— Ён Гук, ты знаком с актёром Сон Хва Воном?
Услышав вопрос директора Ким Сон Хвана, Ён Гук поднял голову. Они только что закончили разговор по поводу рекламного контракта. Как говорится, «куй железо, пока горячо» — прошло всего несколько дней после встречи с Сон Чон Соком, а в агентство уже успели позвонить.
— Сон Хва Вон хочет с тобой встретиться. Говорят, ты уже согласился.
— Да, я недавно встретился с братом Чон Соком, он говорил, что Сон Хва Вон хотел бы увидеться со мной, я ответил «окей». Не знал, что он ещё и в агентство позвонит.
— Это тот самый актёр Сон Чон Сок, с которым ты когда-то снимался в независимом фильме? Я так и думал… Из-за звонка Сон Хва Вона даже наш менеджер Ким удивился. Но с его стороны это вежливо — он просто хотел уточнить через агентство, вдруг ты не решился отказать из-за того, что это просьба Чон Сока.
Парень и раньше, и сейчас оставался человеком прямым и честным. Когда-то, будучи безымянным актёром массовки, Ён Гук попросил у него совета, и тот без колебаний поделился своим опытом.
— Не переживай, что ты всего лишь актёр второго плана. Рано или поздно шанс обязательно представится. Насколько я тебя знаю, ты не упустишь его. Никогда не бросай актёрскую профессию — однажды наступит день, когда ты сам окажешься на моём месте.
В прошлой жизни он был, пожалуй, единственным другом и коллегой, рядом с которым Ён Гук не ощущал комплекса неполноценности. Но из-за своей замкнутости и проблем с общением он сам же и отдалился от него.
— Слышал, сейчас этот Сон Хва Вон — новая звезда Чунмуро? Я заметил, что многие актёры, к которым я присматриваюсь, один за другим проявляют интерес именно к тебе.
— И кто же ещё хотел со мной встретиться?
— Ты бы знал, сколько агентств только и ждут, когда закончится твой контракт. Не удивлюсь, если и Сон Хва Вон по наводке своего директора пытается осторожно тебя прощупать.
— Нет, он не из таких людей. Но всё же кто ещё хотел встретиться? Заинтриговали…
— Коммерческая тайна, — директор Ким с игривой улыбкой сделал вид, что застёгивает молнию на губах. Ён Гук едва сдержал смех.
— Отлично, тогда просто передайте, чтобы он приехал прямо на съёмки. Я ведь всё равно надолго останусь в Ёнине.
***
Большинство «голубых фишек» Чунмуро обладают чем-то особенным. Одни поражают живой, будто дышащей достоверностью игрой, другие — импровизацией и чувством юмора, способным затмить любого комика, третьи — мастерством перевоплощения, что заставляет зрителей замирать в восхищении. Но главная сильная сторона актёра Сон Хва Вона заключалась в ином — в его чистой, почти неземной невинности.
— Сегодня вы отлично поработали, — кланяясь каждому члену съёмочной группы, благодарил он. Чтобы говорить о «чистоте» мужчины, достаточно приглядеться к его виду: лицо белое и нежное, словно у учёного, а в уголках губ играет простодушная улыбка, напоминающая деревенского щенка.
Неудивительно, что среди поклонниц её называли улыбкой, что рождает истории о верной любви.
— Хва Вон, сегодня ты молодец, — сказал менеджер. — А завтра нужно будет поехать на телеканал на встречу по поводу новой работы. Зайдёшь перед этим в салон?
— Нет, зачем? Всё равно это просто встреча с режиссёром и сценаристом. По-моему, будет даже лучше прийти в повседневном виде — честнее выглядит.
— Ты можешь так говорить только потому, что тебе повезло с внешностью. Некоторые актёры и шагу не сделают за порог дома без полного макияжа.
— Кстати, брат, ты связывался с Сонвон Энтертеймент?
В глазах Сон Хва Вона ясно читалось нетерпение.
— Я как раз хотел об этом поговорить. Сказали, что актёр Чан сейчас очень занят и выкроить время для отдельной встречи не может. Но предложили, если тебе будет удобно, заехать прямо на съёмочную площадку. Я не говорил тебе раньше, думал, ты устал после съёмок. Но если прямо сейчас поехать в Ёнин, можно его увидеть.
— Правда, на съёмки можно?
— Да. Но ты точно хочешь просить у Чан Ён Гука совет? Честно говоря, мне кажется, это лишнее. Он просто удачно подобрал проекты и благодаря этому выстрелил. А ты уже завоевал имя в Чунмуро, скоро выйдешь в сериалы — и всё, крылья за спиной распахнуться. Как по мне, ты Чан Ён Гуку ничем не уступаешь.
Сон Хва Вон мягко улыбнулся. Он понимал: менеджер говорит это, чтобы поддержать его. Но объективно и по собственным ощущениям он сильно отставал от актёра Чан Ён Гука.
Сейчас его называли «голубой фишкой Чунмуро» и популярность росла, но это было слишком громкое звание. В детстве белоснежная, утончённая внешность привлекала внимание, но кто знал, что позже она станет его оковами?
Нежные, словно у наследного господина, черты лица приводили к тому, что он раз за разом получал одинаковые роли и играл одних и тех же персонажей. Он боялся, что застрянет в этом образе, и от него уже не избавится.
Сжав кулаки, он вспомнил момент, когда в мире кино его взгляд впервые зацепился за Чан Ён Гука. Оба были ровесниками, начали актёрскую карьеру с детских ролей. Но пути у них были совершенно разными.
«Как он так играет?»
Даже через экран ощущался его мощный темперамент, игра потрясала до глубины души. А его фильмография… Каждая работа — другой образ. От «первой любви нации» до беспощадно жёсткого священника и дерзкого аристократа, показанного на театральном фестивале.
Трудно было поверить, что Чан Ён Гук — всего лишь парень чуть за двадцать. Как он мог так менять амплуа, снова и снова показывая совершенно новую игру?
— Хва Вон, — сказал менеджер, пока они ехали по направлению съёмочной площадки в Ёнине, — помни мои слова. Шоу-бизнес — не спринт, а марафон. Неважно, кто раньше рванёт вперёд. Я уверен, что ты скоро станешь большой звездой. Титул «первая любовь нации» уже занят — так пусть будет «чистый парень нации».
Но Сон Хва Вон, глядя в окно, всё ещё думал только об одном человеке.
***
Согласно неофициальным хроникам, десятый правитель Чосона, Ён Сан Гун, время от времени принимал во дворце не придворных врачей, а народных лекарей.
По словам знаменитого столичного лекаря Ю Ык Джуна, утверждавшего, что лично осматривал государя, тот с юности страдал тяжёлой болезнью лёгких и не должен был дожить даже до тридцати лет. Однако было ли это правдой, никто достоверно не знает.
— Гёль, дальше тебе придётся постепенно показываться вместо меня и взойти на трон. Как старший брат я хотел бы заботиться о тебе и официально занять место в Совете, но не могу — и мне больно от этой мысли. В течение недели, пока я тайно буду лечиться у врача, я не появлюсь на публике. Носи королевскую одежду и исполняй обязанности за меня.
На заседании учёного совета спина простого мясника Ли Гёля была покрыта крупными каплями пота. Непривычно тяжёлый для него гоннёпхо (парадное облачение государя) словно давил на плечи, а взгляды министров обвивали, как цепи. Разумеется, лишь телохранитель в форме королевской стражи, Квак Сан, замечал странности в поведении «государя».
— Ваше Величество, как правитель и отец народа вы не должны отменять заседания учёного совета. В двадцатой главе «Срединного учения» сказано: чтобы управлять Поднебесной ради процветания государства, нужны девять добродетелей. Среди них — внимательное отношение к советникам и уважение к их мнениям. Как же вы можете прерывать заседания?
Министры наперебой, с надрывом в голосе, взывали к нему. И было отчего — король внезапно заявил, что в течение семи дней не будет проводить по три ежедневных заседания, как это заведено.
— С начала династии ни один государь не прекращал проведение заседаний. Ваш покойный предок, Се Джон Великий, проводил их больше всех. А вы вдруг хотите их отменить — это неправильный поступок, Ваше Величество, прошу вас внять нашим словам!
— Услышьте нас, Ваше Величество!
Гул голосов сотрясал зал. Мысли Ли Гёля были спутаны до предела, голова готова была расколоться. Он, конечно, при помощи Квак Сана успел выучить дворцовый этикет, но «Срединное учение», «Великую науку», «Книгу перемен» и прочие конфуцианские каноны он никогда даже не открывал — откуда же ему знать их содержание?
Телохранитель Квак Сан уже собирался вступиться и заговорить, но тут полы королевской одежды взметнулись — Ли Гёль решительно поднялся с места.
— Министры, верно ли, что заседания вы проводите во благо народа?
— Ваше Величество, разве можем мы лгать? Мы следуем учениям мудрецов, чтобы управлять страной справедливо…
— Довольно!
От резкого окрика «государя» один из чиновников Академии Хунмун сразу умолк.
— За последние два дня я видел, что на этих заседаниях вы заботитесь не о народе. Вы все лишь представляете интересы своих кланов и пытаетесь каждый в свою пользу учить меня. Если действительно хотите знать о бедах простого люда, разве можно сидеть здесь и слушать старые поучения? Следует увидеть, как живёт страна, что происходит на рынках!
— Ваше Величество, но для этого есть прошения, что поступают со всех земель…
— Одним предложением можно обмануть тысячи людей! Как мне верить тому, чего я не видел сам? Принесите прошение из Камчхонни.
Придворный чиновник подал свиток. Ли Гёль громко прочёл:
— Петиция управляющего Нам Чу Тэка из Камчхонни. Вследствие наводнения урожай погиб, и, чтобы накормить голодающих, казна была открыта. Он просит снизить налоговую ставку для Камчхонни в этом году. Если верить лишь этому прошению, управляющему Нам Чу Тэку следовало бы не только снизить налоги, но и щедро его наградить. Однако…
Взгляд Ли Гёля стал жёстким. Когда-то, ещё простым мясником, он часто бывал в Камчхонни и знал правду: Нам Чу Тэк был продажным чиновником, высасывающим кровь из крестьян. Наводнение действительно уничтожило урожай, но налоги он всё равно собрал, и кладовые не открыл.
— В этой петиции ловко смешаны правда и ложь. Урожай погиб — да. Но крестьяне платили налоги, и казну не открывали. Более того, этот чиновник просит снизить налоговую ставку и пытается этим обмануть трон! Сколько же таких фальшивых доносов поступает со всех концов Чосона?!
Гневно обведя министров взглядом, Ли Гёль заявил:
— Повелеваю: вместо того чтобы в течение семи дней проводить заседания учёного совета, проедьтесь по всей стране и тайно разузнайте о коррупции чиновников и жизни простого народа. Без прикрас и лжи. Таково задание, что правитель даёт своим подданным!
***
У одного из автоматов, стоявших в стороне от съёмочной площадки, неподвижно застыл Сон Хва Вон. Он больше не мог продолжать наблюдать за процессом съёмок. Чем дольше он смотрел, тем сильнее в груди поднималось непонятное чувство, заставлявшее сжимать кулаки.
Хотя они были почти ровесниками, игра Чан Ён Гука настолько завораживала, что хотелось воскликнуть от восторга. Чтобы подавить этот порыв и скрыть трясущиеся руки, Хва Вон заставил себя отвернуться и отойти от площадки.
— Вы здесь?
Неизвестно, сколько прошло времени, когда сцена закончилась, и Ён Гук подошёл к нему. Застигнутый врасплох, Сон Хва Вон поспешно склонил голову.
— Здравствуйте. Я актёр Сон Хва Вон. Простите, что вот так внезапно пришёл на площадку. Очень хотел лично увидеть вас.
— Да что вы, брат Сон Чон Сок всё рассказал. И… вы ведь старше меня на три года, можно говорить свободнее. Правда, странно, да? Всего в десяти шагах величественные карнизы дворца, а здесь, рядом, стоит автомат с напитками.
Он ещё не успел сменить костюм, потому что сразу пришёл навстречу. У Хва Вона было множество вопросов, но язык его словно не слушался. Как же иначе, если, наблюдая за игрой парня, он так остро почувствовал собственную неполноценность? Поняв его смятение, первым заговорил Ён Гук:
— Слышал, ты хотели меня о чём-то спросить… наверное, это связано с актёрской игрой?
— Да. Я всё время чувствую, что играю слишком однообразно. Разговаривал с другими старшими актёрами в агентстве, но толком решить проблему не получилось. Потом случайно посмотрел фильм с твоим участием… И до сих пор поражён: ты ведь моего возраста, а каждый раз на экране воплощаешь совершенно разных персонажей.
«Он честный», — подумал Ён Гук. Как когда-то сам Сон Хва Вон давал ему искренние советы, так и сейчас он говорил без прикрас. Обычно актёры не решаются раскрывать чужим людям свои слабости, но этот человек говорил прямо. Ён Гуку было нетрудно догадаться, в чём корень его сомнений.
«Наверное, он мучается из-за имиджа», — подумал он.
Парадоксально, но парень получил известность благодаря своей чистой, невинной внешности, из-за чего список ролей для него ограничивался похожими типажами. Со временем игра бы естественно окрепла и стала глубже, но самому актёру это казалось мучительным. Сделав паузу, Ён Гук повторил слова, которые когда-то услышал от Хва Вона:
— На самом деле я видел все твои фильмы: «Рассвет молодости», «На земле», «Ноябрьское Рождество»…
— Мне даже неловко… хоть фильмография и большая для моего возраста, но все роли похожи одна на другую.
— Почему ты этого стесняешься?
— Что?
Он искренне не понял.
— Есть множество актёров, которые отдали бы всё, чтобы сыграть хотя бы одну из тех ролей, что исполнил ты. Если ты считаешь свои собственные работы постыдными, то это огромное неуважение к другим актёрам и к режиссёрам, что доверяли тебе.
Сон Хва Вон замер. Он внезапно понял, что сам себя разрушает собственными страхами и навязанными рамками. Следующие слова были словно ведро холодной воды на голову:
— Как куколка сбрасывает кокон и становится бабочкой, так и актёрская игра — процесс освобождения. Не держи себя в оковах придуманных тобой же границ. С моей точки зрения, ты гораздо более ценный актёр, чем сам думаешь. Настанет день, когда ты разорвёшь эту оболочку.
В этот момент помощник режиссёра дал знак: съёмочная группа готова к следующему дублю. Ён Гук достал из автомата бумажный стакан с напитком и протянул его Хва Вону:
— Выпей. И остынь немного. Прости, если был резок.
Хва Вон уже хотел признаться, что не пьёт кофе, но передумал. Никогда прежде чашка горячего напитка не казалась такой ценной. Уходя, Ён Гук оглянулся и добавил:
— В следующий раз говори со мной свободно, брат Хва Вон.
Сон Хва Вон удивлённо распахнул глаза и коротко кивнул. Потом опустил взгляд на стакан — внутри был не кофе, а молочно-белый ячменный чай.
«Как он узнал?»
Смотря на удаляющуюся фигуру Ён Гука, Хва Вон только дивился: откуда парень узнал, какой напиток его любимый?
Обновлено: 02.02.2026