— Почему сцена такая чистая? — Глаза актёра Джи До Нёна округлились.
— И не говорите. Ён Гук пришёл рано утром и сам всё вымыл, вытер и вычистил шваброй. Мы только что зашли и чуть в обморок не упали. Всё равно же нужно было убирать сцену, вот и думали, не позвать ли кого отдельно.
— Ён Гук сам это сделал?
— Хорошо бы, если бы он только убрался. А он, оказывается, ещё и все передвижения по сцене маркером отметил. Более того, для удобства блокинга сцену полностью разметил лентой. Я спросил, как он это сделал — сказал, просто в книге прочитал.
— Ха...
Джи До Нён усмехнулся в недоверии. Это был зал, арендованный на месяц специально для Театрального фестиваля. Место давно заброшенное, и приведение его в порядок требовало немалой работы.
Особенно разметка сцены или деление её на зоны — это не то, что можно вот так просто освоить без опыта в театре. Возможно ли такое вообще научиться этому по книгам? Взгляд Джи До Нёна метнулся к Ён Гуку, стоящему в углу сцены.
«Кто он вообще такой?»
Мужчина до сих пор не мог забыть, каким Ён Гук был на первой репетиции. Трудно было поверить, что выступал новичок. В нём ощущалась настоящая театральная выучка. Причём такая, будто он долгие годы шлифовал мастерство.
Он не удержался и спросил у временного руководителя Ли Чан Хуна, у кого Ён Гук учился актёрскому мастерству. Но ответ заставил Джи До Нёна непроизвольно раскрыть рот.
Самоучка.
— Ён Гук, с утра ты хорошо потрудился.
Ли Чан Хун похлопал Ён Гука по плечу. Он и сам был немало удивлён. Кто бы мог подумать, что Ён Гук с утра пораньше придёт, чтобы всё убрать и подготовить. Всё-таки сейчас он один из самых заметных молодых актёров в телеиндустрии. Разумно было ожидать, что тот будет зазнаваться, задрав нос, а парень оказался чистым золотом.
— Да ничего, мне даже не было тяжело, — Ён Гук неловко улыбнулся.
На самом деле, он пришёл в зал ещё на рассвете — это стало почти привычкой, оставшейся из прежней жизни.
«Уборка всегда была задачей младшего».
Уборка сцены и зрительного зала — работа младших. В прошлом Ён Гук долгое время оставался самым младшим в труппе. Даже когда приходили новички, те не задерживались дольше нескольких месяцев, и в итоге Ён Гук оставался младшим больше пяти лет.
— Оппа...
В этот момент Ён Су осторожно подошла к нему и позвала. Уведя Ён Гука в сторону, туда, где никого не было, она тихо вздохнула и добавила:
— В следующий раз зови и меня.
— А?
— Если нужно будет убирать с утра — пойдём вместе.
Ён Гук осознал свою оплошность. Действительно, ведь младшим в труппе был не только он, но и Ён Су. Просто он забывал об этом — она была младше его по возрасту и казалась ему просто младшей сестрой.
В любом случае, ей, наверное, было не по себе в сложившейся ситуации. Это было похоже на армию, когда новички-рядовые должны следить за настроением старших. Если кто-то один выделяется, остальные неизбежно будут казаться хуже на его фоне.
— Хорошо, в следующий раз пойдём вместе.
Услышав ответ Ён Гука, Ён Су тихонько улыбнулась. Хотя сам Ён Гук, вероятно, и не знал этого, девушка вовсе не из чувства вины хотела пойти с ним. Она с нетерпением ждала того самого утра, когда сможет прийти в пустой зал вместе с парнем.
В этот момент, будто развеивая мысли двоих, громко крикнул Ли Чан Хун:
— Начинаем прогон спектакля!
***
— Режиссёр Сон, каково ваше впечатление после двух недель наблюдений?
— Превзошло все ожидания. Я и раньше знал, что эти актёры были довольно знамениты на театральной сцене, потому предполагал, что адаптируются быстро. Но они не просто освоились — все проблемы, проявившиеся на первой репетиции, исчезли всего за полмесяца. У актрисы Пак были трудности с фокусом взгляда — и будто рукой сняло. Сон и Ким тоже вернулись к своей прежней форме. А что касается господ Ли и Джи, тут и говорить нечего. Все словно вернулись в свои лучшие годы. И, как по мне, всё это благодаря актёру Чан Ён Гуку.
— Удивительно, правда?
— Не то слово. За все годы работы в театре я не видел такого новичка. Благодаря ему даже актриса Ён стала заметно лучше — это видно невооружённым взглядом.
Последние две недели репетиции шли без передышки. Пусть когда-то эти актёры и блистали на театральной сцене, но телевидение всё же наложило свой отпечаток, и казалось, на возвращение к прежнему уровню уйдёт немало времени. Однако с каждой репетицией они всё быстрее обретали форму. И в центре всего этого, несомненно, был Чан Ён Гук.
«Даже с их опытом в театре создаётся ощущение, что все вдохновлены этим парнем».
Это не уровень новичка. Режиссёр обязан отслеживать всё, что происходит на сцене. Если актёр играет слишком наигранно — следует указать ему на это. Если плохо использует сценическое пространство или блокинг — нужно скорректировать. Тем более, сцена ведь арендованная, временная.
Она куда меньше стандартной театральной. Но уменьшение сцены вовсе не означает, что играть стало легче — напротив, маленькое пространство куда труднее использовать грамотно.
В этом смысле новичок Чан Ён Гук оказался тем, кто использовал небольшую сцену лучше всех. Будто она стала продолжением его тела — движения и реплики словно автоматически вырисовывали на пустой площадке улицу Кёнсона.
***
— Акт первый, сцена седьмая.
«Почему так сильно колотится сердце?»
Актриса Пак Сан А с трудом сдерживала дрожь, глядя на игру Ён Гука, стоящего напротив. Хотя он был значительно моложе неё и считался новичком, плотность его актёрской подачи не уступала ветеранам.
Она легко сбивалась с текста, играя роль Мисаки — единственной дочери главного управляющего Чосонского генерал-губернаторства. Пак Сан А выровняла дыхание и продолжила игру:
— Му Ёль, разве это не потрясающе красивая сакура? Эти саженцы привезли наши люди, когда строили здание генерал-губернаторства. А теперь они так выросли… Мне бы хотелось однажды вместе с тобой поехать в Киото, в храм Киёмидзу. Было бы чудесно прогуляться за руки по улицам этого города.
Пэк Му Ёль слабо улыбнулся в ответ на слова Мисаки. Он смотрел на обильно цветущие сакуры на улице Кёнсон, стараясь успокоить сжавшееся сердце. Куда ни глянь — везде вывески на японском, прохожие в традиционных японских одеждах…
Даже звук гэта — деревянных сандалий — раздавался рядом, а за поясом у проходящих мимо людей, словно предмет гордости, висели мечи. Сказать, что это не вызывало отвращения, — значит солгать.
— Когда-нибудь я бы с радостью прогулялся с тобой по Киото. Уверен, там, наверняка, очень красиво… ведь рядом будешь ты. Кстати, правда ли, что господин генерал-губернатор в последнее время так занят, что почти не бывает дома?
— Да, верно. Из-за этого у дома стало больше охраны. Сегодня я снова тайком перелезла через стену, чтобы встретиться с тобой. Му Ёль, а давай ты просто поедешь со мной в Киото? Если я попрошу отца, он наверняка изменит твоё гражданство на японское.
— Это стоит обдумать, Мисаки. Ради тебя я бы мог поехать куда угодно… но мне ещё многое предстоит сделать на этой земле.
— Хм. Значит, тебе противна Япония? Или ты просто не хочешь быть со мной?
В этот момент Мисаки, что шла рядом, вдруг оступилась. Лицо актрисы Пак Сан А, исполнявшей её роль, невольно выразило испуг — это была не игра, она действительно подвернула ногу. В ту же секунду Пэк Му Ёль подхватил её за талию и посмотрел в глаза девушки.
— Как я могу оставить такую неуклюжую леди одну?
Стоя с изогнутой дугой талией, Пак Сан А вспыхнула румянцем. Ён Гук, игравший роль Пэк Му Ёля, ничем не выдал волнения и аккуратно вернул ей прежнюю позу. Сидящий в зале драматург Чон Ён Дэ не сдержал восхищённого вздоха. Какая способность среагировать в непредвиденной ситуации! Он забыл о своей роли писателя — как зритель, он с нетерпением ждал следующей сцены.
И тут…
— Стоп!
Режиссёр Сон Джи Хун поднял руку, прерывая прогон. Актёры на сцене вопросительно взглянули на него. Но его взгляд был направлен к потолку, на сценическое освещение.
***
— Вот же проблема.
Сон Джи Хун почесал затылок, глядя на мигающий прожектор. На театральной сцене использовалось множество осветительных приборов.
Особенно во время репетиций переходы между актами и сценами часто обозначались с помощью света и музыки. Конечно, было бы идеально полностью смонтировать сцену и провести полноценный прогон, но этого не позволял скудный бюджет постановки.
Впрочем, актёры и сотрудники, работающие в труппах на университетской улице, и минимальной оплаты не получали. Поэтому многие актёры с театральным образованием были вынуждены либо играть в детских спектаклях, либо вовсе бросать сцену ради заработка. Та же участь постигала и сценографию. Вместо того чтобы заказывать монтаж у специалистов, все мелкие работы зачастую делали сами актёры и сотрудники.
«Что с этим делать-то…»
Сон Джи Хун мучительно вздохнул, глядя на мигающие лампы. Он, конечно, должен был сам всё наладить, но, увы, в вопросах освещения он был не слишком сведущ. Особенно здесь — старые провода были спутаны, как паутина, и без специалиста разобраться было сложно.
— Режиссёр Сон, прости…
Драматург Чон Ён Дэ провёл рукой по сухим губам. Он и не подозревал, что арендованный им театр окажется в таком убитом состоянии. Из-за того что он снял его всего на месяц, мужчина не успел всё как следует проверить, и это оказалось ошибкой.
К тому же только гонорары актёрам в его пьесе «Весна Чосона» съели больше двух третей бюджета. О какой качественной репетиционной площадке могла идти речь? Видя всё это, Ли Чан Хун подошёл и сказал:
— Давайте я сам сегодня свяжусь с осветителем. Если мы сейчас начнём ковыряться — только хуже сделаем. Те, кто раньше работал на университетской улице, такое починят в два счёта.
В этот момент все актёры только вздыхали, глядя на мерцающее освещение.
— Все отойдите, пожалуйста.
В этот момент Ён Гук сделал жест рукой, раздвигая толпу, и поставил стремянку. Его внезапные действия ошеломили всех. Никто даже не заметил, откуда у него перчатки и инструменты. Не теряя времени, Ён Гук уверенно взобрался по стремянке. Рядом стояла Ён Су с ящиком для инструментов в руках.
«Хорошо, что я взял их с собой».
Ён Гук предусмотрительно принёс ящик заранее. За последние две недели репетиций он понял, что в этом здании работы непочатый край. Окинув взглядом осветительные приборы под потолком сцены, он нахмурился.
«С прожектором на бордерлайне беда, у бейби-спота заземление сгорело. А тому, кто делал схему подвески — руки бы оторвать».
— Режиссёр Сон, выключите, пожалуйста, рубильник. Ён Су, дай мне маленький фонарик из ящика.
Свет на сцене погас. Получив от Ён Су маленький фонарик, Ён Гук зажал его зубами и поднялся на самый верх стремянки. Его пальцы ловко заскользили по паутине перепутанных проводов. Со стороны он напоминал настоящего осветителя.
«Мог бы и сценическим техником стать».
В театрах с постоянной нехваткой средств актёрам часто приходилось самим заниматься монтажом сцены и освещения. Шутки ради они говорили, что иногда не понимают, попали ли они на стройку или на репетицию.
В прошлом, будучи младшим в труппе, Ён Гук благодаря ловкости рук нередко помогал осветителю. Их слаженность была такой, что осветитель даже предлагал ему бросить актёрство и работать у него помощником.
Бог знает, сколько времени прошло. В какой-то момент с вершины стремянки раздался голос юноши:
— Включите свет.
Сон Джи Хун включил рубильник. Прожектора, включая тот самый бордерлайт, засияли, будто и не было никакой поломки. Когда Ён Гук спустился, Ён Су тут же приняла у него инструменты. Все вокруг стояли с ошарашенными лицами.
Тогда Ён Гук, глядя на них, сказал:
— Ну что, давайте вернемся к прогону?
Обновлено: 02.02.2026