Зверь-мужчина.
Это новое словцо появилось после выхода в эфир исторической драмы «Ён Сан. Тайна короля». Парадоксально, но выражение, которое должно было засиять лишь спустя десятки лет, возникло так стремительно. Всё из-за одной сцены — отжиманий наследного принца.
Стиснув зубы, он изнурял себя тренировками, готовясь к политическим интригам и покушениям убийц, которые могли подстеречь его в любой момент. Напряжённые мышцы, которые подчеркивало мерцание рассвета, были достаточно сильны, чтобы всколыхнуть сердца множества женщин.
— Просто с ума сойти! Никогда ещё не видела столь рельефную спину. И ведь он даже не бодибилдер! Как такое вообще возможно?
— Да что ты! Когда он играл мясника Ли Гёля, держа топор, жилы на руках прямо вздувались! Честно говоря, мне Ли Гёль понравился куда больше, чем Ли Юн. Такой грубый, настоящий мужчина. Слушай, может, когда он придёт на лекцию, попросим у него автограф?
— Эй! Раз уж вас так завели его отжимания, приходите лучше в клуб регби! Вы вдвоём были бы отличными менеджерами. Как насчёт этого? Набор ещё не закончен.
— Ах, старший, ну что вы!..
Аудитория гудела от разговоров о Ён Гуке. Впрочем, неудивительно — с выходом «Ён Сан. Тайна короля» в стране случился настоящий бум исторических драм. Более того, успех доказывал: именно фьюжн-драма, а не классика сумела покорить взыскательную публику. Студент третьего курса юрфака Ким Дон Джин, ворча, вернулся на место.
— Да что они все так регби ненавидят? Везде только и твердят «зверь-мужчина, зверь-мужчина». А настоящие звери — все у нас, в регби! Ты же согласна, Чжэ Хи?
— Не знаю… Но ты сам-то почему ни в один клуб не вступил, кроме регбийного?
— А что толку? Всё равно там только о госэкзамене болтают. Понятно же, что придётся засесть и зубрить. А так хоть будет что вспомнить о студенчестве. Да и я вообще-то не собираюсь с первого раза экзамен сдать.
— Ты так в армию угодишь.
— Злюка! Где твоё дружеское расположение к однокурснику, а? Ну, если возьмут в армию — значит, судьба такая. После выпуска засяду за подготовку, а не выйдет — что поделать. Зато когда ты с экзаменом справишься и адвокатскую контору откроешь, возьмёшь меня к себе. Ладно? Менеджером клуба регби точно не хочешь стать?..
— Нет. Я же глава студсовета. И так дел полно, куда уж мне ещё. Дон Джин, у тебя что, и мозг сплошь из мышц состоит?
Весна — пора пышного цветения сакуры. Центральная аллея Корейского университета была переполнена шумом из-за набора в студенческие клубы. В такой мягкий, солнечный день все вокруг говорили о свиданиях и групповых встречах, но на юридическом факультете атмосфера была куда напряжённее.
Близилось объявление результатов первого этапа госэкзамена по праву. Шин Чжэ Хи, тоже прошедшая испытание, не могла не волноваться. Но больше всего её мысли занимал один-единственный человек.
— Смотрите, Ён Гук пришёл!
«Ох уж этот нахал…»
Неоспоримо, ближе всех к Чан Ён Гуку на факультете был студент третьего курса Ким Дон Джин. Да и внешне он походил скорее на студента физкультурного ВУЗа, чем на будущего юриста. Подойдя к Ён Гуку, он по-братски закинул руку ему на плечо.
— О, зверь-мужчина! Спина у тебя — просто камень!
— Ох, старший, с утра опять за своё…
— Слушай, а может, вступишь в клуб регби? Ты явно создан для него! Только посмотри на свои крепкие бёдра. Обычно кандидаты проходят отбор, но я договорюсь с председателем и устрою тебя без тестов. Ну?
— Нет. И хватит меня тащить.
— Да ладно тебе! Ты ведь не какой-то изгой, чтобы сидеть всегда на задней парте и молча зубрить. Какой тут настрой появится? Давай, без разговоров, пойдём вместе. С сегодняшнего дня садишься рядом со мной.
— Вы же не собираетесь просто расспрашивать меня по сложным задачам?
— Ха-ха! Какой умный младший!
На самом деле Чан Ён Гук ничуть не уступал другим студентам в юридических знаниях. Более того, его умение замечать детали и предугадывать правовые решения вызывало у профессоров восхищение.
В этот момент Шин Чжэ Хи, заметив, что Ён Гук садится рядом с ней, вздрогнула от неожиданности. Она даже отвернула голову, лишь бы не встретиться с ним взглядом.
Дон Джин, как всегда, не уловил обстановку и заговорил:
— Чжэ Хи, ну что ты! Наш зверь-мужчина пришёл — хоть бы поздоровалась!
«Ах ты, чёртов болтун…»
***
По аллеям университета, усыпанным опавшей сакурой, шёл парень с широкими плечами. Лепестки, прилипшие к его кардигану, выглядели словно вышивка, созданная мастером стежок за стежком. Хоть он и натянул кепку на глаза, прохожие студенты всё равно украдкой оборачивались, чтобы взглянуть на него. В этот момент он заметил кого-то у пруда, расположенного в центре кампуса, и радостно помахал рукой.
— Брат Чон Сок!
Давненько они не виделись — графики обоих не совпадали. Это был Сон Чон Сок, с которым Ён Гук когда-то пересекся в Пусане. С тех пор многое изменилось: теперь он снимался и на телевидении, и в кино, но выглядел почти по-старому. Просторная рубашка, потёртые джинсы, непритязательная причёска — посторонний человек скорее принял бы его за студента, готовящегося к госэкзамену, чем за актёра.
— Что это такое? Деньги зарабатываешь, а так одеваешься.
— Эй, так давно не виделись, а ты сразу принялся ворчать? Вообще-то я так пытаюсь проникнуться атмосферой. Новый проект у меня: играю парня, что сидит в Норянчжине и зубрит, готовясь к экзаменам.
— И люди не узнают тебя на улице?
— Большинство думают, что я похож на Сон Чон Сока, — и проходят мимо. А ты-то что? Славу поймал — и теперь по универу в кепке ходишь? Думаешь, спрячешь своё лицо?
Несмотря на долгую разлуку, неловкости между ними не возникло. Всё-таки Чон Сок был единственным старшим, кто когда-то дал Ён Гуку по-настоящему ценный совет. Они направились в университетскую столовую. Иногда кто-то узнавал их, но студенты, занятые едой, только поглядывали издалека, не подходя. Мужчина, откусив кусок тонкацу, сказал:
— Вот это да. Я надеялся, что впервые за столько времени ты по-человечески меня угостишь, а ты всего лишь тонкацу заказал?
— А ты знаешь, что это самое популярное блюдо в универе? Опоздаешь — и всё раскупят, потом даже попробовать не сможешь. Не нравится — давай сюда, я съем.
— Да шучу я… Никогда бы не подумал, что буду сидеть в столовой Корейского университета. Кстати, ты знаешь, что наше агентство недавно подписало контракт с Джи Дон Ёном?
Имя Дон Ёна заставило Ён Гука поднять глаза. Они познакомились ещё во время подготовки к Корейскому театральному фестивалю.
— Он столько всего хорошего о тебе рассказывал. Говорит, что именно знакомство с тобой стало поворотным моментом в его актёрской карьере, мол, ты буквально спас его. Услышал его слова — и аж плечи от гордости расправились. Словно на себя прежнего посмотрел, прямо тронуло.
Оказывается, та единственная фраза поддержки, которую Ён Гук сказал Дон Ёну, когда тот утопал в долгах, имела для него огромное значение. И кто бы мог подумать, что мужчина окажется в том же агентстве, что и Чон Сок. Радостно было узнать, что дела у него пошли в гору.
— Слушай, а ты актёра Сон Хва Вона знаешь?
— Ты про киноактёра?
— Да, он на три года старше тебя. В сериалах пока не снимался, но с детства играет в фильмах, в Чунмуро довольно известен. Ты должен был слышать.
Как же можно было его не знать. Пусть сейчас он и не слишком знаменит, но в будущем станет первым корейским актёром, удостоенным приза за лучшую мужскую роль на Каннском кинофестивале. В прошлой жизни у Ён Гука было много приятелей-актёров, но из-за его тяжёлого характера все связи со временем разрывались.
И первым, с кем он оборвал контакт, был именно Сон Хва Вон. Тогда зависть и чувство неполноценности сделали своё дело. Ведь один из них был неизменным главным героем, а другой — вечным второстепенным персонажем.
— Он очень хочет с тобой встретиться. Похоже, готовится к дораме и ищет кого-то из молодых актёров, с кем можно было бы честно поговорить. Я знаю, ты сейчас занят на съёмках, но он буквально умолял посодействовать, поэтому я решил спросить.
«Хм».
В прошлой жизни советов просил всегда он сам. Они были словно Моцарт и Сальери — он завидовал игре Хва Вона и не мог это преодолеть.
— Ладно.
Не было причин колебаться. Теперь он знал, каким добрым человеком был Хва Вон, и не собирался упускать шанс. Чон Сок улыбнулся, будто ожидал именно такого ответа, и зачерпнул ложкой белый рис.
— Знаешь, когда вижу белый рис, всегда вспоминаю, как твоя мама когда-то кормила нас. Ты, наверное, не представляешь, насколько важным оказалось то, что ты тогда сказал. Именно твой совет стал основой всей моей актёрской жизни.
— Что-то ты слишком уж сентиментален, брат.
— Ах ты! Я тут атмосферу нагнетаю, делюсь сокровенным, а он говорит, что я сентиментальный. Теперь понятно, почему все зовут тебя «зверь-мужчина». Даже близкого хёна разучился уважать.
— Да перестань ты уже с этим прозвищем. У меня скоро невроз начнётся. Какой я «зверь»?
— Ладно, ладно, зверь-мужчина. Как твоя мама? Я ведь на Новый год ей звонил, но после так и не связался.
Мысль о матери, что сейчас, наверное, в Намхане обслуживает поток покупателей, кольнула сердце.
— Хочу перевезти её в Сеул. Найти дом, чтобы жить вместе.
— Ты говорил ей об этом?
— Да, но она отказывается. Говорит, не хочет. А я беспокоюсь. Магазин ведь ей одной уже тяжело тянуть. Недавно снова звонил — опять отказалась.
— Не спеши с решением. Если она не хочет переезжать, значит, есть причина. Кто знает, может, у неё там ухажёр появился, и они счастливо живут?
— Эй, ну что за чушь.
— Вот видишь. Ты иногда кажешься взрослым, а иногда всё такой же мальчишка. Твоя мама ведь тоже женщина.
Когда они доели, Чон Сок размазал по губам соус от тонкацу. Ён Гук, глядя на него, невольно задумался: а вдруг мама действительно не хочет покидать рынок не только из-за привязанности к торговцам? Может, есть ещё какая-то причина, о которой он не знает?
***
Самый разгар сезона дорады. Как одна из главных весенних рыб для сашими, она славилась своей упругой, тугой текстурой, возбуждавшей аппетит у множества посетителей, приезжавших в Намхан. Стоило волне покупателей, нахлынувшей, словно прилив, так же быстро схлынуть, как наступало короткое мгновение передышки. Голени у торговцев наливались тяжестью, будто утопали в илистом дне, но на губах по-прежнему играли счастливые улыбки.
— Уже обеденное время.
Хотя обед был куда позже, чем у других людей, никто не роптал. Ведь всё это было и их рабочим местом, и образом жизни. Как же было не улыбаться, когда все ящики с дорадо, которые на рассвете привезли с рыбного аукциона, раскупили до последней рыбины.
— Ох, она ведь предупреждала, что отлучится.
Шаги, направлявшиеся к соседней лавке, остановились. Вспомнилось, что госпожа Ян собиралась на школьное собрание к дочери. Хотелось бы присесть за обед с другими торговцами, но у всех разное время открытия лавок и разные обеденные часы — ничего не поделаешь.
«Интересно, наш Гук обедает нормально?»
Как и всякая морская работа, для женщины это было тяжело, но все мысли её по-прежнему крутились лишь вокруг сына. И, будто вспомнив о ней, он недавно позвонил. Долго мялся, а потом предложил переехать к нему в Сеул и жить вместе. Но мать, хотя сын её и не видел, покачала головой в трубку.
«В Намхане мне спокойнее».
Городская жизнь была слишком суетлива, не давала покоя. А теперь, когда работа в лавке вошла в привычку, стало не так и трудно. Вспоминая время, когда она впервые разложила лоток с рыбой, женщина ясно понимала, сколько лет прошло. Ладони, когда-то белые и нежные, покрылись мозолями, а лицо, обветренное морским ветром, пронизали морщины — следы прожитых лет.
— Так это то, что Гук велел мне на лицо мазать?
Она нанесла на кожу под глазами крем, что прислал сын. Морщины от этого вряд ли исчезнут в одно мгновение, но всё же лицо матери оставалось самым красивым. После стольких лет без макияжа даже крем казался чем-то непривычным. Однако, как говорится, красота бесследно не уходит — и былое изящество всё так же проглядывало в её чертах.
— Ах, вот рассеянная.
Долго глядя на своё отражение, она, смутившись, подавила смущенное выражение на лице и вскочила со стула. Вспомнила, что оставила на плите чугунок с ччигэ. Крышка, дрожа от пара, подскакивала, будто поторапливая хозяйку.
— Где-то тут миска для супа должна быть.
Она потянулась к буфету. Но никак не могла дотянуться до нужной посуды. Приподнялась на цыпочки, вытянула пальцы — и миска, словно назло, ещё глубже задвинулась внутрь. И тут...
Стук.
Вдруг за спиной мелькнула тень. Длинная рука потянулась и вытащила миску, спрятавшуюся в углу буфета. Женщина, переведя дух, обернулась. Перед ней стоял мистер Ким из лавки готовых закусок, неловко протягивая ей посуду.
— А… мне показалось, что вам трудно её достать.
Она наконец успокоилась. Почему-то, глядя на него, ей всегда хотелось улыбаться. Приняв миску, она мягко спросила:
— За сердцевидками пришли? Сейчас уже не сезон, мякоть так себе.
— А… нет.
— Тогда зачем?
— Да так, просто… — Мистер Ким почесал затылок. — Не хотите пообедать вместе?
Обновлено: 02.02.2026