Под разводным мостом прогулочные катера взбивали волны. Белая пена, рассыпаясь вдаль, напоминала снежные хлопья и радовала глаза. Подобно зимнему морю, на поверхности которого то и дело колыхались волны, рынок Южного порта также волновался — от неожиданной радостной вести.
— Немного криво висит. Не так, чуть-чуть вправо подними. Нет, не туда — вправо! Я ж говорю, чуть-чуть правее!
— Чхве, если ты в море упадёшь, то одним ртом выплывешь! На вид этот баннер вроде лёгкий, а на деле — до чертиков тяжёлый. По мне, так он ровно повешен. Что ж тебе не нравится, что ты всё его передвигаешь? Ты, часом, не дрессировкой дворняги занялся?
— Для дрессировки даже с дворнягой нужно слаженность иметь. А у нас руки-ноги врозь — как тут работать? Да слезай ты уже! Ты, что, с утра даже не позавтракал? Почему такой вялый? Дай-ка я попробую!
С раннего утра торговцы на рынке Намхан изо всех сил старались повесить баннер. Его водрузили на самом видном месте — прямо у входа на рынок. Лица торговцев, смотревших на развевающееся на зимнем ветру полотно, пылали. Но дело было не в холоде. Их грели слова, написанные на баннере.
«Сын Намхана, Чан Ён Гук получил высший балл на вступительном экзамене»!
Мальчишка, выросший в окружении сурового говора рыбаков и бесконечного морского ветра; он протискивался сквозь узкие, как лабиринт, улочки рынка, таская своими крохотными ручонками тележку от льдогенератора, перевозя глыбы, и вместе с матерью раскладывал на прилавке рыбу, чтобы хоть так поддержать семью.
Можно сказать, всё торговое сообщество Намхана лелеяло его, как родного сына.
— У меня, право слово, слёзы наворачиваются. Когда вспоминаю, как этот кроха уехал в Сеул, где ему наверняка пришлось бродить туда-сюда среди незнакомых людей, аж сердце сжимается. А теперь вот — и учёба у него отлично пошла. Как тут не радоваться?
— Если ты, торговец фруктами, так ревёшь, то у тебя весь сок из плодов вытечет. Да не ты один такой! Мы все такие же. Главное, что у парня всё получилось. Разве не так?
Все торговцы глядели на колышущийся баннер со слезами на глазах. Южный порт был в разгаре небывалого оживления. И это не предновогодний сезон — просто вдруг попёрла туристическая волна. Причина была проста.
— Это здесь магазин, где работает мама Чан Ён Гука?
Девушка — явно с сеульским акцентом — подошла с вопросом. Тётушка Ян прищурилась, внимательно глядя на неё. С раннего утра здесь уже прошла уйма людей. И не только туристов — представителей СМИ тоже было полно. Всё началось с того, что поползли слухи: мол, секрет успеха Ён Гука на экзамене — в морепродуктах Южного порта.
В результате вся рыба, поставленная с рыбного аукциона, уже была распродана подчистую. Не осталось даже сезонных водорослей — всё разошлось. Поговаривали, что даже родители из элитного района Каннам арендовали автобусы и ехали сюда целыми группами, чтобы «зарядиться энергетикой». В этот момент мать Ён Гука с недоумением взглянула на девушку.
— Вы по какому делу?
В тот же миг девушка достала из кармана визитку. На ней было название редакции. Мама и тётушка Ян по очереди взглянули на неё.
— Меня зовут Ким Сон А, я главный редактор журнала «Тонсон». Хотела бы взять интервью у матери Чан Ён Гука.
Сколько уже было тут журналистов — не сосчитать. Но теперь появился представитель журнала. За растерявшуюся мать вперёд шагнула тётушка Ян.
— А из журнала-то зачем?
На этот вопрос редактор Ким Сон А с улыбкой ответила:
— В этом месяце тема нашего выпуска — «Великие матери».
***
Резонанс от его балла на экзамене был куда сильнее, чем предполагалось. В самом деле — ведь он стал единственным, кто получил высший балл на «сложнейшем» экзамене, известном как «огненный». К тому же Ён Гук был не кем иным, как восходящей звездой, актёром. Внимание публики, а вместе с ним и интерес прессы, вспыхнули неудержимо.
Уже с самого утра, по дороге в школу, это было более чем очевидно. Несмотря на утренний час, репортёров было, кажется, больше, чем самих учеников. Судя по всему, прибыли даже съёмочные группы с центральных телеканалов.
— Это же Чан Ён Гук!
Тот, кто не знал о происходящем, мог бы подумать, что это церемония вручения премии в конце года — столько журналистов с гиканьем и визгом ринулись к Ён Гуку. Менеджер Ли Бон Чун изо всех сил пытался прикрыть его, но даже ему было непросто.
«Если бы не директор, меня бы просто раздавили».
Парень ведь и правда мог погибнуть под натиском вопросов журналистов. Но в тот момент директор школы встал перед ними, преграждая путь. Тот самый директор, который обычно лишь улыбался, как добрый дедушка, впервые проявил настоящий гнев.
— Прошу всех успокоиться. Если вы хотите взять интервью у Ён Гука, — гордости нашей школы Сэхва — пожалуйста, соблюдайте установленный порядок. Почему вы позволяете себе мешать детям, которые направляются в школу?
Словно накануне он смотрел исторический сериал: его мощный голос поразил всех репортёров. Благодаря присутствию камер казалось, будто это съёмка драматической сцены.
— Ён Гук, ты готов?
Раз уж он получил максимальный балл на экзамене, интервью было делом времени. Каждый год, после окончания экзамена, в газетах публиковали интервью с тем, кто показал лучший результат. Директор даже охотно уступил свой кабинет для более комфортного разговора. Вскоре в комнату вошли классный руководитель и молодая журналистка.
— Здравствуйте! Я репортёр Ким Сын А из газеты «Куксон Ильбо». Для меня огромная честь встретиться с вами, господин Чан Ён Гук. На самом деле, я ваша большая поклонница. Хотя изначально отправить должны были кого-то из команды новостей, я упросила главного редактора позволить прийти именно мне.
Он знал.
Причина, по которой Ён Гук выбрал именно Ким Сын А в качестве интервьюера, была проста. С тех пор как его имя стало известным, оно регулярно появлялось в СМИ. И среди них находились те, кто писал резкие статьи.
От упрёков в «чрезмерной смене имиджа под прикрытием амбиций» до абсолютно нелепых слухов и домыслов, распространяемых скандальными журналистами. Конечно, после успеха фильма и официальных опровержений, все эти статьи испарились, словно их и не было. Но среди них Ким Сын А отличалась — она была одной из тех, кто всегда писал о Ён Гуке с теплотой.
— Господин Ён Гук, правда ли, что вы ни разу не посещали частного репетиторства?
Это было широко известно, хотя и вызывало недоверие у многих. Ведь получить высший балл на экзамене без помощи репетиторов — это почти чудо.
— Какой у вас был распорядок учёбы?
Слова парня позже войдут в историю как первая цитата среди получивших высший балл.
— Я учился, опираясь на учебники и школьные занятия.
— Хватило ли вам времени на экзамене?
— Вполне. Даже осталось — настолько, что я начал сомневаться, правильно ли всё решил.
Шёл поток вопросов о самом дне экзамена: думал ли он тогда, что получит максимум; что почувствовал после предварительной проверки результатов.
По правде говоря, кроме как «ошеломлён», сказать он ничего не мог. Он не ожидал максимума во время экзамена и даже после глядел на результат с недоверием. Вопросы следовали один за другим, но самыми важными оказались вопросы о будущем.
— Ваш результат это, считайте, «билет без ограничений» в любую точку корейской системы образования. На какую же именно кафедру и в какой университет вы намерены поступать?
***
Несколько дней спустя.
Драматический отдел телеканала MBS.
Прошло немало времени. В прежней жизни он чуть ли не ежедневно захаживал на съёмочные площадки трёх главных телекомпаний страны. Было столько второстепенных ролей, что и не перечесть. У штатных актёров телекомпаний существовало негласное правило — они могли сниматься только на своём канале. Но с Ён Гуком дело обстояло иначе.
А как по-другому — он ведь проваливал экзамен на штатного актёра снова и снова. Но, может, благодаря этому он и получил шанс попробовать себя на всех трёх крупнейших каналах. Если подумать, вышло даже к лучшему.
— Разве это не Чан Ён Гук?..
Слова одного из младших продюсеров прозвучали почти как шёпот, но взгляды всех продюсеров драматического отдела мгновенно расширились. А как иначе — ведь сейчас он самый обсуждаемый актёр страны. Дошло до того, что он появился даже в вечерних новостях. В этот момент навстречу Ён Гуку с радостной улыбкой направился кто-то из старших.
Это был продюсер Ю Мён Хан.
— Ён Гук!
Он дружелюбно окликнул его по имени, и тут же другие продюсеры бросили в его сторону косые взгляды. Хоть и с меньшим стажем, Мён Хан был главным претендентом на пост исполнительного продюсера. Но знали ли они, что из всех присутствующих первым, кто станет начальником драматического отдела, будет именно он?
— Как насчёт апельсинового сока?
— Да, пожалуйста.
Сидя в переговорной комнате, Ён Гук вдруг вспомнил былые дни. Когда шли съёмки «Парня августа», он тоже приходил на чтение сценария в отель «Принц». Как и тогда, вскоре в комнату вошла сценаристка Чхве Ын Сук. Увидев Ён Гука, она воскликнула с гордостью:
— Сто баллов на CSAT!
— Да бросьте, неловко, — смущённо ответил он.
— Что тут неловкого! Это ведь потрясающе. Максимальный балл… Чан Ён Гук, ты с детства умел поражать людей. Сегодня тоже всех удивишь, а?
По сути, это была индивидуальная чтение сценария. Учитывая, сколько средств MBS вкладывал в проект, было очевидно, что они не могли обойтись без предварительных проб. К тому же его гонорар уже признали самым высоким среди всех трёх каналов. Как подтверждение этому, в комнате работала видеокамера — всё происходящее записывалось, чтобы быть кому-то показанным.
— Сколько тебе нужно времени?
Парень уже прочёл этот сценарий.
— Можем начинать прямо сейчас. Только мне нужен кто-то, кто будет читать реплики в паре со мной. Вы не могли бы, сценаристка Чхве, сделать это как и прежде?
— Для меня это честь. Сейчас столько актёров хотят просто побыть в одной сцене с тобой. Сестра с радостью тебе поможет.
— Снова ты называешь себя «сестрой». С твоим-то возрастом ты, скорее, в тети годишься! — сказал продюсер Ю.
— Ну что за ерунда! Хватит болтать! С чего начнём?
В ответ на настойчивый тон Чхве Ын Сук Ю Мён Хан сделал вид, что задумался. Сценарий уже был готов наполовину. Запись чтения ему предстояло показать самому президенту, так что выбор сцены был важен. И в этот момент, пока Мён Хан колебался, Ён Гук сам заговорил:
— А давайте вы сначала прочтёте свою реплику, учитель Чхве. Так мне будет легче войти в роль, естественнее выйдет.
Его уверенность была просто поразительной. Было бы неудивительно, выучи он наизусть весь сценарий. Хотя все давно знали, насколько феноменальна его память, но даже для него это казалось слишком. Чхве Ын Сук слегка прищурилась, недоверчиво смотря на него, но начала:
— Ваше Величество, отчего же вы обращаете внимание на столь ничтожное существо? Если желаете прибыть в Кёнхверу в срок, вам следует поторопиться.
Ён Сан Гун вышел в народ, чтобы изучить жизнь простых людей. Он снял царские одеяния и бродил по деревням. Рядом шёл его телохранитель. Внезапно взгляд Ён Сан Гуна упал на умирающую собаку. Возле неё ходил щенок, судя по всему, её детёныш.
— Ты ведь знаешь, главный инспектор, как погибла моя мать? Все говорили одно и то же — я слышал это столько раз, что уши уже болят. Королева Юн, моя мать, якобы умерла от болезни.
Он опустился на колени и погладил голову умирающей собаки. В этот момент щенок, наблюдавший за всем происходящим, резко укусил парня за руку. Телохранитель, готовясь защитить короля, потянулся к мечу.
— Оставь. Даже такое слабое существо борется за жизнь своей матери… Как я могу лишить его жизни? Когда изгоняли королеву, все молчали. И ты тоже. Ты тоже молчал, когда моя мать умирала. И я молчал. Я знал, что она умирает, харкая кровью, но делал вид, что ничего не замечаю. И это было правильно — тогдашний наследный принц был ничтожнее этого щенка, что защищает свою мать.
— В-ваше Величество…
— Не волнуйся. Теперь я не такой слабый, как прежде.
И в этот миг Ён Сан Гун — нет, Ён Гук — поднял голову с полными слёз глазами. Он улыбнулся шепчущему вокруг ветру.
— Кажется, в воздухе повеяло свежей кровью…
Обновлено: 02.02.2026