Том 3 Глава 55 — Эпизод 055

Интервью с персонажем. Чтобы понять образ героя, актёру нужно обладать многими качествами. Одно из них — способность к глубокому пониманию персонажа, прописанного в сценарии. На кухне режиссёр Шин Сон Хён готовил завтрак, а Ён Гук сидел напротив его отца, чтобы завершить разговор, начатый вчера. — Не существует такого понятия, как добрая или злая удача перед смертью, — начал он, — но за всю жизнь я понял одно: умереть без болезней — это значит не оставить сожалений тем, кто продолжает жить. Однажды я организовывал похороны человека, который умер в одиночестве. Тогда был сезон дождей, и крыша его ветхого дома протекла. Тело впитало воду, и когда издалека приехала дочь, мы не могли показать ей покойника. Я просил её даже не смотреть на подготовку тела и на погребение. — … — парень молчал. — Чёртов сезон дождей, — продолжал он. — Тело разлагалось быстрее, чем если бы лежало на земле. Труп вздулся, кожа стала скользкой, как у жабы. Я всегда советую родственникам не смотреть на омовение покойного. Думаю, и сам умерший предпочёл бы так. Его слова были тяжёлыми, как клубы сигаретного дыма. Лёгкая дрожь прошла по морщинам у губ — словно он вновь проживал те дни: — Если хочешь что-то спросить — спрашивай. Вряд ли снова встретишь меня. — А когда находят безымянных умерших, церковь занимается их похоронами? — Не знаю, как сейчас, но раньше таких было много. Одиноко умерших находили по нескольку раз в день. Тогда приезжали буддийские монахи или священники, читали молитвы. Душа уже ушла, но ритуал утешал живых. После завтрака они с режиссёром собрались в дорогу. Его отец, поделившись своим опытом, помог парню глубже понять героя. Мужчина даже снял с верёвки сушёные овощи и передал им. — Позаботься о себе, — сказал старик сыну. Шин Сон Хён отвернулся, не отвечая. Они попрощались, и Ён Гук сел в старенький автомобиль. Мужчина был суров и молчалив, как многие мужчины из провинции. Может, он напоминал Ён Гука из прошлой жизни — человека, который умел только играть, но не мог позаботиться о матери. — Режиссёр Шин, ваш отец машет нам рукой. — Я же сказал, что не надо выходить, — сказал он слегка раздражённо. Машина остановилась. А на холме виднелся отец, который долго смотрел им вслед. Режиссёр вышел и помахал ему в ответ. Их взаимная забота казалась самой прекрасной картиной, отражённой в зеркале заднего вида. Говорят, начало — это уже половина дела. Лицо мужчины, когда он снова сел за руль, выглядело намного веселее. Старенький автомобиль медленно тронулся по сельской дороге. Тонкие веточки серебристой осоки колыхались на ветру, словно тихо провожая их в путь. *** Хёвон Энтертеймент. Как же он здесь оказался? История простая. После возвращения в Сеул Ён Гук нашёл себе новое занятие. Ведь, как ни крути, кроме песни, у него не было никакого другого яркого номера для фан-встречи. Но петь постоянно — не выход. В итоге директор Ким Сон Хван принял решение. — Я заранее свяжусь с директором Хёвон, так что иди к ним и научись танцевать. Мы с ним — земляки, старший и младший, не знал? У него там не только актёров много, но и певцов. По правде, идти в другую компанию было неудобно. Но его встретил знакомый человек — менеджер актрисы Со Мин Хе, господин Сон Чон Мин. Он улыбался и в целом тепло его принял. — Господин Сон, а разве вы не поехали в Пхукет? — Туда отправился другой менеджер, а я остался решать дела. У актёров бывает отдых, а для нас это роскошь. Кстати, ты сегодня прибыл для подготовки к фан-встрече, да? Почему бы тебе не перейти к нам? — Ха-ха, да вы шутите. Взгляды, которыми его порой окидывали на съёмках, говорили, что это не шутка. Но в такие моменты лучше отшучиваться. Чрезмерная котегоричность лишь испортит отношения. В любом случае сейчас он пришёл в другую компанию, чтобы научиться танцам — и он явно не в позиции равного. Хёвон занимался не только актёрами, но и певцами, так что плакатов было много, а масштаб в три раза превышал компанию Ким Сон Хвана. Под сопровождением Сон Чон Мина юноша осматривал Хёвон, пока они двигались к своей цели. — Здравствуйте, я Мин Во Нён, хореограф компании Хёвон. — Сон Чон Мин удалился после того, как представил его учителю. В танцевальной студии одна из стен была полностью зеркальной, как на репетициях мюзиклов. Чтобы увеличить гибкость, парень сел на пол и развёл ноги — и хореограф мягко надавила ему на плечи. Как по волшебству, ноги выпрямились. — У вас отличная гибкость, — восхитилась женщина. — Обычно с такой гибкостью танцевать легко, но, сегодня первый день, так что попробуем ещё. На самом деле парень был очень плох в танцах ещё с детства. Не в боевых сценах, а именно в хореографии. Петь он умел, и слух у него был неплохой, но танцы ему не давались. — Повторите за мной, медленно и с начала. Ён Гук двигал руками и ногами, следуя за хореографом. Вроде всё понятно, а тело казалось застывшим роботом. Хореограф встала за его спиной и словно кукловод, двигала его конечности. Но стоило отпустить — юноша снова становился неповоротливым, как неуклюжая кукла. — У нас ещё есть неделя. Давайте, потихоньку. — Извините, вам, наверное, трудно со мной. — Нет! Я сама ваш фанат, поэтому согласилась учить. Хореографов много, но я настояла, чтобы выбрали меня. — Правда? — Вы не знали? Дорама «Юность» очень популярна! Мои ученики всё время говорят о вас. — Да ну, есть же актёры и певцы красивее меня. — Красота — это не всё. Манеры, характер — вот что ценно. Ваши коллеги восхищаются вами, даже в других компаниях завидуют. Кто бы отказался от наградного отпуска ради подготовки к фан-встрече? К тому же скоро у вас новый проект. Кстати, у меня есть статья с фотографиями с пресс-конференции, где вы в рясе были. Дадите мне автограф позже, пожалуйста? Ён Гук вспомнил, как на съёмках его называли сумасшедшим. Общаться с коллегами было сложно, друзей почти не было. Но сейчас, кажется, произошёл какой-то эффект бабочки: он стал вежливым и порядочным молодым человеком. Пока он пребывал в своих мыслях, женщина вдруг спросила: — Не хотите что-нибудь выпить? Я хочу сходить к автомату. — Нет, я сам схожу. Вы и так много со мной возитесь, я должен купить нам попить. Ему было неловко. Если бы он быстрее научился танцевать, не пришлось бы извиняться. Но иногда — как бы ни старался — что-то не получается. Учительница, напротив, радовалась его человечности. Вдруг, за распахнутой дверью танцевального зала… — Ай-ай-ай! Неожиданно упали женщины. Судя по всему, они подслушивали, как проходит тренировка, и, встретившись с ним взглядом, сразу покраснели и убежали. Хореограф с улыбкой пожала плечами, говоря: — Видите? Я же говорила! *** — Продюсер, помните ту сцену из «Ханчжэн»? Режиссёр фильма хочет, чтобы музыка была ярче, динамичнее. Что делать? — Скажи им, чтобы перестали говорить глупости! Мы ведь с режиссёром и продюсерами договорились ещё до начала съёмок. Сделаем музыку динамичнее — история станет нелепой. Если хотят переписать мою музыку, то не стоило меня вообще приглашать! Когда я говорил, что режиссура мне не нравится, разве я просил что-то менять? Скажи, что если будут настаивать — мы расторгнем контракт! Продюсер Чхве Юль — музыкальный гений, который получил премию Grand Bell Award за лучший саундтрек уже с дебютным фильмом. В молодости он был профессиональным пианистом, но из-за тендинита (воспаления сухожилий) мечта о карьере музыканта рухнула. Но судьба распорядилась иначе: он переквалифицировался в музыкального продюсера и теперь славится по всей Азии. — Кстати, есть звонок из Чонмуро. — Откуда? Если это та продюсерская компания, что раньше звонила, скажи, что я уехал в Китай… или нет, в Америку — в командировку. Пусть даже не думают связываться со мной! Эти старики слишком консервативны, работать с ними тяжело. Они разницу между звуком и музыкой не понимают. В фильме звук и музыка — это похожие, но разные направления. Звукооператор отвечает за инженерную часть: эффекты (полли — шумы, амбиенты — окружающие звуки, микширование, спецэффекты). Музыкальный продюсер же берёт сценарий, как нотный лист, и строит вокруг актёрской игры целую эпическую симфонию. Для непосвящённого всё кажется схожим, но это совсем разные профессии. С развитием кино музыка становится всё важнее. И это правда. Чем больше экран в кинотеатре, тем сложнее представить фильм без музыки. Если актёры помогают зрителю погрузиться в историю, то музыку можно назвать главным двигателем эмоций и атмосферы. Потому рейтинг Чхве Юля постоянно рос, и его любили режиссёры по всей Азии. — Нет, звонок от режиссёра Шин Сон Хёна. Он приступает к следующему проекту и хочет, чтобы вы занялись музыкой. — А кто играет главную роль? — Актёр по имени Чан Ён Гук, сейчас очень известен в стране. — Чан Ён Гук? Поскольку Чхве Юль занимался постпродакшеном китайского фильма, он мало следил за новостями в Корее и не знал этого имени. Но предложения поступали в изобилии, так что он лишь покачал головой, собираясь отказаться. Но вдруг ему сказали: — Кстати, они прислали видео-кассету с индивидуальным кастингом главного актёра. Честно говоря, это заинтересовало его. За всю его карьеру в Чонмунро он редко видел такую инициативу — в основном старики-режиссёры горделивы и не идут на такие шаги. Чхве Юль развалился на диване и сказал: — Давай посмотрим. *** Тяжёлый день. Как только закончилось занятие по хореографии в Хёвон Энтертейнмент, сразу же началась автограф-сессия. Кто знает, откуда слухи разошлись, но там собрались не только стажёры, но и сотрудники. Измотанный Ён Гук старательно подписывал всё подряд. В конце концов, появился менеджер Сон Чон Мин и громко их отругал — только тогда сессия закончилась. Они так извинялись, что парню стало неловко. Приехав в особняк дедушки, он сразу же принял душ, ведь достаточно сильно вспотел во время тренировки. Накинув полотенце на шею, Ён Гук открыл сценарий, который всё больше притягивал его взгляд. <Брат, то, что ты испытываешь, — это не страдание. Это возмездие за сотворенное зло. Не сопротивляйся неожиданному. Жертвы твоих поступков тоже не ожидали такого. По сравнению с ними ты проходишь запланированный путь>. Он проговаривал реплики вслух, пытаясь вжиться в роль. Конечно, было бы лучше, если бы кто-то отвечал ему, но актёр — одинокая профессия. В прошлой жизни парень много тренировался перед зеркалом: отрабатывал всё от мельчайших мимических изменений до взгляда, и даже записывал себя, чтобы научиться менять тон и интонацию. И вот тогда… — Ён Гук, ты так вырос. — Дядя! Откуда он взялся, юноша не понял, но мужчина стоял в дверях, спокойно наблюдая за ним. Его лицо светилось довольной улыбкой, словно он смотрел на повзрослевшего сына. — Не появляйся так внезапно, неловко же. — Я стучал! Просто ты был так погружён в игру, что не услышал. А неловко… ну и что, мы же оба актёры. Когда я был в твоём возрасте, мог только смотреть грязные журналы, а не играть по сценарию. Ладно, я как старший посмотрю, продолжай. — Хватит! Как же дядя любит его поддразнивать. Пока Ён Гук мечтал об актёрстве в прошлой жизни, мужчина казался легендой — далёкой и недосягаемой. Теперь он стал таким близким, будто настоящий родственник. — Быстрее одевайся и спускайся, я для тебя целую кучу курицы в бумажном пакете привёз. Жареная в большом казане, с традиционного рынка — хрустящая и вкусная. Сначала хотел с братом вдвоём перекусить, а ты, оказывается, дома — считай, повезло. Кто первый придёт — того и курица. Если опоздаешь, съедим всё без тебя. Он хлопнул парня по заду и с улыбкой ушёл. На экране он казался суровым и строгим, но в жизни был совсем другим. И это даже мило. Ён Гук досушил волосы полотенцем, переоделся и спустился вниз, в гостиную. — Брат, то, что ты испытываешь, — это не страдание. Это возмездие за сотворенное зло. Не сопротивляйся неожиданному. Жертвы твоих поступков… — Дядя! — Ён Гук, уже спустился? Я как раз увлёкся рассказом. Представь, брат, что было дальше. Он отвернулся, поэтому я — так жалко — не видел его лица. И голос такой низкий, будто он собирался кого-то на части разорвать. — Хватит меня дразнить. — Почему? Мне это в радость. Кстати, хочешь, расскажу Квак Мён Хвану? Что звезда первого плана Чан Ён Гук дома после душа и в одних труселях с полотенцем на шее репетирует роли. — Ах, боже! Дедушка с умилением наблюдал за их подшучиваниями. Ещё несколько лет назад в особняке было так тихо, что и шаги оглушали. Теперь же, на радость, здесь раздавался шум и смех. Колокольчики у карниза будто подхватывали их веселые голоса. В это время… Чхве Юль сглотнул слюну и наклонился вперёд. Качество видео было плохим, как будто оно было снято на старую камеру. Фон — простенький офис, непохожий на место для серьёзных прослушиваний. Но почему-то юноша на экране приковывал взгляд. Когда начался кастинг, мужчина невольно широко раскрыл глаза. Вскоре из его уст вырвалось восхищённое «вау». Видео длилось меньше получаса, но Чхве пересматривал его раз за разом, пока пленка не износилась. Остальные тоже не могли оторваться — все открывали рты от удивления, глядя на экран. Чхве Юль провёл рукой по пересохшим губам и спросил: — Хо Джин, когда мы закончим работу? — Похоже, что через неделю — мы на завершающем этапе. — Два дня. Закончим за два дня. Глаза продюсера Чхве оставались приковаными к экрану. Голос звучал строго, но губы улыбались, а взгляд был острый и решительный. Сердце музыкального продюсера колотилось при виде безумного актёра Чан Ён Гука.