Множество людей толпилось у входа в зрительный зал, ожидая, когда их впустят. Говорили, что такой наплыв зрителей на театральную постановку — случай по-настоящему редкий. Это показывало, насколько сильно вырос интерес публики к Корейскому театральному фестивалю.
— Старший, театр всегда был такой популярной индустрией, что на спектакли такие толпы ходят? — Ассистент режиссёра Ким Ён Мин удивлённо распахнул глаза.
— Ты, вроде, собираешься стать продюсером. Сам-то хоть раз спектакль видел? — спросил Ю Мён Хан.
— Ну, в университете я много раз на них ходил. Но ведь масштаб совсем другой. Это же не просто театр на университетской улице. Честно говоря, я впервые вижу такую большую площадку. Вы только посмотрите на этих людей. Тут ведь и молодёжи много?
— Ён Мин, ты газеты не читаешь, да?
— Газеты? Когда мне их читать-то, скажите на милость? Последний месяц я только и делал, что жил под каблуком у старшего. Вы взгляните на мои круги под глазами — они уже не просто большие, они вот-вот до шеи дотянутся.
Как и сказал Ён Мин, среди зрителей действительно было много молодых женщин. Большинство из них являлись поклонницами Ён Гука. Узнав, что юноша выступает на фестивале, фан-клуб закупил билеты оптом, так что зал был переполнен.
При таком ажиотаже актёры, ожидавшие начала представления, не могли не испытывать большего волнения, чем обычно. Как бы ни был велик талант, если нет зрителей — какой толк? Так уж устроены все спектакли. Чем больше людей, тем больше азарт.
Первым, открывающим фестиваль спектаклем был «Вернуться адвокатом» театральной труппы «Кёнбёль». В составе труппы значились ветераны сцены, за плечами которых был колоссальный опыт. К тому же содержание пьесы было столь мощным, что казалось расточительством ограничивать её только театральной сценой.
Главный герой долгие годы готовился к экзамену на адвоката в читальном зале Норянчина, но всякий раз проваливался на втором этапе. В итоге он решил покончить с собой, однако в тот миг, когда мужчина уже собрался прыгнуть с моста Мапо, раздался звонок матери из деревни.
— Результаты ещё не объявили. Не волнуйся, в этот раз у меня хорошее предчувствие. Что говоришь? Мама… о чем ты?!
Мать сообщила сыну, что ей диагностировали рак желудка последней стадии. И тогда он отказался от самоубийства и поехал в деревню, чтобы быть рядом с матерью в её последние дни. Однако, боясь, что весть о провале на экзамене станет для неё ударом, он солгал, что сдал его.
— Что ты сказал? Сдал экзамен на адвоката?!
Поначалу он собирался соврать только матери. Но когда глава деревни, сидевший рядом с больной женщиной, услышал эту новость, он устроил пышное празднество. Так и вышло, что после многочисленных провалов мужчина вернулся в родное село, выдавая себя за сдавшего, и был встречен там как герой.
«Неплохо…»
Продюсер Ю сидел в зале, не сводя глаз с актёра Пак Сан Чхоля, исполнявшего роль главного героя. Главной причиной его прихода на фестиваль было желание найти кого-то, кого можно было бы пригласить на ведущую роль. Но он заодно присматривался и к другим актёрам.
Неудивительно: большинство известных актёров, прославившихся историческими ролями, уже получили приглашение участвовать в крупной драме, снимаемой KBC. Поскольку она выходила в эфир в то же время, что и проект MBS, было почти невозможно, чтобы они согласились на предложение продюсера Ю.
«Впрочем, исторические драмы и театр отлично сочетаются…»
В силу особенностей жанра актёры исторических драм иначе ставят голос и по-иному интонируют. Даже акцент им приходилось менять. Если попытаться снимать с актёрами, привыкшими к современным сериалам, неизбежно возникнет явственная неестественность. А вот театральная игра, хорошо видимая зрителю, удачно ложились на эстетику исторических постановок.
— Давно я не приходил в театр, а ведь правда интересно, старший, — сказал помощник режиссёра.
К тому моменту спектакль длился уже больше часа, и занавес, наконец, опустился. По одному актёры, игравшие на сцене, с актёром Пак Сан Чхолем в центре, поднялись к рампе, чтобы поклониться зрителям. Сидевший рядом Ким Ён Мин без умолку болтал, но взгляд продюсера Ю всё так же был устремлён на Пак Сан Чхоля.
***
Словно возвещая о начале весны, ярко цвели форзиции, усеивающие берег, а река текла мягко, словно подтверждая поговорку, что лёд тает после дня Кёнчхип (п.п. 5-6 марта, буквально значит «пробуждение насекомых»). Пробудившуюся ото сна лягушку на её глади встречал зимородок.
Вдоль набережной бежал крепко сложенный молодой человек, совершая утреннюю тренировку. Ён Гук, глубоко надвинувший кепку на глаза, двигался, стараясь слиться с прохожими, но всегда находились люди, которые узнавали его.
— Господин Чан Ён Гук, я ваша поклонница!
Когда Ён Гук остановился, чтобы перевести дыхание, к нему подошла женщина в шляпе с широкими полями и протянула бутылку воды. Когда Ён Гук поблагодарил и взял её, женщина застенчиво улыбнулась. Он чувствовал, как приятная прохлада воды освежала его, а кадык заметно вздрагивал при каждом глотке.
— Ты чего это так поспешно хватаешь всё, что тебе протягивают незнакомцы?
Пф-ф.
Он едва не поперхнулся и с удивлением взглянул на женщину. Та в ответ сняла шляпу.
— Старшая?
— Какая ещё старшая, зови меня просто «сестра», будет проще. Так вот, разве актёр может быть настолько невнимательным? Надела шляпу, голос чуть поменяла — и не признал.
Это была актриса Пак Сан А. В прошлом их отношения нельзя было назвать особенно тёплыми: её грубоватые слова нередко задевали. Однако, как говорится, вместе проведённое время стирает обиды — за месяц почти непрерывных прогонов они невольно сблизились. К тому же и в спектакле их персонажи были неразрывно связаны.
— Я не узнал вас, потому что вы без макияжа.
— Ах ты!..
Это не было шуткой. Обычно Пак Сан А появлялась даже на репетициях с яркой помадой. А сейчас её лицо выглядело таким естественным, что казалось почти прозрачным. Без косметики, да ещё и в шляпе — неудивительно, что он её не признал.
— А как вы узнали, что я здесь?
— Твой здоровяк-менеджер рассказал. Мол, Ён Гук каждое утро бегает вдоль реки Хан. Кстати, спасибо тебе.
— За что?
— Я от руководителя труппы услышала про старшего Джи. А я ведь тогда, не зная ничего, при тебе о нем сплетничала. Мне показалось, что я как старшая совсем дурно себя показала. Захотелось извиниться до начала выступления на Корейском театральном фестивале. Не смотри на меня с таким удивлением. Я уже и к старшему Джи лично подходила, просила прощения.
Она ведь не плохой человек. Признать собственную ошибку — не такое уж простое дело.
— Ты, Ён Гук, оказывается, куда более конфликтный, чем кажешься. Я слышала о случившемся в ассоциации. Актёр Пак известный своей вспыльчивостью человек. В следующий раз так не делай. Я твои чувства понимаю, но ведь, знаешь, как в пословице: не страх гонит, а брезгливость.
— Спасибо за совет, сестра.
— Но ты уверен, что после такой пробежки сможешь хорошо сыграть в спектакле?
— Режиссер вложил много сил в его подготовку. А ещё есть зрители, которые нас ждут. Разумеется, я должен сыграть хорошо.
Корейский театральный фестиваль длился четыре дня. Чтобы подготовить сцену, за месяц до премьеры каждый театральный режиссёр приступал к разработке декораций. Но даже накануне выступления Ён Гук не собирался прекращать утренние пробежки. Напротив, разогретое тело куда меньше деревенеет от волнения на сцене — как двух зайцев одним выстрелом. Ён Гук протянул бутылку обратно Пак Сан А.
— Что такое, зачем возвращаешь?
Вновь побежавший в это момент Ён Гук обернулся.
— Я ещё не до конца размялся.
Проводив взглядом его спину, удаляющуюся вдоль реки, актриса Пак Сан А покачала головой. За этим зрелищем, вытягивая шею, с любопытством наблюдала плавающая утка.
***
— Это точно здесь?
Мама Ён Гука приехала в Сеул вместе с тётушкой Ян. Они с изумлением рассматривали толпу перед зданием театра, где проходил Корейский театральный фестиваль. В этот момент тётушка Ян, глядя на проходивших мимо молодых девушек, едва слышным голосом взволнованно заговорила с женщиной:
— Ты видала, мама Ён Гука? Все эти девочки, что проходят, несут таблички с именем Ён Гука. Сколько их уж насчитала… Нам, может, тоже надо в очередь вставать, а?
— Да нет, он говорил, чтобы мы подождали здесь. Бон Чун выйдет нас встретить.
— Бон Чун?
— А, это менеджер Ён Гука.
Похоже, не судьба ему стать большим человеком.
В этот момент сам менеджер Ли Бон Чун, здоровяк с широченными плечами, запыхавшись, подбежал к ним. От неожиданного появления рослого мужчины тётя Ян растерялась, но, услышав знакомый говор, принялась разглядывать его с любопытством.
— Матушка, я, право слово, измучился, пока вас отыскал.
Мать Ён Гука, улыбнувшись, пояснила тётушке Ян:
— Он с нами из одних мест. Говорит, сам из Чагальчхи родом.
В день последнего спектакля Корейского театрального фестиваля зал был битком набит не только журналистами, но и людьми с телевидения. Тут сидели такие известные личности, как народный актёр Ан Джун Хён, актрисы Пак Су Ён и Со Мин Хе, актёр Сон Чон Сок, который считался новой восходящей звездой Чунмуро, и даже мэтр, режиссёр Пэк Чан Хун.
Все они, знаменитые без преувеличения люди, заняли свои места в первых рядах, и не только журналисты, но и обычные зрители чувствовали лёгкое возбуждение. Кто не знал бы, решил бы, что попал на церемонию награждения кинофестиваля.
— Брат, давненько нам не доводилось вживую смотреть спектакль, верно? — негромко спросил актёр Ан Джун Хён сидевшего рядом режиссёра Пэк Чан Хуна. Тот коротко кивнул, глаза в морщинках чуть прищурились. В прошлом Пэк Чан Хун, ещё до того как стать кинорежиссёром, тоже работал постановщиком в театре. И Ан Джун Хён ничем не отличался: пока не перешёл в коммерческое кино, он работал актёром именно на театральной сцене.
Для них обоих это место было чем-то вроде родного дома, потому и волнение ощущалось особенное.
«Какую же игру он покажет?»
Пэк Чан Хун внимательным взглядом обводил сцену, уголок за уголком. Ему хотелось узнать, каким будет спектакль Ён Гука. Когда тот сообщил, что следующим его проектом станет именно театр, у режиссёра появилась масса опасений. Как-никак, кино и сцена — вещи совсем разного порядка.
Но, видя, с какой уверенностью Ён Гук всё рассказывал, Пэк Чан Хун не мог не испытывать любопытства.
«Обычно он такой скромный, а сейчас даже намёка на смущение нет. С чего вдруг?»
Зрительный зал, до отказа набитый публикой, медленно погрузился во тьму. Люди зашептались, не понимая, что происходит, и в этот миг до них донёсся голос, от которого у многих перехватило дыхание.
— Рассказ, что начинается сейчас, — это история обо мне, Пэк Му Ёле. — Сила звучания голоса Ён Гука заполнила собой всё пространство зала, низкий и твёрдый тембр вибрировал в темноте. — То, что я, жалкий повеса, распускал слухи о своих романах и бродил по улицам Кёнсона, не имело иной причины. Ведь пока одни люди сражались за независимость, пересекая просторы Маньчжурии, я, как последний повеса, проходил свой, особый путь борьбы. Все наши усилия были лишь ради того, чтобы вернуть Чосону его весну.
Глоть.
— Пусть теперь я исчезну, обагрив эшафот своей кровью, когда-нибудь весна вернётся в Чосон. Потому слушайте историю, что начнётся отсюда. И запомните моё имя. Последний павший янбан (п.п. он же аристократ) Чосона — Пэк Му Ёль.
В тот миг, когда его слова стихли, осветилась сцена, и занавес медленно поднялся. Перед зрителями предстала улица Кёнсона. По мостовой катились рикши, японцы в кимоно размеренно шли в своих деревянных гета. Среди них, выделяясь западной одеждой, стоял так называемый «модерн-бой».
Ён Гук был в чёрном костюме и шляпе с мягкими полями.
Обновлено: 02.02.2026