Том 4 Глава 63 — Эпизод 063

Вкладка 1 Сонвон Энтертеймент. — Господин директор, вы должны ещё раз всё тщательно обдумать. Ён Гук уже не просто известен. Как думаете, просто так ему присвоили звание первой любви нации? А вы фактически оставляете его без контроля. Вы и дальше собираетесь держать его под крылом роуд-менеджера (п.п. логистика, быт, транспорт)? По сути, это утрата кадрового ресурса! — Продолжай. — Хорошо, допустим, я сто раз уступлю и приму, что после подростковой дорамы он снялся в фильме с возрастным ограничением. Но ведь вы сами видели — почти все предложения от топовых брендов, кроме одного контракта с Deol, он отверг. Да разве актёр устанет, поработав всего день над рекламой? Посмотрите сами — стоило ему взяться за роль убийцы, и все эти предложения, что месяц назад шли косяком, мгновенно исчезли. Ча Мин Сок, руководитель одного из отделов Сонвон, уже давно хотел закрепить за собой актёра Чан Ён Гука. Ещё бы — такой талант редкость даже среди маститых артистов. При этом, несмотря на растущую популярность, он всегда держится скромно и ни разу не оказывался в скандалах. В этот миг Ким Сон Хван, сидевший во главе стола, прищурил глаза и холодно спросил: — Ча Мин Сок, с каких это пор ты решил, что я Ён Гука без присмотра оставил? Что это за «сто раз уступлю»? Актёр исполняет роль, и тебе обязательно нужно об этом отчитываться? Это теперь какое-то особое дело? — Господин директор, я не это имел в виду… — Ах, не это? Обычно генеральный директор был кротким, но стоило ему рассердиться — превращался в настоящего быка. Вмиг лицо, ещё секунду назад приветливое, изменилось. Ча Мин Сок невольно вздрогнул, но и отступать не собирался. Если бы был готов так просто сдаться, не пришёл бы в кабинет начальника. — Скажу честно, ведь и нам, руководителям отделов, пора дать шанс. Знаете, сколько лет ушло, чтобы я поднялся с самого низа и стал руководителем? Десять лет! Когда я только начинал роуд-менеджером, я таскал чемоданы даже не известных актёров, а таких, которых и в эпизоды не брали. Вы ведь сами тогда мне говорили, что и актёр, и менеджер должны вместе подниматься с нуля — только так рождается настоящее взаимопонимание. А теперь посмотрите на этого Бон Чуна. Парень всего три года в компании, а за ним уже закрепили A-класс. Если это не протекция, то что? Нельзя сказать, что он был неправ. С того самого дня, когда ещё почти неопытного менеджера Ли Бон Чуна назначили ответственным за Ён Гука, в агентстве ходило немало пересудов. С точки зрения бизнеса это выглядело почти как ошибка — ведь, по сути, талант с колоссальным потенциалом доверили человеку без должного опыта. Но Ким Сон Хван никогда не считал актёра товаром. Именно поэтому он и выбрал Ли Бон Чуна куратором Ён Гука. — Тогда вот что, Ча Мин Сок. Убедишь его сам. — Вы серьёзно? Можно попробовать? — Да. Раз уж так уверен, раз говорил мне это с таким рвением — попробуй. Хочешь, чтобы Ён Гук передумал? Сначала уговори его. Ты ведь и сам знаешь, он упрямее быка. Так что, уж будь добр, придумай, как его переубедить. Ча Мин Сок, будто получив неожиданный приз, низко склонил голову. Глядя на это, Ким Сон Хван подумал: «Ну и кого он первым делом решит навестить?» Разумеется, это будет Ли Бон Чун. Потому что уговорить упрямого до крайности Ён Гука куда сложнее, чем просто заставить молодого Бон Чуна отступить. Но даже зная это, Ким Сон Хван не собирался его останавливать. Как-никак, у менеджера, который работает с актёром, всегда хватает испытаний. Говорят ведь, что самая низшая ступень в индустрии развлечений — это менеджер. Встречаясь с режиссёрами и продюсерами, приходится терпеть унижения и ради актёра сносить такое, что другим и не снилось. Так было всегда и так будет впредь. Если он не сможет выдержать столкновения даже с этой преградой — значит, судьба уготовила ему быть лишь временным помощником. Но Ким Сон Хван верил в своё чутьё. Парень, что всегда называл себя «деревенщиной из Пусана», тот, кому потребовалось три года, чтобы хоть как-то избавиться от акцента… «Посмотрим…» Сумеет ли пусанский простак одолеть столичного пройдоху. *** Дорогой лаундж-бар в Чхондамдоне с его роскошным интерьером и атмосферой невольно заставлял провинциального паренька из Пусана сжаться в плечах. А уж когда с заказанным вином к ним подошёл щеголеватый сотрудник в галстуке и лично налил его в бокалы — для Ли Бон Чуна, привыкшего к закусочным, где тётушки швыряют на стол запыленные тарелки с блинчиками, всё происходящее — словно из другого мира. — Глава Ча, зачем вы меня вдруг в такое место позвали? — Бон Чун выглядел растерянно. Ведь с Ча Мин Соком он почти не общался, а тут тот сам позвонил и пригласил. Более того — заказал дорогое вино. Это было совсем не похоже на него. Ча Мин Сок, сидящий напротив, поднял бокал и как бы между делом заговорил: — Бон Чун, тебе ведь тяжело, верно? Ты из провинции приехал, а быть роудом в столице — не сахар. Как тебе с актёром Чан работается? Он хорошо к тебе относится? — Да вы что, он… он мне столько добра делает. Я ведь сам толком ничего не умею, а он всегда обо мне заботится. Стыдно, если честно. Чувствую, что как менеджер недотягиваю. — Все сначала такие. Скромные, скромные… а потом, как сроднятся, начинают нести всё подряд, что в голову придёт. — Простите? — А, нет, я не про актёра Чана, — Ча Мин Сок замялся. Бон Чун вдруг ощутил непонятное желание просто встать и уйти отсюда. Но что поделаешь — если проводить параллель с армией, Ча Мин Сок был бы чуть ли не его прямым начальством. Поэтому он остался. Неуютный разговор продолжился. — А ты хоть как-то участвовал в выборе его следующей роли? — Нет, ну что вы… какое там. Я ещё не настолько компетентен, чтобы указывать, что актёру играть. — А вот это и есть проблема. Если бы у актёра Чана был толковый менеджер, он бы в жизни не взял на себя роль убийцы. Знаешь, что я тебе скажу… наш директор тоже иногда странные решения принимает. Актёр, конечно, должен играть, но если его забудут зрители — что тогда? Вот провалится этот фильм, и от «первой любви нации» не останется и следа. Я уж не говорю, сколько таких звёзд я видел: вспыхнули — и нету. Не замечая, как лицо Бон Чуна начинает каменеть, Ча Мин Сок продолжил: — Ты ведь тоже, по сути, никакой не личный менеджер. Только по должности. Принёс хоть один рекламный контракт? Или сценарий от знаменитого режиссёра? Да ты просто возишь его на съёмки, поручения исполняешь — обычный роуд, не больше. — Это всё от моей неопытности. — Ну так вот в этом и беда. Прежде чем всё совсем загубить, отойди от актёра Чана. Возвращайся в роуды, начни всё заново, снизу. Так надёжнее. Сейчас вот схватился за звезду, а если с ним что-то случится? А может, уже случается — суди сам: выбор новой роли из рук вон плох. Когда актёр начинает нестись во весь опор, личный менеджер должен быть тормозом. А ты — ты можешь его остановить? Актёру Чану восемнадцать, да? Да он ещё за себя толком не отвечает. Что, будешь ждать, пока он совсем скатится, а потом только и останется локти кусать? Бон Чун стиснул зубы. Он знал, каким человеком был Ён Гук. Хоть времени и прошло немного, но он многое увидел рядом с ним. Парень хоть и молод, но в душе — по-настоящему взрослый. А главное, его забота о других на съёмочной площадке — это не игра, не показуха. Это идёт от сердца. И вдруг — «скатится»? Руки Бон Чуна под столом начали дрожать. — А хотя, может, он уже скатился, если даже директор с ним справиться не может. И тут терпение Ли Бон Чуна лопнуло. — Ты сейчас… Ты чё щас сморозил, а?! *** Гордость, зависть, гнев, похоть, обжорство, лень, жадность. Под крестом приходской церкви молодой священник стоял на коленях. Он перечислял эти семь человеческих грехов про себя, словно выговаривая их собственной душе. В детстве, когда его отец содержал похоронное бюро, он до предела притупил в себе страх смерти. А став старше, ушёл в богословие, мечтая когда-нибудь стать настоящим пастырем. Но мир всё ещё оставался мраком, не знавшим рассвета. Юный парень, умирающий в роскошной палате... Он когда-то сбил семью насмерть и скрылся. Но его мать, словно ёж, прижимала к груди своё чадо и плакала лишь о нём одном. Однажды, не выдержав тяжести своего сана, молодой священник молил Господа, чтобы тому грешнику не досталось прощения даже на пороге смерти. Он осознал, что уже при жизни, не колеблясь, карал похотливых и алчных. И знал — то, что он делает, неправильно. Но останавливаться не собирался. Потому что только в этом он видел свою веру. — Раз ты этого не делаешь, Господи, я сделаю сам. Как на исповеди, он закончил молитву и поднял голову. На кресте Христос смотрел на него взглядом, в котором чудилось что-то невыразимо печальное — словно он видел перед собой своего заблудшего сына. И тут... — Отец Матфей, так рано с утра вы молитесь? Рука епископа Иакова мягко легла ему на плечо. Его лицо было безмятежным до невозможности. Любой, кто не знал истины, подумал бы, что это облик святого. Юный священник тоже натянул на губы кроткую улыбку и тихо поклонился: — Да. Как раз закончил молитву. Но, епископ, где вы были прошлой ночью? — Отец Матфей, что за вопросы? — Ничего такого. Просто как помощник хотел вас навестить и задать один вопрос, но в епископских покоях вас не оказалось. — Видимо, вы зашли, когда я ненадолго отлучился по делам, — Иаков неловко улыбнулся. Юный священник знал — прошлой ночью он развратничал с женой прихожанина. Но пока не собирался об этом говорить. Он считал, что ещё рано. — О чём же вы так усердно молились? Господь долго внимал вашей исповеди. Епископ посмотрел на распятие. В его взгляде сквозила странная, едва уловимая тень. Вероятно, он и сам не сразу стал таким, отравленным ненасытной жаждой. Когда-то в нём горела вера, но в какой-то миг она иссякла, и на её место пришло неукротимое желание, затопившее сердце. На вопрос епископа молодой священник спокойно ответил: — Я просил знамения, что иду правильным путём. — Когда становишься священником, особенно в первое время после рукоположения, сомнения — самое естественное. Не мучьте себя. Я тоже в своё время, перед самым посвящением, неделями ломал голову — вправе ли я быть пастырем. Даже брал академический отпуск на целый год. А теперь смотрите — сколько лет я живу в служении. Главное — сохранить веру. Господь всегда укажет дорогу, отец Матфей. Не тревожьтесь. — Спасибо вам, епископ Иаков. Они разошлись, пересекаясь у алтаря. Пожилой епископ направился к кресту, а молодой священник вышел наружу. Камера снимала это сверху — в плавном оверхеде. Через витраж лился слабый свет зари, разделяя их лица: одно — с безмятежной улыбкой, другое — с холодным, как сталь, взглядом. Кто из них двоих настоящий служитель? — Снято! Ён Гук с трудом сдержал вздох и поспешил в туалет. Всё это время он был в чёрной сутане, и сходить по нужде становилось целой проблемой. Если хоть что-то сминается, костюмеры снова вынужденно всё отглаживают и подгоняют. Когда он уже почти открыл дверь кабинки, вдруг замер. — Брат Бон Чун? Менеджер Ли Бон Чун стоял у зеркала и мазал губы какой-то мазью. От неожиданности он дёрнулся и поспешно натянул маску. — Лицо... что с твоим лицом? Ты же утром говорил, что простыл. — Ён Гук, это... я по дороге торопился, с лестницы свалился. Думал, ты волноваться будешь, вот и сказал про простуду. Ничего страшного. Помажу — пройдёт. — Ты это серьёзно? Ты называешь это «с лестницы упал»?! — Честное слово! Не переживай. Пара дней — и заживёт. — Сними. Покажи нормально. Когда Ён Гук попытался стянуть маску, Бон Чун попятился, но поскользнулся и грохнулся на пол. Маска всё равно съехала. И тогда рана открылась взгляду полностью. — Чёрт... Губы опухли, вокруг рта тянулся синяк — багровый, почти чёрный. Сколько бы он ни пытался это себе объяснить — не верилось. Какая, к чёрту, лестница может ударить ровно по губам и никуда больше? Как бы Бон Чун его ни убеждал — слишком уж всё было очевидно. *** Сонвон Энтертеймент. Генеральный директор Ким Сон Хван сидел, сцепив пальцы на затылке и мучительно хмурясь. Кто бы мог подумать, что встреча пусанского простака и столичного щеголя закончится кулачной дракой? В этот момент раздался раздражённый стук в дверь кабинета. Не хотелось говорить «входите», но выбора не было. — Директор, что, чёрт возьми, произошло?! Ён Гук после долгих расспросов менеджера добился лишь того, что узнал: всё случилось, когда тот был вместе с начальником Ча Мин Соком. Но подробностей он так и не услышал, поэтому вынужден был явиться в офис. Ён Гук с недоумением уставился на директора Ким Сон Хвана. Он слишком хорошо знал, что тот был человеком, который никогда бы не позволил такому произойти. Ким Сон Хван немного помолчал, глубоко вздохнул и начал объяснять: — Ты же в курсе, что из-за твоего личного менеджера внутри агентства всегда было много разговоров? Конечно, как не знать. Ён Гук вполне осознавал собственную ценность. В конце концов, он был актёром, который в прошлой жизни прошёл через все круги шоу-бизнеса. Когда он стал популярным среди подростков, агентство, естественно, стало проявлять к нему особое внимание. Есть такая шутка: жена актёра — это его менеджер. Потому что в этом мире менеджер видит с актёром всё — даже то, что никому больше не показывают. Более того, когда фактически живёшь на съёмочной площадке, менеджера видишь чаще, чем собственную семью. «Тошнотворные воспоминания…» В прошлой жизни он не раз получал нож в спину от так называемых «талантливых менеджеров». Тогда он был одержим только актёрским мастерством, и всё остальное оказывалось без присмотра. Поэтому теперь хотел сам выбрать человека, с которым мог бы пройти путь до конца. Настоящего товарища. — Именно поэтому среди начальников отделов было много недовольных. Понимаешь сам: при твоём уровне полагается, чтобы тобой занимался менеджер ранга начальника отдела, а у тебя, на минуточку, личный менеджер — всего лишь младший, третий год работающий на позиции роуд-менеджера. Вот Ча Мин Сок и решил взвалить это на себя и пришёл ко мне. Ну а я ему сказал — если у тебя есть чем крыть, иди и попробуй уговорить его сам. — Но он ко мне не приходил. — Естественно. Твоё упрямство даже мне не сломить — как Ча Мин Соку удалось бы? Вот он и пошёл к Бон Чуну. Слышал, что в Чхондамдоне вино ему купил. Знаешь, зачем? Ха. Ну разве можно не догадаться. Шоу-бизнес ничем не отличается от телеиндустрии — это такие же джунгли. Здесь, чтобы урвать больше выгоды, вырывают идеи у младших коллег или пытаются переманить актёров и певцов, которых те ведут. — Чтобы создать давление, заодно вином угостить — пускай, мол, с ясной головой всё выслушает. — Бон Чун выглядит громилой, но внутри он добрый. Ча Мин Сок, видимо, думал: стоит ему слегка прижать — тот сам руки опустит. А я специально не вмешивался, чтобы такое случилось. Потому что если он не способен выдержать даже такой эпизод, значит, Бон Чун не достоин быть твоим менеджером. Теперь понимаешь, почему я это допустил? Разумеется, у Ким Сон Хвана не было злого умысла — он просто хотел, чтобы как менеджер Бон Чун рос и креп. Как он сам и сказал: впереди в профессии менеджера ему придётся сталкиваться с куда более тяжёлыми испытаниями. Внешне всё может выглядеть красиво, но это лишь видимость. — Ча Мин Сок сказал, что больше не станет тобой интересоваться. И что всё случившееся вчера он готов считать несостоявшимся. Он признал, что Бон Чун был не прав, когда на него набросился, но, мол, сам виноват, что довёл парня до этого. Сказал, что сорвался и первым пустил в ход руки. — Но… Даже если человек немного огрызнулся, разве можно было так лицо ему разбить?! — Ха… — Ким Сон Хван провёл рукой по лицу и сказал: — Ён Гук, Ча Мин Сок сейчас в больнице.