Съёмки исторической драмы обычно длятся больше года. Поэтому со временем для телекомпаний подобные проекты превращались во что-то вроде куриной кости — и выбросить жалко, и толку немного. Эпоха мини-сериалов набирала силу. Как меняются вкусы людей, так и зрители всё чаще предпочитали короткие, динамичные истории.
В этом смысле фьюжн-сага под названием «Ён Сан. Тайна короля» точно уловила потребности аудитории.
— Старший Ю, говорят, плёнку от команды B сразу курьером отправят. Команда C уже выехала в фольклорную деревню в Ёнине. А кадры с костюмом, которые сняли на вставку, я передал на VFX — нужно, чтобы шлейф королевского одеяния выглядел живее. Но чего вы так глубоко задумались?
В монтажной стоял затхлый, тяжёлый воздух. Не зря же шутили, что здесь всегда царит эффект белых ночей — день и ночь сливаются.
Нужно было склеивать джамп-каты, собирать заранее отснятые сцены в единый монтаж. А ещё коррекция, аккуратное вырезание ненужных фрагментов — работы было столько, что страшно даже перечислять.
Конечно, технической частью занимались руководитель и команда монтажёров, но режиссёр тоже неизменно сидел рядом — иначе быть не могло.
— Сорок седьмую сцену хотел перевести свиш-паном, но… слишком жалко просто проскочить её, — сказал продюсер Ю.
— Это где Ён Гук отжимается без рубашки? — уточнил ассистент режиссёра Ким Ён Мин.
— Ага. Даже руководитель монтажной сказал: слишком красиво для общего плана. На съёмках мы из-за сожжённого костюма толком не успели подумать — сняли по раскадровке. Но теперь, когда посмотрел отснятый материал, жаль вдвойне.
На экране монтажного пульта замерла сцена — наследный принц отжимался в Восточном дворце, снятый общим планом. Лишь теперь Ён Мин смог толком рассмотреть кадры.
Во время съёмок ему было не до того: нужно было готовить следующую сцену и обсудить с координатором массовки организационные моменты. Ходили слухи, что тогда на площадке женщины-ассистенты едва не хватались за головы от потрясения.
— Ого… Сестрица Ми Джон права была, — пробормотал Ён Мин.
— Ми Джон? — переспросил Ю Мён Хан.
— Старший костюмер. Она так переживала из-за сожжённой одежды… До начала съёмок подходила ко мне, спрашивала, как настроение у режиссёра. Потом поговорила с координатором массовки — и её будто подменили. Сказала, что впервые в жизни увидела такой идеальный костюм. Я не понял, о чём речь… А теперь гляньте — бицепсы, грудь, всё прорисовано… — Ён Мин разинул рот, глядя на тело актёра.
— Ён Мин, но старший костюмер ведь гораздо старше тебя. Почему ты её «сестрицей» зовёшь? — удивился мужчина.
— Да мы ещё до начала съёмок не раз собирались выпить втроём-четвером. Всё-таки костюмеры, художники, гримёры — им с вами, режиссёром, сложнее общаться, а со мной проще. Вот и договорились: я её буду звать «сестрицей». Хоть на вид она строгая, сердце мягкое. В тот день, после съёмки, она со слезами сказала: «Наш малыш спасён!», и у меня аж от сердца отлегло, — улыбнулся Ёнмин.
— Ну и наглец же ты, — усмехнулся Ю Мён Хан.
— Если эта сцена выйдет в эфир, рейтинги подскочат. Давайте снимем её ещё раз средним планом — не только общим. Всё равно начальство расщедрилось и дало в поддержку команду C, найдём пару лишних часов. Кстати, Ён Гук будто не на юриста поступать готовился, а в институт физкультуры. Или сейчас молодёжь просто так развита? Ах да, сегодня у него ориентация, верно?
— Думаю, он как раз сейчас там. И, слушай, Ён Гук младше тебя всего на девять лет — взрослый уже. А если смотреть на внешность… Ты и рядом со мной больше на старшего брата похож.
— Вот это да… Старший Ю, не думал, что вы так обо мне думаете. Может, теперь будете звать меня «братом»?
— Ах ты!.. — Ю Мён Хан замахнулся.
Они подшучивали друг над другом, но взгляды обоих оставались прикованы к экрану, где мышцы наследного принца Ли Юна играли под светом прожекторов. Следующий кадр заставил их одновременно выдохнуть от восхищения: капли пота, сияющие в рассветном свете, превращали сцену в настоящую живую картину.
***
На территории университета, где проводилась ориентация для первокурсников, уже витала весенняя оживлённость. Хотя на их новых удостоверениях личности, казалось, ещё не высохли чернила, каждый пытался подчеркнуть свою «взрослость» — одеждой, поведением. У многих волосы уже были окрашены, кто-то даже завил их в кудри.
— Хорошее время, — вырвалось у Ён Гука вслух.
Менеджер Ли Бон Чун, держащий руль, бросил на него взгляд в зеркало заднего вида.
— Ён Гук, ты иногда ведешь себя как старик. Все эти ребята вокруг — твои ровесники. Глянь: идут, радуются, прямо на лбу написано «я первокурсник». А ты…
— А я что?
— Ты больше похож на выпускника, который готовится к поиску работы. На лице ни капли предвкушения. Может, у меня из-за непродолжительной учёбы другое восприятие, но, помню, только зайдёшь в университет — и сердце уже колотится. Когда-то я продавал угрей на рынке Чагальчи, а сестра уговорила сходить с ней на экскурсию в Пусанский университет. Там, сидя на газоне, ребята пили соджу и бренчали на гитаре — как же романтично это выглядело…
— Это всё из-за парочек?
— Парочек?..
Корейский университет славился одним из самых больших кампусов в стране — входные ворота и корпус юрфака разделяло приличное расстояние. Вскоре за окном показалось здание факультета права — старое, с явными следами времени: стены заросли плющом.
В подтверждение его давней истории рядом развевался огромный флаг с длинным списком имён выпускников, сдавших прошлогодний экзамен на судью. Имен было так много, что они полностью заполнили баннер. Неудивительно — сюда съезжались лучшие умы страны.
— Я пошёл.
— Давай, Ён Гук, повеселись как следует! — провожал его Бон Чун так энергично, что машина задрожала. Словно он отправлял младшего брата на школьную экскурсию. Хоть Ён Гук и выглядел зрелым, он был всего лишь юношей, едва достигшим совершеннолетия.
Но из-за постоянных съёмок он редко мог почувствовать обычную студенческую жизнь, и менеджер надеялся, что хотя бы сегодня Ён Гук полностью проникнется атмосферой жизни первокурсника, отложив мысли о драме.
— Сто седьмая… — повторил Ён Гук номер аудитории, где проходила ориентация.
В коридоре первого этажа не было ни души — он специально пришёл чуть позже, чтобы избежать лишних взглядов. Подойдя к двери аудитории, он открыл её.
— Начнём ориентацию факультета права… — начал кто-то.
Расчёт Ён Гука провалился — внимание оказалось ещё более пристальным. Как только хлопнула дверь, все студенты и старшекурсники, стоявшие у кафедры, одновременно обернулись. Увидев его лицо, они изумлённо раскрыли глаза.
— Опоздал и ещё плетёшься! Быстро садись! — окликнули его.
— Простите?
— Ты ведь первокурсник юрфака, да? Чего все разинули рты? Пусть однокурсник красивый, но разве можно так пялиться? Старшекурсники рядом, им же обидно! Всё, внимание на меня!
За кафедрой стояла девушка с короткими волосами, её уверенный голос заставил удивлённых первокурсников резко отвернуться обратно.
Вскоре стало ясно, кто она:
— Приветствую, я Шин Джэ Хи, председатель студенческого совета факультета права Корейского университета, пятдесят первый выпуск, третьекурсница.
***
Всем первокурсникам старшие казались почти небожителями. В реальности, выйдя в общество, разница между ними составляла максимум три-четыре года, но для ещё зелёных новичков, оказавшихся в стенах университета, они выглядели словно неприступные горы.
— Здравствуйте! Я первокурсник факультета права, Ким Ман Сок!
Студенты один за другим поднимались на кафедру, представляясь. Старшекурсники во главе с председателем студсовета сидели в первых рядах, скрестив руки, и принимали их поклоны. Лица же новичков были напряжены, словно на экзамене.
— А год поступления почему не называешь? И что, ты не собираешься участвовать в шоу талантов? Просто имя назвал — и думаешь,что мы его просто так запомним. Голос почему такой тихий? Что с боевым духом у этого набора? Может, устроить вам шаманский обряд прямо в первый день ориентации?
В итоге, не выдерживая давления, студенты принимались коряво танцевать и петь, вызывая неловкость у тех, кто ждал своей очереди. Наконец председатель студсовета решила прекратить этот фарс, но тут же нашёлся вредный старшекурсник.
— Эй, Шин Джэ Хи! Раз председатель, теперь можешь слова старших игнорировать?
— Просто скоро декан должен прийти, поэтому предлагаю закругляться. Если хотите продолжить шоу талантов — пожалуй, начнём с вас самих. Есть хоть один первокурсник, который знает ваше имя?
— Что?! — взорвался тот.
В этот момент подошла очередь Ён Гука. Как только он вышел на кафедру, всё внимание вновь было приковано к нему. Всё-таки он не просто студент, а известный актёр и, вдобавок, лучший абитуриент года. Поклонившись старшим и однокурсникам, Ён Гук уже собирался продолжить, но старшекурсник, только что споривший с председателем, процедил с насмешкой:
— А ну-ка, талант показывай! Даже если звезда пришла, поблажек не будет.
«Да это же детский сад…» — подумал Ён Гук и, не удержавшись, слегка хмыкнул. Старший, сидевший в первом ряду, злобно прищурился. Ён Гук невольно запомнил его крупный, словно мандарин халлабон, нос и пухлые щёки, сжавшиеся в обиде.
В этот момент в аудиторию вошёл пожилой профессор с седыми волосами — один из экзаменаторов, которых Ён Гук видел на устном собеседовании. Заметив его за кафедрой, профессор тепло улыбнулся.
Когда Ён Гук вернулся на место, старшекурсник скривил брови, словно говоря: «Повезло тебе». Пожилой профессор окинул взглядом студентов и заговорил:
— Рад приветствовать вас. Я Шин Чон Гиль, декан факультета права Корейского университета. Возможно, кто-то подумает: что за старик пожаловал портить нам радостный день? Но мне не терпелось встретиться с теми, кто поведёт факультет вперёд.
С его первыми словами в аудитории воцарилась тишина.
— Те, кто поступал по основному набору, видели меня на устном собеседовании. В качестве экзаменатора я хотел понять, какие устремления ведут будущих студентов. Вопросы были разные, но на тему «судебной справедливости» почти все отвечали одинаково. Лишь один студент ответил иначе.
Профессор перевёл взгляд на конкретного человека.
— «Никакого решения нет, потому что не хватает саморефлексии». Эти слова до сих пор звучат у меня в голове. Студент Чан Ён Гук, вы всё ещё так считаете?
В ту же секунду все глаза в аудитории устремились на Ён Гука. Даже Шин Джэ Хи, председатель студсовета, посмотрела на него с удивлением. Любой другой растерялся бы под таким вниманием, но Ён Гук спокойно ответил:
— Сегодня я окончательно в этом убедился.
— В чём же?
— В том, что один пескарь способен замутить всю реку.
— Но разве не достаточно просто вытащить его? — спросил профессор.
— Проблема не в этом.
— А в чём же?
Ён Гук медленно оглядел аудиторию и, не задерживаясь, скользнул взглядом по лицу старшекурсника, который только что цеплялся к председателю. Его следующий ответ заставил глаза профессора вспыхнуть интересом:
— В том, что рыбы, растущие в уже мутной воде, начинают думать, будто они тоже пескари.
Обновлено: 02.02.2026