Пришвартовавшееся рыболовное судно принимало пассажиров, пока чайки кружили рядом, наблюдая за происходящим. В воздухе, словно фоновая мелодия, звучал грубый говор торговок с рынка Чагальчи, а в красных тазах плясала живая рыба, забыв о смене времён года.
Сквозь оживлённые торговые ряды, словно под задорную трелевку трёхнотной народной песни, проходили две женщины.
— Старшая Чхве, правда ли нужно было заходить так далеко? — с недоумением спросила ассистентка сценариста, Ким Ын Ён.
Четвёртый год она работала вместе с Чхве Ын Сук. В индустрии ту называли «машиной рейтингов». Хотя с её дебюта прошло совсем немного времени, она уже заслужила титул «королевы сценариев». Безусловно, она была выдающимся автором.
— А что, не нравится?
— Можно я скажу не как ассистентка, а как подруга? На ваш следующий проект актёры бы выстроились в очередь. Так зачем было тащиться аж в Пусан? Вы, похоже, совсем не понимаете, на каком вы сейчас уровне.
— Ну и что, зато свежим воздухом подышим, развеемся.
Как только Чхве Ын Сук закончила черновик сценария к «Ён Сан. Тайна короля», первым делом отправилась не на телеканал, а в Сонвон Энтертейнмент. Она писала эту работу, думая исключительно о Чан Ён Гуке, и ей хотелось, чтобы первым её увидел именно он. Но ответ из агентства оказался разочаровывающим: актёр недоступен, а директор в командировке.
— Разве торговец может отдыхать, если нет клиентов? Если не идут к тебе — иди туда, где они есть. И потом, актёра, с которым мы собираемся встретиться, упустить нельзя. Вообще-то я хотела прийти вместе с продюсером Ю, но у него, как всегда, дел по горло. Люди с телеканала — не самый надёжный вариант. Так что до тех пор, пока не получу точного ответа, и не подумаю отдавать сценарий на канал.
— Поистине ослиное упрямство.
— Погоди, как говорится, «горы Кымган лучше видны на сытый желудок».
На рынке Чагальчи было изобилие морских деликатесов. От акульего мяса и живой рыбы до морских ежей, которые в Сеуле стоили немалых денег. Но сильнее всего нос обжигал аромат запечённого на углях морского угря. Запах уже вовсю распространялся по округе.
— Ын Ён, ты знаешь, почему морского угря называют «комчано» (п.п. мясистый, крепкий жареный угорь)?
— Нет. Разве это не просто диалект?
— Потому что он сильно извивается, когда его жарят. Знаешь, есть старая поговорка: «от запаха жареного комчано даже сбежавшая невестка вернётся домой».
Когда желудок пуст, и не такие байки выслушаешь. Ким Ын Ён покачала головой, глядя на идущую впереди Чхве Ын Сук. На вид та была настоящей туристкой. Они открыли дверь в ресторан и тут же встретились глазами с кем-то знакомым.
«Что?»
Чхве Ын Сук протёрла глаза и снова посмотрела на мужчину. Тот, сидя в костюме, с добродушной улыбкой ел комчано. Это был никто иной, как…
— Директор Ким?
***
Йондо.
— Матушка, сейчас зима, так что я привёзла с собой пару комплектов тёплого белья.
— Боже, ну зачем было такие вещи покупать. Можно было и просто так приехать…
— Я давно не навещала вас, а с пустыми руками приезжать невежливо. К тому же, вы меня так давно не видели — узнали?
— А как же, разве можно забыть такое приятное лицо? Вы же писательница Чхве Ын Сук, верно?
Неожиданные гости. Сначала директор Ким Сон Хван, который должен был быть в Сеуле, а теперь и сама сценаристка Чхве Ын Сук. Поздний визит мог бы смутить хозяйку дома, но открытое и тёплое поведение Чхве Ын Сук вызвало у неё симпатию. Дом, что был погружён в пустоту, вдруг наполнился людским гомоном, и улыбка не сходила с лица женщины.
— Подождите чуть-чуть, я чем-нибудь вас угощу, хоть грушу почищу.
— Тогда я помогу вам, матушка.
— Ай, да я и сама справлюсь, зачем молодой девушке руки марать? Присядь, отдохни.
Несмотря на уговоры, ассистентка Ким Ын Ён всё же прошла на кухню и стала помогать. А директор Ким Сон Хван, сидевший напротив, казалось, испытывал неловкость. Наконец, Ён Гук не выдержал и, едва сдерживая любопытство, задал вопрос:
— Директор, вы же говорили, что в командировке… Это она и есть? Если бы знал, мог бы поехать с вами.
— Так уж вышло. С писательницей Чхве мы случайно пересеклись на рынке Чагальчи и пришли вместе. А когда узнал, что ты в Пусане — как я мог, будучи директором, не приехать лично?
У Чхве Ын Сук было серьёзное выражение лица. Не тратя времени на лишние предисловия, она сразу перешла к сути:
— Ён Гук, давай поработаем над следующим проектом вместе.
— Что?.. Но я же уже согласился на историческую драму с режиссёром Ю…
— Так сценарий к ней написала я. Как только закончила черновик, первым делом захотелось показать его тебе. Мы с продюсером Ю собирались приехать вместе, но он вечно занят. Сценарий я писала, представляя именно тебя в главной роли. Если ты откажешься, боюсь, всё сорвётся. Да и вообще, разве можно доверять этим людям с телеканала?
— Подождите… Вы хотите сказать, что Чхве Кан Гон-дю — это вы?
Лицо Чхве Ын Сук моментально вспыхнуло. Директор Ким по-прежнему выглядел озадаченным. Она неловко откашлялась и кратко кивнула. Решение сделать историческую драму следующим проектом пока держалось в секрете — впереди ещё были переговоры по гонорару, да и сценарий толком никто не видел.
— Просто взгляни на сценарий. Если канал не сможет достойно заплатить, я и вовсе разорву с MBS все отношения.
— Разве это не слишком эмоционально с вашей стороны? Или вы всё это специально для меня говорите?
— Это значит, что ты мне действительно нужен.
Писательница тепло улыбнулась и перевела разговор на другую тему:
— Кстати, Ён Гук, ты ведь в этом году сдавал CSAT? Я совсем закрутилась и даже не успела отправить тебе рисовые лепёшки на удачу. Говорили, экзамен в этом году был особенно сложным. Ты же уже наверняка делал предварительную проверку — как прошёл?
— Примерно как всегда.
— Что? Ты же, говорят, всегда первый в школе. Я когда смотрела тот выпуск Star Docu — чуть в обморок не упала. Видела, как ты запоминаешь сценарий, поэтому знала, что у тебя хорошая память, но не думала, что ты ещё и в учёбе гений. Это же потрясающе. Директор, вам бы пора уже заняться маркетингом. Посмотрите только на это лицо — а он ещё и отличник — идеальный материал.
В эпоху, когда даже малейшие события в жизни знаменитостей становятся новостями, общественный интерес к ним не ослабевает ни на миг. Чхве Ын Сук с любопытством уточнила:
— Но что значит «примерно как всегда»?
Директор Ким тоже с интересом посмотрел на парня. Всё-таки сам участник экзамена упорно молчал о своих результатах.
***
Корейский институт оценки образования.
Зима вступила в свои права, холод сковывал руки и ноги. Пока сотрудники других организаций готовились к вечеринкам в честь окончания года, окружённые тёплой атмосферой, здесь всё было иначе. Институт, курировавший всю образовательную систему страны, в это время испытывал на себе наивысшую нагрузку. Поэтому среди сотрудников зима была прозвана «сезоном страданий».
Они не только готовили Единый государственный экзамен, который определяет судьбу поступления в так называемые «башни из слоновой кости» — университеты — но и после его окончания работа не прекращалась.
Всё внимание было направлено на выявление возможных ошибок, допущенных в заданиях, и разбор происшествий, случившихся в экзаменационных центрах. Но даже при такой загруженности за малейшие отклонения в уровне сложности они подвергались жесткой критике, что только усугубляло ситуацию.
— В прошлом году жаловались, что экзамен вышел «водяной», не фильтрующим сдающих по уровням, а теперь возмущаются, что нынешний слишком «огненный». Старший Пак, ведь, по правде, прошлогодний экзамен признали самым лёгким в истории. Даже впервые появился обладатель абсолютного результата. А теперь, как только мы решили вновь повысить планку, СМИ разносят нас в пух и прах — разве это нормально?
— Даже не напоминай. Как вспомню прошлый год — мурашки по коже. СМИ визжали о чрезмерной простоте, а внутри института столько людей получили по мозгам за то, мы разрушили тридцатилетнюю традицию... В сравнении с этим, нынешняя критика — просто цветочки. Хотя я уже с ума схожу от количества звонков с жалобами.
— Экзамен же больше двух недель назад прошёл. Какие ещё жалобы? Хотя да, у начальника Мина лицо тёмное как грозовая туча.
— Да какие угодно: начиная от «стулья в аудиториях были неудобные» и до родителей, требующих аннулировать экзамен, потому что, по их словам, он был слишком сложным. С таким наплывом жалоб у господина Мина волосы выпадают клоками.
Институт оказался под огнём общественной критики. Причина была проста — уровень сложности экзамена в этом году резко возрос по сравнению с предыдущим. Не зря же родилось новое выражение — «огненный CSAT».
— На «водяном» экзаменом утонешь, на «огненном» — сгоришь. И как тут угодить?
— Кстати, разве пресс-брифинг не через два дня? Как там результаты? Есть в этом году хотя бы один стобалльник?
— С чего бы? В прошлом году экзамен был «водяной», потому и появился. А в этом году институт заточил ножи. Говорят, результаты вот-вот придут. Начальник Мин обещал сообщить. Давай лучше поспорим. Я ставлю десять тысяч вон, что в этом году нет ни одного абсолютного результата.
— Старший Пак, ну это ж нечестно. И так понятно, что его не будет.
Экзамен этого года был настолько сложным, что даже ведущие учителя и репетиторы по всей стране терялись в догадках. Один известный преподаватель даже в сердцах воскликнул: «Они там в институте с ума посходили, что ли?» — и пообещал, что если кто-то получит идеальный результат, он «прижжёт себе руку».
«Ну, тут всё ясно…»
Начальник Мин тяжело вздохнул и взял в руки общенациональный протокол с результатами. Каждый год он проходил через одно и то же — от жалоб и заявлений до родителей, приходящих прямо в офис.
Тем более, в этом году — с «огненным» экзаменом — и вовсе не обошлось без происшествий. Один родитель, например, схватил руководителя Мина за грудки прямо в приёмной.
«Я ведь даже не составляю эти задания...»
Хотя уровень сложности действительно утверждается внутри института, за написание заданий отвечают преподаватели университетов, прошедшие специальный отбор. Они запираются в изоляции и готовят вопросы в течение нескольких недель. Мужчина же никак не мог на это повлиять.
Свет люминесцентной лампы отражался от его плешивой головы. Как вдруг:
— А?
Он потёр глаза рукавом и уставился в экран с результатами. Он был уверен: в этом году не будет ни одного стобалльника. Сложность увеличили, а СМИ сами твердили про «огненный» экзамен. Но…
— Что за…
Зрачки начальника Мина задрожали, будто случилось землетрясение. Благодаря своему положению он мог увидеть результаты первым, за два дня до официального брифинга. И вот, в списке идеальных результатов, где не должно было быть ни одного человека, он увидел номер абитуриента, школу и имя.
— Старшая школа Сэхва…
Он перечитывал снова и снова, словно в трансе. И наконец, медленно, будто заклинание, произнёс имя:
— Чан Ён Гук.
Обновлено: 02.02.2026