— «Вернуться адвокатом», «Сага о семье Вальгок», «Песнь Листа», «Мужчина и женщина», «Хроники Со Сан Иля»…
Председатель Корейской театральной ассоциации Ким Сан До перебирал названия пьес, которые будут показаны на фестивале. Подборка в этом году и впрямь выглядела впечатляюще — возможно, самой сильной за всю его историю. Все произведения уже добились признания по стране, а актёры — известные фигуры театрального мира. И в завершение:
— «Весна Чосона».
Как и писали в статьях, это действительно было возвращение славы прошлого. Актёры, прежде державшие в кулаке весь корейский театр, вновь выходили на сцену. Сценарий пера Чон Ён Дэ, которого когда-то называли «корейским Шекспиром», постановкой занимался режиссёр Сон Джи Хун, которого в своё время звали вундеркиндом театра. Но главным объектом интереса, разумеется, были исполнители главных ролей.
«И вправду удивительно».
Как и в любой театральной труппе, для новичка получить главную роль было почти невозможным делом. И понятно почему: в отличие от кино или теледрамы, здесь не было права на ошибку. Никакого монтажа, никаких дублей — от начала до конца спектакль идёт вживую, без перерыва. А потому актёры с наибольшей нагрузкой по сценам и репликам — как правило, самые опытные.
Но в «Весне Чосона» и главный герой, и главная героиня — совершенные новички на сцене, не имеющие ни малейшего опыта.
Это при том, что остальные участники постановки, включая автора и режиссёра, обладали выдающимся театральным стажем. Люди, которые прекрасно осознают риски, исходящие от неопытных актёров, вряд ли взяли бы их ради простой шумихи.
Если кто-то из главных завалит спектакль, особенно на фоне такого триумфального возвращения, — это станет настоящим кошмаром. В этом и кроется главный вопрос:
«Что же такого они увидели, что поверили в этих дебютантов?»
Невозможно было не заинтересоваться. Какими способностями должен обладать актёр, чтобы сходу получить главную роль? В этот момент в кабинет вошёл сотрудник Ассоциации с папкой.
— Господин председатель, вот список компаний-спонсоров по части технического оснащения. На удивление, интерес проявили многие. Особенно фирма «Ханоль» — они пообещали покрыть весь свет.
— Ха. Обычно даже трубку не берут, если мы звоним.
Ким Сан До горько усмехнулся. В Корее театр всегда находился на задворках искусства. В условиях нынешнего экономического спада, даже участие самых известных актёров не гарантировало аншлаг.
Не зря ведь говорили, что из всех видов искусства именно театр — наименее прибыльный. И соответствующая статистика это подтверждала: самая тяжёлая отрасль культурной индустрии была убыточна. Но вот теперь…
«Всё изменилось всего лишь из-за одного человека? Не верится».
С тех пор, как в статьях начали упоминать имя Чан Ён Гука, обстановка вокруг фестиваля претерпела кардинальные перемены. Не только все билеты были распроданы, но и журналисты стали официально запрашивать аккредитацию. Это говорило о многом — событие стало объектом пристального внимания со стороны телевидения и прессы. Подписав бумаги, председатель поднял голову:
— Кстати, разве жеребьёвка не сегодня? Уже, должно быть, известны результаты. Что там?
— Господин председатель…
Сотрудник мялся, не зная, с чего начать. Ким Сан До бросил на него вопросительный взгляд, и тот, вздохнув, всё-таки ответил:
— В зале сейчас суматоха. Коллеги пытаются уладить…
— Суматоха? Что происходит?
— Актёр Пак Сан Чхоль поднял шум. Не может принять итоги жеребьёвки…
Глаза председателя прищурились. Он резко встал со стула, заставив сотрудника растеряться.
— Господин председатель… Вы что, собираетесь лично идти?
Но тот, не оборачиваясь, уже пошёл к выходу и небрежно бросил:
— Ты что, не знал? Самое интересное в мире — смотреть, как другие дерутся.
***
Актёр Пак Сан Чхоль уставился на Ён Гука, и глаза его переполнились гневом. Всё же совсем юный пацан дерзнул язвить ему прямо в лицо. Быть опозоренным при всех коллегах просто немыслимо. Мужчина быстро взял себя в руки, приблизился к Ён Гуку и холодно спросил:
— Ты что сейчас сказал?
Все вокруг решили, что Ён Гук оговорился. С кем не бывает — подумаешь, иногда мысли, что роятся в голове, сами вырываются вслух. Да и всё-таки перед ним стоял сам Пак Сан Чхоль, известный своим взрывным характером. Но…
— Я сказал, что вы превращаете это место в базар. Или, может, у вас со слухом проблемы, старший?
Парень спокойно улыбнулся, повторив уже сказанное. Зал ахнул. Даже Ли Чан Хун был ошарашен. В гнетущей тишине Ён Гук обвёл всех взглядом и громко произнёс:
— Вы же все, чёрт возьми, актёры!
В его голосе звучал такой раскат, словно звук ударялся о стенки железной бочки.
— Корейский театральным мир стал замкнутым слишком давно. Старшие любят повторять, что в этой среде остаются лишь те, кто способен выжить. Я понимаю, почему новички проходят через изнурительные тренировки. Да, в театре не место пощаде. Но объясните — это нормально, что вы здесь, в таком месте, устраиваете разборки и кичитесь своим старшинством?
Он перевёл взгляд на Пак Сан Чхоля и спокойно продолжил:
— Если вы всерьёз думаете, что жеребьёвка подтасована или мы с ассоциацией заодно, мне нечего сказать. Я ведь не какой-то родственник председателя. Да что во мне такого особенного, чтобы меня специально ставили последними выступать? Если вы не доверяете рандому, то мы можем прямо сейчас отказаться от текущего результата и пройти жеребьевку снова. Но, чёрт возьми, все мы здесь собрались, потому что хотим, чтобы корейский театр ожил!
Возрождение театра.
— Какая, к чёрту, разница, в каком порядке мы будем выступать? Разве не важнее, что мы покажем на сцене? Скажите честно, вы все пришли, чтобы возрождать театр? Или просто хотите получить очередной приз на фестивале? Да, возможно, вы решите, что юный щенок вроде меня переходит границы. Что ж, раз уж начал наглеть, позволю себе ещё пару слов.
Никто не решался его перебить. Ли Чан Хун с интересом наблюдал за происходящим.
— Я слышал, что билеты на все четыре дня раскуплены подчистую. Разве это не шанс? Тысячи зрителей будут сидеть в зале и ждать нас. И ради них… ради этих людей я лучше прямо сейчас потрачу время на ещё одну репетицию, чем на грызню из-за очередности выхода на сцену. Задача актёра не в том, чтобы получить награду. Наша цель — подарить зрителям волнение и оставить в их сердце глубокий след.
Эти слова — про волнение и глубокий след — эхом разнеслись по залу. Сколькие из присутствующих давно забыли, ради чего вообще когда-то выходили на сцену? Отравленные духом соперничества, они словно потеряли из виду смысл игры.
Развитие театра тормозится не только из-за того, что публика отворачивается. Слишком многое упирается в гордыню и порочную привычку видеть друг в друге врагов. Ён Гук окинул актёров взглядом и сказал последнее:
— Скажите честно — зачем вы пришли на этот фестиваль?
Пак Сан Чхоль то краснел, то бледнел. Но он больше не стал набрасываться на Ён Гука. Потому что всё, что только что прозвучало, было чистой правдой. Продолжить спорить — значит, окончательно выставит себя на посмешище. Так что мужчина лишь нахмурился и, резко развернувшись, пошёл прочь.
Стоя чуть в стороне, председатель Ассоциации смотрел на Ён Гука с лёгкой, довольной улыбкой.
***
Два дня спустя.
— Эй!
На этаже драматического отдела телеканала MBS раздался громкий крик. Продюсер с десятилетним стажем, Ко Бён Ман, сверлил взглядом помощника режиссёра Ким Ён Мина. Вид у него был настолько грозный, что никто из присутствующих не решался вмешаться — только молча сглатывали.
Ко Бён Ман с выпирающими от ярости венами на шее обрушился на Ким Ён Мина:
— Ты уже пятый год помощник, я тебе доверил команду В, а ты мне приносишь подобное?! Я ж тебе ясно сказал: пятьдесят седьмую сцену снимаешь сначала фулшотом, потом переходишь на вестшот! Я предупреждал, что это кадр для монтажа, что нужно уделить ему особое внимание! Говорил или нет?! А ты что притащил? Это что за убожество? У тебя с глазами что-то, а?!
— Старший Ко, я со своей стороны старался, и сразу сказал, что в этом ракурсе сцена потеряет атмосферу. Поэтому предложил сделать переход с тилдауном…
— Этот засранец ещё и дерзить мне смеет?! Тилдаун, говоришь? Да ты кто вообще такой, чтобы меня поучать?! Из-за того, что ты позволяешь себе такие высказывания, ты до сих пор помощник режиссёра! Подумал, что стал настоящим продюсером, раз на подмену поставили?! Гляньте на его рожу! Что, не нравится, как смотрю?!
Ко Бён Ман с ходу зарядил Ким Ён Мину под колено. Боль пронзила голень, но тот лишь стиснул зубы и даже бровью не повёл. Когда Ко Бён Ман достаточно выместил злость и снова посверлил молодого человека глазами, то холодно произнёс:
— Если выпуск на этой неделе провалится — вся ответственность на тебе.
Лишь когда Ко Бён Ман вышел в сторону монтажной, в отделе, наконец, воцарилась тишина. Старшие продюсеры отнеслись к ситуации как к обыденной, а младшие время от времени бросали в сторону Ким Ён Мина сочувствующие взгляды. И тут...
— Что ты такой притихший?
Чья-то рука легла Ким Ён Мину на плечо. Он поднял голову и увидел, кто это продюсер Ю Мён Хан. Тот коротко кивнул в сторону крыши и первым направился туда.
— Пока не появился синяк, намажь хотя бы этим.
Мужчина бросил банку вазелина поднимающемуся следом Ким Ён Мину. Тот едва успел поймать летящую по дуге упаковку и с неловким выражением лица опустил голову.
— Спасибо, старший.
— Да брось ты это «старший». Говори нормально. Всё равно сейчас на крыше никого нет — только ты и я. Но скажи, чего это старший Ко с утра такой злой?
— Вы же сами знаете. У него мини-дорама провалилась. А тут ещё старший Ким, что был в команде В, экстренно загремел в больницу с аппендицитом, и я временно вышел на подмену. Видимо, ему не понравилось, что я наснимал.
— Забей. Он всегда такой. Как только рейтинг падает — сразу ищет козла отпущения. Это нормально. К тому же у тебя была последняя смена на подмене. Слышал, с сегодняшнего дня Ким Ян Су возвращается?
— Да. Честно говоря, это даже к лучшему. Простите, что так говорю, но я уже просто на пределе. Сегодня-то ещё ладно — люди были рядом. А в прошлый раз он меня вообще на пожарной лестнице за шкирку схватил. Словно рейтинги падают из-за меня одного.
— Тяжело — говори. Но и научись где-то отпускать ситуацию. Такой уж у нас драматический отдел. Иначе тут не выжить...
Ю Мён Хан горько усмехнулся. Драматический отдел по праву считался самым нервным местом на всём канале. Продюсеры с десятилетним стажем — особенно такие, как Ко Бён Ман — воспринимали рейтинги почти болезненно. Сколько бы ни было у тебя связей, если ты провалишься в гонке за результат, то забудь о повышении — на всю жизнь так и останешься обычным продюсером.
— Ён Мин, у тебя теперь расписание пустое, так ведь?
— После такого скандала кто мне что доверит? Наверное, буду болтаться без дела в отделе, пока карьера не накроется, завершившись на помощнике режиссёра. Слышал, меня вроде как тоже хотят в развлекательный отдел перевести, как старшего Чона. Может, оно и к лучшему. Я вообще-то мечтал заниматься музыкальными программами...
— Эй, не раскисай. Давай-ка лучше со мной поработай.
— Что?.. — Глаза Ким Ён Мина округлились. — Старший Ю… Точнее, брат, ты же сейчас ничем не занят?
— Похоже, скоро займусь. Начальник так давит, что не отвертишься.
— Неужели… то самое? Да отказался бы просто! Сложи лапки и скажи, что не будешь этим заниматься. Это же настоящая бомба с часовым механизмом. Все её сторонятся, чтобы не запятнать репутацию, а ты вздумал её на себя взвалить? Да в этом драматическом отделе просто не выжить!
— А я вот хочу попробовать ввязаться в эту борьбу.
— Ввязаться?
— Я, знаешь ли, хочу раньше всех этих «старших» получить повышение.
Ким Ён Мин, испуганно выдохнув, огляделся по сторонам. К счастью, поблизости никого не было. Он только собрался выдохнуть с облегчением, как Ю Мён Хан похлопал его по спине и добавил:
— Готовься. Сегодня же выезжаем в командировку.
— Что?.. Какая ещё командировка?
— Я уже получил разрешение у начальника. Нужно поехать на Театральный фестиваль и подобрать главного героя. Заодно спектакль глянем — давненько я там не бывал.
— Постой, главный герой? Театр? Я даже не сказал, что согласен с тобой работать...
Ким Ён Мин всё ещё выглядел ошарашенным. Но следующие слова продюсера Ю заставили его собраться:
— А что, не хочешь ввязаться в это вместе со мной?
Обновлено: 02.02.2026