[«Исповедь священника» преодолела рубеж в пять миллионов зрителей всего на девятнадцатый дней после выхода!]
[Невероятный уровень предварительных продаж, продолжающий стремительно расти. Переписывая историю успеха фильмов с высоким возрастным ограничением!]
[Десятимиллионный рубеж — уже не мечта. Станет ли «Исповедь священника» первым фильмом категории «для взрослых» в Корее, собравшим десять миллионов зрителей?]
Сегодня, спустя девятнадцать дней с момента выхода «Исповеди священника» в широкий прокат, число зрителей по стране превысило пять миллионов. Несмотря на возрастное ограничение, темпы роста не ослабевали, а процент бронирования билетов только набирал высоту. Заголовки о том, что фильм оставит яркий след в истории корейского кинематографа, уже не казались преувеличением.
— Ха... Говорят, слово — не воробей.
Репортёр Сон Мин Сон потеряла дар речи. Ведь именно она брала интервью у Ён Гука незадолго до выхода фильма. Тогда он заявил, что их цель — выйти хотя бы в ноль, но в неофициальной части признался, что мечтает о пяти миллионах зрителей.
На тот момент, хотя Сон Мин Сон была его поклонницей, как человек из телебизнеса она рассуждала хладнокровно: получить такую аудиторию фильму с таким ограничением практически нереально.
— Старшая Сон, вы слышали?
— Что? Опять какая-нибудь забавная история? Или кто-то из айдолов попался на свидании?
— Нет, не в этом дело. SBC тоже отшили.
— Кого отшили? SBC кого-то пытались пригласить?
— Да вы что, как можно быть таким отсталым репортёром? Драматический отдел SBC предложил Чан Ён Гуку гонорар, побивший все рекорды, а он даже не стал думать и просто отказался. Сейчас об этом гудит вся индустрия. Говорят, сумма была даже больше, чем у Ким Хёка в «Любви Солнца».
— Что-о?
«Любовь Солнца» — это дорама, которая несколько лет назад взорвала телерейтинги. Однако куда больший резонанс, чем сам сериал, вызвал гонорар главного актёра — топ-звезды Ким Хёка. Он стал первым, кто разрушил негласный потолок зарплат.
С того момента началась эра, когда топ-актёрам стали платить по нескольку десятков миллионов вон за серию. А теперь предложили больше? Даже трудно представить, о каких суммах шла речь. Более того, Ким Хёк — ветеран с более чем десятилетним опытом, лауреат актёрских премий, а Ён Гук только четыре года в профессии.
— И это ещё не всё. Сейчас предложения сыпятся не только от телеканалов, но и с Чунмуро, и от рекламных агентств, а он всё отклоняет. Даже если не брать следующую роль, несколько рекламных контрактов могли бы обеспечить его парой квартир в Сеуле. Я вообще не понимаю — у него что, нет амбиций? Или он считает, что ему мало платят?
— А так и не скажешь!
Хоть она и встретилась с ним всего на одном интервью, репортёр Сон Мин Сон могла понять, что он за человек. За всё время работы ей довелось пообщаться со множеством актёров, но такого вежливого и чистосердечного человека она ещё не встречала. Более того, его актёрское мировоззрение было настолько зрелым, что создавалось впечатление, будто она говорит не с новичком, а с великим мастером сцены.
— Старшая, вы не собираетесь снова попросить интервью?
— Думаешь, я не пробовала? Запрос уже отправляла и жду ответа. Но у него график настолько плотный, что никто не может сказать, когда он освободится. Этот Ён Гук-бум после театрального фестиваля начался, и он с новой силой вспыхнул с выходом «Исповеди священника». Эх, надо было тогда любой ценой забронировать повторное интервью. А я зачем-то сунулась на интервью к режиссёру Пэ Чжин У... Слышала от съёмочной команды, что этот блокбастер просто полный провал. Говорят, хуже и придумать нельзя.
— Иногда вы, конечно, так лажаете, что...
— Жить надоело?
Когда младший коллега бросился наутёк, Сон Мин Сон провела ладонью по лицу. В своё время Чунмуро гремел слухами о блокбастере, который, якобы, бросит вызов самим голливудским гигантам. Ожидания были огромными, но, по словам людей со съёмочной площадки, на выходе получилось настоящее крушение надежд.
Настолько, что дистрибьюторы решили отложить выход фильма до окончания шумихи вокруг «Исповеди священника». По сути, они просто избегали проблему. В то время как «Исповедь» ежедневно бьёт собственные рекорды. Глядя на лицо Ён Гука, смотрящего с первых полос газет, Сон Мин Сон словно предсказала будущее:
— Неужели он...
Первый в Корее.
— Станет актёром, собравшим десять миллионов зрителей?
***
— Начальник, вы хотите, чтобы я один за всех отдувался?!
В кабинете главы драматического отдела MBS раздавались громкие голоса. Как говорится, когда спокойный человек выходит из себя — становится страшно. На этот раз до предела был взбешён продюсер, славящийся своей сдержанностью.
— Все старшие коллеги отказались от исторической драмы, а я — один я — сказал, что возьмусь! А теперь вы со мной так обращаетесь?! Как это вообще назвать?
— Продюсер Ю, успокойся. Я и сам хочу всем всё увеличить, но нужно делать это постепенно. У нас даже актёрский состав до конца не утверждён, и сценариста уже несколько раз меняли. Я прекрасно знаю, на что ты способен. Но ведь это твоя первая историческая драма. И, скажу честно, выбить дополнительный бюджет сейчас нереально. Начальство сверху просто не поймёт — аргументов-то нет. Разве не так?
— Да уж... Когда нужно было избавиться от этой «бомбы с часовым механизмом», меня в проект пихнули без лишних разговоров, а теперь, как я согласился — сразу назад сдаёте? Сами же, по сути, вручили мегафон человеку, у которого нет подобного опыта! Значит, срочно нужен был кто-то, кто вытянет. А теперь хотите, чтобы я снял историческую драму с бюджетом, которого хватило бы разве что на мини-сериал? Вы серьёзно?!
Начальник драматического отдела Ким Вон Сок то морщил лоб, то расправлял брови. Спорить было трудно — продюсер говорил по делу.
Старое лучше нового — эта истина особенно актуальна в телебизнесе, а в жанре исторических драм тем более. Среди всех жанров именно исторический прочно ассоциировался с каналом KBC, чьи масштабные саги стали визитной карточкой национального вещания.
«Да это всё равно что яйцом о камень быть».
Именно поэтому, когда MBS объявил, что будет конкурировать с KBC в том же временном слоте с исторической драмой, представители вещательной индустрии назвали это борьбой Давида с Голиафом, и даже заявили, что таким образом MBS хочет расширить жанровую линейку. Но по сути это было совсем не так.
Так как полностью отказаться от проекта было нельзя, руководство, скрипя сердцем, просто решило его слить. В результате бюджет урезали до предела, а съёмки велели проводить в старых павильонах и повторно использовать ранее созданные декорации.
— Продюсер Ю, ты что, решил, что если я скоро ухожу на пенсию, то можно на меня наезжать?
— Что вы, если бы так — я бы, как и все остальные, просто отказался от этой затеи. Или тоже лег бы тут прямо посреди офиса, как те, что за дверью подслушивают.
Снаружи послышался лёгкий шорох — продюсеры драматического отдела MBS, подслушивавшие разговор, в панике разбежались. Лишь после того как шаги затихли, Ю Мён Хан снова посмотрел на начальника.
— С каких это пор наш драматический отдел стал таким зависимым от званий? Все старшие пыхтят, стараясь заработать себе повышение, только и думают, как набить портфолио. А вы, лишь бы ни во что не ввязаться, всё время в кабинете сидите. Когда-то вы один держали под контролем весь отдел, как настоящий командир. А сейчас словно тигр без клыков. Вот поэтому они и обнаглели.
— Смотри-ка, мелкий, раньше ты был у меня просто помощником, бегал по площадке, а теперь рот не затыкается.
— А я больше не собираюсь молчать, как те, что снаружи. Только поддержите меня по-настоящему — и я обеспечу рейтинги. Поддержите, а если провалюсь — сам уволюсь.
— Эй, дурень. Даже если грязно и унизительно, всё равно лучше жить, чем помирать. Не вздумай швыряться заявлениями об уходе.
— Если бы только грязно и унизительно… Там, снаружи, полно тех, кто не своих защищает, а начальству стучит. Новенького, едва дебютировавшего, сослали в развлекательный отдел. Даже если драматический отдел — джунгли, я уж лучше в нём человеком останусь, чем буду плясать с дудкой на похоронах.
Ким Вон Сок провёл языком по пересохшим губам.
— Ладно... И кого же ты собираешься взять на главную роль, что уже сейчас просишь расширения бюджета?
— Актёра Чан Ён Гука.
— Что?
Глаза начальника округлились. Он даже решил, что ослышался. Но лицо Ю Мён Хана оставалось спокойным.
— Мён Хан, ты серьёзно? Ты что, не слышал, что фильм Ён Гука недавно перешагнул планку в пять миллионов зрителей? Ты хоть представляешь, сколько он теперь стоит? И вообще, он ни разу не снимался в исторических драмах.
— Он и в театре не играл, а как выступил на Театральном фестивале вы сами видели.
— Да я не об этом! Он сейчас — молодая звезда, чья карьера на пике. Ты сам подумай: какой смысл ему влезать в это? Я слышал, SBC предлагали ему рекордный гонорар, а он отказал, не раздумывая. Там такой бюджет был, которого в истории SBC ещё не бывало. А он даже не глянул. И теперь ты говоришь, что он согласился сниматься у нас?
Исторические драмы — жанр, которого топ-актеры, как правило, избегают. В отличие от популярных мини-сериалов, в исторических драмах серий много, реплик ещё больше, а грим занимает часы. Даже шутят, что на съёмки уходит десять минут, а на грим — три часа.
Плюс: съёмки часто проходят где: в горах, в глуши, далеко от Сеула. Не зря же говорят, что это самая суровая работа в индустрии.
— Разве можно сдаваться, даже не попробовав?
Ю Мён Хан стоял твёрдо — с тем самым задором, с каким когда-то сказал: «Длинное или короткое узнаешь, только сравнив».
***
Сонвон Энтертейнмент.
На девятнадцатый день после выхода фильма «Исповедь священника», зрительская аудитория по всей стране превысила пять миллионов человек. В компании Сонвон царила праздничная атмосфера. Однако даже на празднике находятся нежеланные гости. Ким Сон Хван, генеральный директор, и актёр Ён Гук сидели напротив мужчины средних лет.
— Боже, актёр Чан!
Мужчину звали Чха Мин Ён, он был директором компании Saeyoung Foods. Его приветствие сопровождалось чрезмерной жестикуляцией — он с широкими улыбками и подчеркнутым восторгом обращался к Ён Гуку и директору Киму.
— Директор Чха, надеюсь, мы вас не слишком заставили ждать? Просто у Чан Ён Гука съёмки плотно расписаны...
— Да ну что вы, мы же не чужие люди! — поспешил отмахнуться Чха Мин Ён. — Кто в стране не знает, что Чан Ён Гук — самый занятой актёр? Наверняка вас уже засыпали поздравлениями, но в честь пяти миллионов зрителей я привёз вам из дома бонсай.
— Вы принесли такую драгоценность, даже не знаю, стоит ли...
— Ох, не скромничайте. Если бы не Чан Ён Гук, наша компания не достигла бы таких высот. Так что берите спокойно. Или, если не хотите бонсай, могу подарить квартиру в хорошем районе. Было бы только желание.
— Нет-нет, что вы…
Ён Гук встал и принял поднесённый бонсай — растение дорогостоящее даже с первого взгляда. Для непосвящённого — просто деревце, но поклонники знают: даже простейший бонсай из коллекции может стоить, как автомобиль среднего класса. Директор Ким, незаметно бросив на Чха Мин Ёна оценивающий взгляд, осторожно поинтересовался:
— Простите, но разве договорённость была не с начальником PR-отдела? Почему вы пришли лично?
— Наш руководитель Сок, конечно, хорош, но язык у него не подвешен. А мне и повод нужен был, чтобы самому увидеть господина Чан Ён Гука. Вся моя семья — его поклонники. Даже мой сын после армии посмотрел ваш фильм и теперь грезит актёрской карьерой. С ума сводит. Хотя, главное-то не в этом. Вот, актёр Чан, когда время будет — загляните к нам домой. Жена всё переживает: мол, с таким графиком у вас организм не выдержит, нужно бы подлечиться. Представляете, она мне, который по улицам бегает весь день, и то ни разу лекарств не сварила, а о вас беспокоится! Ха-ха.
Он слишком разговорчив, чтобы быть бизнесменом. Живой темперамент, шутки такие, что не поймёшь — всерьёз он говорит или нет. Будь он актёром, с ролью нахала справился бы лучше многих.
— В общем, я к тому, что мы бы хотели, чтобы господин Чан Ён Гук снялся во второй части нашей рекламы яблочного сока. «Красавчики любят яблоки» — фраза-то какая, в голове засела уже на год как!
Ён Гук невольно поднял чашку с чаем, чтобы скрыть выражение лица, и едва не поперхнулся. Но Чха Мин Ён и не думал останавливаться:
— Я даже слоган для второй части придумал! «Свежесть, которая не покидает — с яблоками Saeyoung. Живая свежесть, Чан Ён Гук!»
— По-моему, это уже чересчур, директор Чха.
— Ничуть! Как только смотрю на ваше лицо, господин Чан Ён Гук, сразу вся палитра чувств мелькает — от свежести до блаженства! Боюсь, мне недостаёт слов, чтобы передать всё, что я чувствую.
С каждой минутой разговор становился всё менее контролируемым. Если дать ему волю, и впрямь придётся соглашаться на рекламу. Почувствовав это, Ён Гук бросил взгляд на диреткора Кима. Тот уловил посыл и кивнул.
— Директор Чха, может, обсудим это за ужином? Я слышал, вы сегодня собирались к нам в офис, так что я заранее забронировал столик в одном из лучших ресторанов поблизости.
— Правда? О, какая честь! Вот это приём — вы настоящий профессионал, директор Ким. Тогда и господин Чан Ён Гук с нами?
— Увы, нет. Его время плотно расписано. Более того, в соседней комнате его уже ждёт представитель телеканала.
— Как и ожидалось, десяти клонов будет недостаточно, чтобы всё успеть. Придётся сварить вам укрепляющий отвар! Но как насчёт контракта?
— Решения сейчас принимать рано. Давайте не торопиться, лучше под рюмочку как следует всё обсудим.
— Согласен! А второй раунд за мной!
— В-второй?
Пока Чха Мин Ён, весело болтая, направлялся к выходу, Ким Сон Хван шёл за ним, явно не разделяя энтузиазма мужчины. Контракт всё равно не состоится — график забит под завязку, и не то что рекламу, даже следующую роль Ён Гук пока не рассматривал. Да и к яблочному соку актёр испытывал почти физическое отторжение.
Провожая взглядом директора Кима, Ён Гук едва слышно пробормотал:
— Крепитесь.
***
Сразу после завершения встречи с президентом компании Saeyoung Foods Чха Мин Ёном, Ён Гук направился в соседнюю с кабинетом директора комнату. Там ждал человек, которого он сильно хотел увидеть.
— Продюсер Ю!
На лице Ён Гука заиграла взволнованная улыбка, как у ученика, встретившего своего наставника. Разве он сам не клялся себе больше никогда не выходить на сцену, потерпев крах как актёр? Но именно этот человек стал для него компасом в момент, когда он стоял на распутье. Не появись тогда Ю Мён Хан на рынке Намхан и не заметь в нём что-то особенное — не было бы нынешнего Ён Гука.
— Ён Гук… нет, теперь мне, пожалуй, стоит называть тебя актёр Чан? — Ю Мён Хан слегка неловко улыбнулся.
Раньше тот мальчишка едва доставал ему до пояса, а теперь стал высоким парнем, переросшим его почти на голову. Да и статус у него уже совсем другой — небо и земля по сравнению с тем, что было.
— Да бросьте, между нами-то… Обращайтесь, как раньше. Увидев вас, так и захотелось снова повидаться с режиссёром Кимом. Он как, хорошо себя чувствует?
— Да куда он денется, всё как всегда. Кстати, мы недавно виделись, и он как раз о тебе говорил. Мол: «Вот это наш Ён Гук вырос!» Хотел тебе позвонить прямо в баре за пивом, да только подумал, что ты всё ещё несовершеннолетний и к тому же теперь звезда — разве тебе до таких встреч?
— Ай, ну что вы. Я ведь почти не изменился. Если будете так официально себя вести — мне правда обидно будет.
Ю Мён Хан улыбнулся, глядя на искреннюю улыбку Ён Гука. В глубине его взгляда скрывалось что-то до боли знакомое, что вызывало в памяти запахи прошлого. Как он мог выбрать этого пацана с рынка просто так, ни с того ни с сего? Он и тогда поддался этим глазам — тем, которые сейчас смотрели на него так же, как раньше.
— Но вы ведь пришли не для того, чтобы лицезреть мою физиономию? Или всё-таки потому, что на премьеру тогда не смогли прийти?
— Прости, тогда в телекомпании такая катавасия началась, пришлось всё расхлёбывать. В кино, правда, потом сходил. И на фестивале тебя тоже видел. Совсем другой человек стал, по сравнению с тем, каким был в детстве. Харизма так и прёт.
— А чего в гримёрку не зашли? Я уж подумал, что вы про меня совсем забыли.
— Забыл? Да ты в каждом втором выпуске — как забудешь! Кроме того, ты талисман моего дебютного проекта — это и вовсе забыть невозможно. Пока жив, не забуду.
Они принялись обмениваться воспоминаниями, которыми не делились долгие годы, словно родные, давно разлучённые и вновь нашедшие друг друга. Прошло какое-то время, прежде чем Ю Мён Хан, немного прочистив горло, перешёл к делу.
— Ён Гук, ты ведь ещё не определился со следующим проектом?
— Сейчас такой завал... Вы же знаете.
— Смотри, плечи уже расправил. Пять миллионов зрителей — и сразу зазнался. Вот станешь актёром с десятью миллионами — и вовсе на меня смотреть не будешь.
— Ай, ну хватит шутить. Так вы по поводу нового проекта пришли?
— Я всегда был прямолинейным, сам знаешь. Послушай, как ты смотришь на то, чтобы мы поработали вместе над следующим проектом? Это будет историческая драма.
— Историческая? — Ён Гук поднял брови.
Неожиданно. Ю Мён Хан всегда занимался в основном мини-сериалами. Исторические драмы не его поле деятельности. И вдруг он за такое берётся? Это было сложно понять. Тем более, известные актёры обычно избегают этого жанра. Значит, и с кастингом будут сложности.
— Честно скажу… После «Исповеди священника» у меня до сих пор расписание забито. К тому же в этом году у меня вступительные экзамены. Учёба, съёмки — я с ума сойду. Поэтому агентство сейчас откладывает почти все съёмки и рекламу, чтобы я мог сосредоточиться на подготовке.
Работа и личные дела не должны смешиваться. Да, он в долгу перед Ю Мён Ханом, но сейчас пообещать участие было бы безответственно. К тому же, он даже сценарий ещё не видел.
Выяснилось, что в проекте уже не раз менялись сценаристы. Значит, работа вызывает много споров. И это не тот случай, когда актёр может принять решение в одиночку. Ю Мён Хан, будто прочитав его мысли, коротко кивнул.
— Я такого ответа и ожидал. Но учти — съёмки могут стартовать осенью, если тебе так удобнее. Мы сейчас как раз подбираем нового автора, так что сценарий скоро будет. Если говорить начистоту — я сейчас работаю над конкретной историей, и сыграть этого персонажа сможешь только ты, поскольку идеален для него.
— Вы говорите, это историческая драма… И кто же главный герой?
Историческая драма — это всегда что-то грандиозное. Персонажи из истории Кореи, судьбы, изменившие целые эпохи. Интересно, рассказать о ком задумал Ю Мён Хан? Ответ заставил Ён Гука широко распахнуть глаза.
— Ён Сан Гун.
Обновлено: 02.02.2026