Проведя всю зиму в спячке, лягушка осторожно высунула голову. На полях, занесённых снегом в разгар зимних морозов, теперь буйно разрастался молодой ячмень.
Семена, рассыпанные на открытом поле прошлой ночью, уже успели вымахать так, что выпустили стрелки, придавая зелени ещё большую насыщенность. Прежде как долго приходилось смотреть лишь на величественный и строгий дворец, что сердце невольно забилось быстрее при виде такой просторной и свежей картины.
— Режиссёр Ю, мне, знаешь ли, куда больше нравится снимать вот такие ячменные поля, чем пышные дворцы. И в детство возвращаешься, и вон — глянь туда, лягушки скачут, аж слюнки текут… Как ни странно, но стоит оказаться на полях, полных ячменя, сразу пахнет картошкой.
— Картошкой?
— Когда ячмень убирают, солому жгут. А в детстве мы, ребятнёй, сперва картошку потихоньку воровали, потом, когда на поле жгли ячменную солому, тайком запекали её в золе и ели. Сидишь, смотришь, как солома горит, откусываешь огромный кусок картошки, а дома, как вернёшься под вечер, мать пониже спины надает. Весь ведь в саже с ног до головы. Эх, теперь это уже только воспоминания.
Оператор Ким Док Хён, глядя на открытое поле, вспоминал былое. Пусть собеседник и не мог разделить с ним ностальгию, но, глядя на переливающиеся зелёными волнами колосья молодого ячменя, можно было хотя бы смутно уловить те ощущения.
Продюсер Ю с лёгкой улыбкой повернул голову. Там, неподалёку, молодой человек неподвижно стоял, глядя на ячменное поле.
Под широкополой шляпой, в развевающемся дофу, он и издалека выглядел настоящим дворянином — слишком уж благороден был его облик. В этот момент продюсер, подходя к Ён Гуку, протянул ему стакан горячего кофе.
— Ён Гук, о чём это ты так задумался?
— Да так… Вспомнилось. В детстве мама иногда ела ячменную кашу с толчёным бататом. И мне тогда казалось, что это вкуснее риса. Я даже плакал, что мама одна ест вкусное. А потом понял, что всё это было просто потому, что дома не было риса… Наверное, глупо, да?
— Глупо… — усмехнулся продюсер.
— Кстати, а кто это там, вдалеке? Не похоже на массовку.
На вопрос Ён Гука продюсер, проведя пальцем по переносице, ответил:
— Да в последнее время столько звонков в драматический отдел поступает! От прессы, от всевозможных медиа — все хотят попасть на съёмочную площадку. Видимо, каждый надеется хоть краешком причаститься. Но шанс выпал нашим «Новостям шоу-бизнеса».
Иначе и не скажешь: рука всегда тянется к своему. Тем более, драма «Ён Сан. Тайна короля» с каждой серией набирала всё больший рейтинг.
К середине сериала он перевалил за 36,8%, так что неудивительно, что интерес масс только рос. В этот момент у ног обоих мужчин внезапно проскочила озёрная лягушка.
— Знаешь ведь, что сегодняшнее место съёмки кишит лягушками?
— Ещё бы. Как только приехали, их кваканье было такое громкое, что я подумал, что попал не на ячменное поле, а на лягушачье.
— Вот в этом и проблема. Актриса Чха терпеть их не может, в машине сидит и выходить не хочет. Говорит, у неё фобия. Мол, в детстве отец, ради пользы, приготовил ей лягушачьи лапки…
Ён Гук обернулся. И правда — машина актрисы Чха Хе Джин стояла неподвижно, дверь так и не открывалась. Вот почему она всё время не покидала салон.
— И долго она собирается сидеть там?
— Сейчас у неё интервью. Раз не выходит, репортёр прямо в машину к ней и забрался.
Хм.
В этот момент автомобиль, в котором сидела Чха Хе Джин, неожиданно закачался.
Что это? Танцуют, что ли, там внутри?
Продюсер, глядя на поле, продолжил:
— Если вдруг во время съёмки появится лягушка, ты её тихо убери. Только без импровизации, как в прошлый раз.
— Это в какой?
— Когда мы на рынке Чагальчи снимали, ты же тогда в актрису Пак кинул рыбиной. Вот чтобы актриса Чха тебе тем же не отплатила — предупреждаю.
Кваканье лягушек раздавалось особенно громко, словно они и впрямь понимали, о чём идёт речь. Глаза Ён Гука, глядевшего на бескрайнее поле, лукаво прищурились.
***
В салоне машины актриса Чха Хе Джин хмурилась. По её виду было ясно — настроение у неё отвратительное. Причина была проста: съёмочная площадка находилась на продуваемом всеми ветрами поле, а вокруг кишмя кишели ненавистные лягушки.
— Госпожа Чха Хе Джин?
Из раздумий её вывел голос репортёра. Опомнившись, Хе Джин увидела, что напротив неё всё ещё сидит журналист из шоу «Новости шоу-бизнеса».
— Жёлтая юбка и расшитый жакет вам необыкновенно идут. Не знаю, можно ли так говорить, но, глядя на вас, кажется, будто передо мной лучшая кисэн эпохи Чосон — настолько правдоподобно вы передали атмосферу того времени.
— Ах… спасибо.
— Когда вы получили роль Чан Нок Су, общественность была в полном восторге. Все гадали, сможете ли вы с актёром Чан Ён Гуком, который стремительно набирает популярность, составить гармоничный дуэт. А как вы сами считаете, насколько вы с ним сработались?
Чан Ён Гук?
Хе Джин украдкой взглянула через окно на Ён Гука. Она признавала — для своего возраста его игра была выдающейся. Вспомнилось, как однажды она попыталась импровизировать и едва за это не поплатилась. Но этим всё и ограничивалось.
— Как актёр Чан Ён Гук — великолепен. Хоть он и мой «младший коллега», учиться у него есть чему.
— А лично?
— Простите? Лично… мы никогда не общались вне съёмок, так что не знаю.
— Ну что вы… когда молодые парень и девушка в двадцать с лишним лет работают вместе, разве не возникают чувства?
— Честно говоря, он для меня не мужчина, а скорее младший брат.
— Младший брат?
Глаза репортёра округлились. Неудивительно — Чан Ён Гук был самым желанным партнёром для актрис во всей кино- и телеиндустрии.
Хотя он моложе, физически парень был сложен не хуже спортсмена, да и актёрское мастерство для его возрасте было уникальным.
— Просто он ощущается как младший брат, хоть и крупный.
На самом деле это было неправдой. Иногда Чха Хе Джин чувствовала себя неловко рядом с Ён Гуком. Несмотря на разницу в возрасте и опыте, стоило оказаться с ним лицом к лицу, и казалось, что она встретилась с маститым ветераном сцены. Возможно, именно поэтому она старалась держаться от него подальше — чтобы избавиться от этого странного чувства.
— Можно сказать, что вы слились с образом Чан Нок Су. Историки пишут, будто она относилась к Ён Сан Гуну как к ребёнку.
«Вот это интерпретация…» — мысленно усмехнулась Хе Джин, но признала про себя: хороший журналист.
— В этом есть доля правды.
— Может, расскажете какой-то случай со съёмок? Что-то, связанное с Чан Ён Гуком, что запомнилось…
Репортёр явно пытался вытянуть историю именно про Ён Гука. И не зря — сейчас он был самым обсуждаемым актёром в стране. Чха Хе Джин тоже считалась одной из главных красавиц корейского кино, но с нынешней популярностью Ён Гука ей было не сравниться.
Неудивительно — сначала он получил «Голубого дракона» как лучший актёр, затем добился идеального результата на вступительных экзаменах и поступил на юридический факультет Корейского университета, а теперь ещё и рейтинг исторического сериала «Ён Сан. Тайна короля» превысил 36,8%.
— Случай… — протянула Хе Джин.
Она хотела подшутить над Ён Гуком, но в голову ничего не приходило. После каждой сцены они просто обменивались словами вроде «спасибо за работу» — и расходились.
Если вспомнить, что большинство партнёров-мужчин испытывали к ней симпатию, это было странно.
«Неужели я совсем непривлекательна?» — мелькнула мысль.
Хе Джин незаметно бросила взгляд на Ён Гука. Но тот, будто ничего не замечая, продолжал беседовать с продюсером. В этот момент…
— Ой… а как это лягушка в машину попала? — удивлённо произнёс репортёр, глядя на пол.
Хе Джин, взвизгнув, мгновенно поджала ноги. Она ведь специально давала интервью в салоне, чтобы избежать встречи с мерзкими тварями. Как же она сюда пролезла?!
— Бы… быстро выгоните её! — завизжала актриса.
Машину затрясло так, словно внутри случилось землетрясение.
***
— Сцена номер пятьдесят семь: «Ли Юн и Чан Нок Су на ячменном поле»!
Словно ястреб, высматривающий мелькающую в весенних водах рыбу, камера зависла в небе и сверху обозревала героев. Затем, подобно птице, пикирующей вниз, объектив приблизился, выхватывая из зелени узкой тропы две фигуры, медленно идущие рядом.
— Ваше Величество, что-то сегодня вы молчаливы, — произнесла Чан Нок Су.
Ён Сан Гун Ли Юн ответил лишь горькой усмешкой. Сейчас, в этот самый момент, в чертогах дворца, на троне, должен был восседать его двойник. А он сам, скрываясь от взоров министров, бродил по этой бескрайней равнине, затерявшись среди молодых ячменных колосьев.
Прошла неделя — короткий ли срок, долгий ли — но тревога о том, справится ли младший брат с возложенной на него ношей, не покидала его сердца.
— Нок Су, тебе не любопытно, как я смог покинуть дворец и столь долго пробыть вдали от него?
— Для меня важно лишь, чтобы ваше здоровье было крепко, — тихо ответила она. — Остальное меня не тревожит.
— Даже эта мирная травинка на ветру спокойнее дворцовых интриг, — сказал Ли Юн, оглядываясь вокруг. — Если бы все, как ты, носили в сердце лишь умиротворение, не было бы смут.
Исполняющая роль Чан Нок Су актриса Чха Хе Джин склонила голову, кротко улыбаясь. Ли Юн, освещённый мягким весенним солнцем, шёл по просторному полю, а чуть позади, держа дистанцию, следовал командир дворцовой стражи Ким Хо Ин.
— Эти волны зеленеющего ячменя — словно божественный пейзаж, — произнёс Ли Юн. — Если бы я мог пригубить здесь вина, был бы счастливее любого бессмертного. Но моё тело слишком слабо, чтобы пить. Придётся утешиться песней… Нок Су, потанцуешь для меня?
— Раз уж это повеление государя, я бы танцевала даже на льду замёрзшей реки, — ответила она.
Ли Юн сорвал травинку, росшую у края тропы. В памяти всплыло блеклое, давнее воспоминание: мать срывала такие же у каменной стены дворца Чхандок и играла на них для маленького сына. Он поднёс к губам травинку и подул — грустная, древняя мелодия пронеслась над ячменным морем.
Скрип крыльев снующих кузнечиков и гулкие крики лягушек, пробудившихся после зимней спячки, сливались в общий весенний хор. Чан Нок Су, играя жёлтыми складками юбки, закружилась в танце. И вдруг…
Прыг!
Лягушка, взметнувшись, упала прямо на её юбку. Продюсер Ю, следивший за процессом через монитор, распахнул глаза и перевёл взгляд на съёмочную площадку. Как и ожидалось — лицо актрисы Чха Хе Джин, исполнявшей роль Чан Нок Су, побелело, будто из неё высосали кровь.
«Остановить съёмку?» — мелькнула у мужчины мысль.
По сценарию это должна была быть цельная, непрерывная сцена — светлый, мирный весенний момент между Чан Нок Су и государем. Но неожиданный «гость» исказил выражение актрисы, и, похоже, придётся прерывать съёмку…
Однако в этот миг:
— Нок Су, почему ты вдруг остановилась? — мягко произнёс Ли Юн.
Исполнитель роли, Ён Гук, неспешно подошёл к застывшей актрисе и, наклонившись, аккуратно сложил ладони вокруг лягушки, карабкающейся по её юбке. Будто зная, куда ей нужно, лягушка сама прыгнула в его руки. Ли Юн, словно ничего необычного не произошло, вернул её обратно в траву, добавив с улыбкой:
— Видимо, лягушка решила, что ты — пышно цветущая рапсовая гроздь. Как тут не ошибиться, если даже без её аромата ты столь ослепительно красива.
Обновлено: 02.02.2026