нередко доводили студентов до повторного прохождения дисциплин. «Да он точно инопланетянин…» Шин Джэ Хи невольно представила в голове лицо одного человека. Никак не могла понять, как такое возможно. Она сама была уверена в своих силах, но до Чан Ён Гука ей было далеко. Уже само то, что первокурсник полностью отказался от общеобразовательных предметов и с самого начала составил себе программу только из профильных курсов, было немыслимо. А уж обогнать старшекурсников и занять первое место — это и вовсе звучало как сюжет для романа. — Неужели и в Имитации судебного процесса он тоже будет первым? — Да ну, вряд ли. Этот курс считается самым сложным среди всех на бакалавриате, ну как первокурсник сможет выстрелить? Тем более профессор Шин Чон Гиль известен своей скупостью на оценки. Да и есть же наш неприступный бастион — Чжэ Хи. Разве она позволит кому-то себя обойти? Слухи, долетающие до ушей, заставили Шин Джэ Хи невольно вздрогнуть. «Разве я могу проиграть?..» В этот момент с загадочной усмешкой заговорил Ким Дон Джин: — Чжэ Хи, ты, похоже, на этом экзамене облажалась, да? — Да какое тебе дело. Важнее не оценка, а то, как ты учишься. Надо воспитывать в себе настоящий юридический склад ума. А ты, смотрю, неплохо сдал, раз такой спокойный. — Да я-то что… Для меня счастье просто не вылететь. Где та самая Шин Джэ Хи, которая раньше только о баллах и говорила? Кстати, спасибо за конспекты — благодаря им хоть пару заданий правильно сделал. Теперь спокоен. «Беспечный болван…» — Ён Гук! Эй, сюда, сюда! В этот момент в аудиторию вошёл Ён Гук. Дон Джин, взмахнув рукой, громко окликнул его. Как обычно, молчаливого парня засыпал разговорами именно Дон Джин: — Правда, что ты взял первое место на промежуточном по Основам конституционного права? — Просто повезло. — Вот это да! Я в прошлом году еле-еле F получил. А что с Имитацией судебного процесса? Уже экзамен был, наверное, есть ощущение, как написал? Сидевшая рядом Чжэ Хи делала вид, что не слушает, но уши навострила. Однако ответ Ён Гука был таким же безликим, как вода, разбавленная вином: — Так себе… — Да ты расслабленный какой! Скажи, как тебе удаётся так хорошо учиться, ведь у тебя же съёмки и куча дел? Поделись секретом. Если я снова получу академическое предупреждение, меня в тот же день вышлют в деревню с вещами. — Просто у меня хорошая память, особых секретов нет. — Да ну! Пусть в юриспруденции память важна, но ведь нужно ещё и понимать кучу противоречащих концепций, это не так просто. И на нашем факультете нет тех, кто не умеет зубрить — все ещё в школе были лучшими. Я всё больше думаю, что ты точно инопланетянин. Правда ведь, Чжэ Хи? — Я… э-э-э… Дон Джин, перестань нести чушь и готовься к лекции. Ты же знаешь, профессор Шин не из тех, кто после экзаменов начинает вести занятия вполсилы. С трудом проглотив свои истинные чувства, Чжэ Хи вытерла холодный пот. А Ён Гук, будто ничего не происходило, спокойно раскрыл учебник. Наблюдая за этим, Чжэ Хи почти поверила словам Дон Чжин: Ён Гук и правда походил на пришельца. В этот момент в аудиторию вошёл профессор — седовласый старик. *** Говорят, удача приходит внезапно. Разве не ради этого он ночами не спал, пытаясь совмещать съёмки в драме с подготовкой к промежуточным экзаменам? Ведь нельзя было допустить, чтобы, дерзко поменяв учебный план и выбрав сплошь профильные предметы, он в итоге получил академическое предупреждение. Наверное, именно потому, что он работал изо всех сил, хотя бы чтобы избежать пересдачи, результат оказался неожиданно хорошим. — Ён Гук, сегодня у тебя лицо прямо сияет. — Сегодня опубликовали результаты экзаменов. Они вышли лучше, чем я ожидал. А вы-то зачем меня внезапно позвали, директор? — Да просто хотел хоть раз увидеться. Иначе кто знает, когда ещё свидимся? Ты ведь всё время либо на занятиях, либо на съёмках, а в агентстве уже давно не появлялся. Ну и заодно кое-что важное сообщить хотел. На лице директора Ким Сон Хвана промелькнула озорная улыбка. — Что за новости? Если это связано с рекламными контрактами, то я уже сказал, что пока не собираюсь этим заниматься. — Эй-эй, не выставляй меня жадным боссом. Конечно, нет. На самом деле новости такие, что никакая реклама и рядом не стояла бы. Сам вчера ночью, как услышал, так до утра не сомкнул глаз — всё не мог понять, сон это или явь. Что же это за новость, если он так тянет интригу? Вдруг директор подался вперёд и поднял два пальца. — Новостей целых две. С какой начать? — Две? — По-хорошему, тебе должен был сам режиссёр Шин позвонить, но, видимо, подумал, что ты по уши в съёмках и не стал мешать, а связался со мной. — Режиссёр Шин… Вы имеете в виду Шин Сон Хёна? Не мучайте, рассказывайте уже. Директор, довольно усмехнувшись, наконец заговорил: — Шин Сон Хён женится. — Что? Ведь он же был закоренелым холостяком. Ещё во время съёмок «Исповеди священника» его отец из деревни жаловался, что сын никак не женится. В голове тут же всплыло воспоминание. — Неужели… та художественная выставка! В прошлом году они с Ён Су ходили на выставку и увидели там режиссёра Шина рядом с тётей Ён Су. Позже Ён Гук даже в шутку предлагал познакомить их. — О? Значит, ты уже догадывался? Его будущая жена — художница. Ну, режиссёр и художница — звучит как идеальная пара, правда? — Вот это да… Как говорится, «тихая кошка первая на печь запрыгнет». Казалось бы, суровый и холодный Шин Сон Хён никогда не интересовался отношениями, а тут вдруг так быстро сделал шаг. Но это ещё не всё. — И вторая новость… она действительно невероятная. — Даже более невероятная, чем то, что режиссёр Шин женится? Что же это? — Вчера ночью он сам, взволнованный, позвонил мне. Честно говоря, когда услышал это, я был настолько ошарашен, что и про свадьбу мгновенно забыл. Пока ещё нигде в прессе об этом не говорили. Что же это может быть? Если директор даже СМИ упоминает, дело явно серьёзное. Но сколько ни ломал голову, Ён Гук догадаться не мог. — Ён Гук, — сказал Ким Сон Хван, крепко сжав его руку и добавил: — «Исповедь священника» пригласили на Каннский кинофестиваль! *** [«Исповедь священника» приглашена в Канны!] [Новый талант Чунмуро, Чан Ён Гук, станет частью Канн?!] [Крупный дистрибьютор обсуждает повторный прокат режиссёрской версии «Исповеди священника»!] Как говорится, «у стен есть уши» — новость о том, что «Исповедь священника» приглашена на Каннский кинофестиваль, молниеносно распространилась в СМИ и вновь всколыхнула Чунмуро. Конечно, это был далеко не первый случай, когда южнокорейский фильм попадал в Канны. Например, ещё в 1980-х фильм «Чирисан» режиссёра Пэк Чан Хуна удостоился приглашения, и позже было ещё несколько подобных случаев. Но всё же… [Кинокритик Ким Чин Сон: «Исповедь священника» — редкий фильм, сочетающий коммерческий успех и художественную ценность. Даже если не говорить о наградах, само приглашение оставит заметный след в истории корейского кино.] Как сказал критик, это была редкая картина, объединившая коммерцию и искусство. Не зря же она стала первым фильмом в стране, собравшим более восьми миллионов зрителей. И даже высказывались мнения, что в ближайшие десять лет ни один фильм категории «19+» не сможет превзойти рекорд «Исповеди священника». — Ён Гук, я давно знал, что ты далеко пойдёшь! — Режиссёр Ким, да это вся Корея знала. Разве есть хоть кто-то, кто не знает, что Ён Гук уже звезда? В любом случае, поздравляю тебя! — Эй, Ким Ён Мин, да что ты понимаешь! Я ещё когда Ён Гук мелким был, сразу понял — талантливый парень. Ты же слышал, как режиссёр Ю тогда сказал? С тех пор я его как талисман оберегал. А теперь он на Францию выходит! Ох, да он же мировой звездой станет — это вопрос времени! На съёмочной площадке тоже было шумно — всех взбудоражила новость о Каннах. Но, как водится, находились и те, кого успех Ён Гука раздражал. — Ну что такого в этом приглашении на кинофестиваль, что все носятся, будто это чудо? Брат Хо Чун, тебе ведь тоже так кажется? — Да… но, Чон Сок, потише говори. — Да кого тут волновать? Почему старший актёр должен оглядываться на младшего? Говорил это актёр Ким Чон Сок, полный тёзка Сон Чон Сока. Красавец, стремительно набирающий популярность. Формально он дольше работал в актёрской среде, чем Ён Гук, начав ещё ребёнком, но из-за посредственной актёрской игры так и оставался на второстепенных ролях. — Брат, а в агентстве что-то говорят про новый проект? Ты же обещал, что выбьешь главную роль, а пока тишина. — Директор сейчас везде ищет варианты. И в Чунмуро, и на телевидении пробивает синопсисы, так что подождём немного. Нужно ведь сыграть в хорошем проекте. — Эх… да будь у меня нормальный сценарий, я бы уже звездой был. «Вот ведь… ударить нельзя, а злость кипит. Сначала научись играть». Менеджер Сок Хо Чун с трудом сдерживал раздражение. С любым другим актёром он бы так не разговаривал, но Ким Чон Сок — единственный сын главы агентства, родившийся с золотой ложкой во рту, потому и держался так нагло. — Этот Чан Ён Гук ничего особенного из себя не представляет. Честно, если бы роль Ён Сан Гуна дали мне, я бы справился не хуже. Даже внешне я гораздо лучше смотрюсь. — Чон Сок, тише хоть немного… — Почему я должен шептать? Тут ведь никого нет… И вдруг… — Эй, ну ты даёшь! — неожиданно раздался голос. Ким Чон Сок резко обернулся. Там, на складном туристическом стуле, сидел актёр Пак Сан Чхоль, игравший Чхо Сона. Лицо менеджера Сок Хо Чуна тут же побледнело. Только что он был уверен, что вокруг никого, а этот человек каким-то образом успел появиться незаметно. Пак Сан Чхоль нахмурился и, глядя прямо на Ким Чон Сока, отчётливо произнёс: — Хватит трепаться. Мешаешь читать сценарий. *** — Сцена номер пятьдесят девятая: «Тирания Ён Сан Гуна»! Предвестник кровавой бури надвигался. Министры, словно ступая по тонкому льду, старались любой ценой выжить в этой смертельно опасной атмосфере. А глаза короля, восседавшего на троне, блестели так зловеще, что казалось — он в любую секунду выхватит меч и обрушит его на головы придворных. — На этом утреннее совещание окончено. Министры невольно выдохнули, скрывая облегчение. Совещания проходили каждый день, но сегодня в воздухе чувствовалась особая напряжённость. По слухам, прошлой ночью множество чиновников исчезли бесследно. Придворный евнух Ким Чхо Сон знал об этом, но не осмеливался упомянуть — ведь всё происходило по воле короля. Закончив совещание, Ён Сан Гун поднялся. Чиновники, боясь хоть как-то преградить путь монарху, низко кланялись и расступались, словно море перед Моисеем. Но внезапно король окликнул кого-то. Это был льстивый приближённый Им Са Хон. Сгорбившись, он почтительно последовал за государем, будто сам стал евнухом. — Им Са Хон, сделал ли ты то, что я велел? — Ваше величество, ничтожный слуга исполнил приказ. Пленники связаны за дворцом Чхангёнгун, и вы можете увидеть их в любое время. «Что это значит?..» В разговоре короля и Им Са Хона сквозила тревожная нотка. Главный евнух Ким Чхо Сон поднял глаза и посмотрел на Ён Сан Гуна, но на лице государя не отразилось ничего читаемого. И тут… Завидев издали приближающийся кортеж, кто-то поспешно поклонился и остановился. — Разве это не мой брат? Это был младший сводный брат Ён Сан Гуна, князь Ли Хан. Он почтительно склонился перед королём, но тот, положив руку ему на плечо, спросил: — Что привело тебя с утра пораньше? — Ваше величество, я пришёл справиться о вашем здоровье… — Почему же я не вижу твоей матери? Наглый, дерзкий тон монарха заставил Ким Чхо Сона широко распахнуть глаза. Но Ён Сан Гун, будто ничего не произошло, продолжил: — Раз уж ты так хлопочешь о поисках своей матери, мне стоит тебе помочь. Когда-то наложницы покойного короля — госпожи Ом и Чон — уже были схвачены и связаны во внутреннем саду дворца Чхангёнгун. Причина проста: они участвовали в свержении низложенной королевы Юн и пытались возвести своих сыновей на трон. В этот момент Ён Сан Гун схватил князя за плечо и потащил его за собой. — В-ваше величество! Смотрящий на монитор режиссёр Ю Мён Хан, наблюдая за игрой Ён Гука, лишился дара речи. Каждое движение, каждая интонация передавали безумие и жестокость тирана так ярко, что казалось — перед ними сам кровавый монарх. И вдруг… Актёр Ким Чон Сок, игравший князя, споткнулся о камень и упал. По сценарию Ён Сан Гун должен был волочить его за плечо до самого сада дворца, но в этот момент Ён Гук неожиданно протянул руку, будто помогая подняться брату: — Ты не только глуп, но и слаб телом. Менеджер Ким Чон Сока, Сок Хо Чун, наблюдавший за сценой, уже представлял, сколько брани услышит от актёра после съёмки. Но, похоже, и этого не будет — Ким Чон Сок даже не успел взяться за протянутую руку. «Чёрт… колено болит…» Ситуация была непредвиденной, казалось, вот-вот прозвучит команда «Стоп!». Но режиссёр лишь поднял палец и сделал круговое движение в воздухе, показывая — продолжаем. Действительно, сцена выглядела даже лучше, чем по сценарию. Однако актёр Ким Чон Сок никак не мог выкрутиться. Его актёрское мастерство и импровизация были слишком слабы. И тут… — Я сам тебя подниму. Было ли это адресовано партнёру, который не справился с импровизацией, или Ён Гук настолько вжился в образ, что действовал как сам Ён Сан Гун — понять было трудно. Но в его глазах заполыхала буря эмоций — гнев, презрение, холодная решимость. Стиснутые пальцы резко вцепились в узел на макушке. Ким Чон Сок вздрогнул, ошеломлённый неожиданной хваткой. Его рывком подняли за волосы, не дав времени ответить или сыграть сопротивление. Губы предательски задрожали, будто именно так и было написано в сценарии. А встретившись взглядом с Ён Гуком, Ким Чон Сок почувствовал, как ноги подкашиваются. «Ч-что это за глаза…» Во взгляде партнёра горело безумие — такое, будто он и вправду мог убить его прямо здесь.