Голос юноши, декламирующий строки из Библии, прочно засел в его разуме. Выйдя из офиса Сонвон Энтертейнмент, режиссёр Шин Сон Хён выглядел так, будто его охватило наваждение. В итоге, помощник режиссёра, сев за руль, не выдержал молчания и, не в силах сдержать любопытство, сказал:
— Режиссёр, ну как всё прошло? Мин согласился?
— Нет.
— Вы поэтому такой потерянный? Эх, сходу нанять подходящего актёра никогда не было простой задачей. В такие моменты нужно собрать в кулак все силы!
— Сок Чоль, сколько лет мы с тобой вместе работаем?
— В этом году уже десять. Редкость, чтобы такой талантливый ассистент ещё и скриптером подрабатывал, при этом оставаясь под началом одного режиссёра. Так что, пожалуйста, ведите себя достойно. И права бы уже пора получить, а? Мне что, всё время и шофёром работать?
— Кажется, всё это время я только и делал, что витал в иллюзиях. Этот проект в таком виде нельзя выпускать.
— Что вы сказали?!
Фш-ш-ш!
Автомобиль с визгом встал. К счастью, как раз загорелся красный свет. Сзади кто-то нервно нажал на гудок, словно укоряя, что они не проскочили на мигающий жёлтый. Но сейчас это не имело значения. Помощник режиссёра Ким Сок Чоль резко обернулся и пронзительно посмотрел на своего пассажира.
— Режиссёр… Нет, братец Шин! Вы что, серьёзно хотите всё бросить только из-за одного отказа? Да вы это не первый раз проходите! Хотите так просто выкинуть сценарий, над которым годами горбатились? Я этого не приму! Вы хоть представляете, какому давлению со стороны инвесторов мы сейчас подвергаемся? Или думаете, если Мин отказался, актёров в Корее больше нет?!
— Эй! Хватит орать и езжай уже — зелёный загорелся!
— Я же говорил — надо было вместе заходить! Что вам там такого наговорили в кабинете президента Сонвон, что вы так переменились? То одно, то другое… Неужели кризис среднего возраста?
Ким Сок Чоль недовольно почесал голову и снова положил руки на руль. Долгое время молчавший Шин Сон Хён будто наконец решился.
— Сок Чоль, вези меня домой, не сворачивая на Олимпийский бульвар.
— Что?.. У нас же сегодня встреча с инвесторами!
— Да что там делать? Они только и будут требовать, чтобы я утвердил их никудышного актёра. Если бы не их чёртовы деньги, я бы давно их за шиворот вышвырнул. Разворачивай давай, мне срочно заново переписать образ главного героя, пока свежи впечатления.
— Заново?..
— Именно. Пока ничего не решено, но, похоже, придётся многое менять. Потом всё объясню. Сначала поехали домой.
— Ох, ну и характер у вас, право…
Сейчас в душе режиссёра Шин Сон Хёна царил хаос. Строки, прозвучавшие из уст Ён Гука, разбудили в нём то самое вдохновение, что он когда-то ощутил, сочиняя сценарий.
В это время...
— Псалом?.. И из-за какой-то там цитаты Шин так растерялся?
Президент Ким Сон Хван недоумённо нахмурился. Ён Гук молча улыбнулся и взглянул на пустое кресло.
Когда-то он был без ума от сценария «Исповеди священника». Кто мог знать, что когда фильм провалился, а публика отвернулась, пьяный режиссёр выговорится давно знакомому журналисту — а тот процитирует его слова в колонке, которую никто не читал? Но именно та короткая заметка вызвала эффект бабочки.
***
Время неумолимо шло. Съёмки дорамы «Юность» перевалили за середину, и, наконец, в эфир вышла долгожданная ключевая сцена. Реакция зрителей превзошла все ожидания. Обсуждения велись не только в СМИ, но и буквально на каждом углу.
Эта сцена окончательно укрепила за Ён Гуком имидж «первой любви нации». Если бы не летние каникулы, школа наверняка была бы охвачены настоящим ажиотажем. Неудивительно, что в отделе драм SBC царило воодущевление.
— Максимальный рейтинг — 36,9%! — восторженно выкрикнул цифру младший продюсер. Давненько здесь не было такой атмосферы. Обычно телеканал — настоящие джунгли, где сильный пожирает слабого. Порой дело доходило до потасовок из-за пересекающегося расписания.
Но сейчас все радовались искренне и сообща. Даже вечно циничный глава монтажной команды не скрывал эмоций.
— Да когда мы последний раз выигрывали? Я счастлив, как тогда, когда мы японцев на чемпионате мира победили!
А ведь раньше SBC стабильно уступали KBC и MBS в рейтингах. Тут уж не до веселья — в отделе вечно стояла атмосфера поминок. Достаточно вспомнить позор двухлетней давности, когда они распиарили «шедевральную» дораму и с треском провалились. Главный виновник, продюсер Ким Чжин, направился в кабинет директора, куда буквально влетел.
— Директор! Вы слышали новости?!
— Эй, я всё же директор! Ты бы хоть постучался!
— Ну вы же через стекло и так видели, что я иду. Кстати, вчерашние рейтинги знаете? Тридцать шесть процентов! Тридцать шесть! Неужели не знали?
— Как же не знал? Мне уже доложили.
— Я полностью смыл позор двухлетней давности! Даже на MBS подняли лапки. Сказали, что вернут расписание на прежнее время — а то чем больше двигают, тем хуже рейтинг. Ну что, я молодец? Похвалите хоть раз по-человечески.
— Ох, оболтус… Спасибо, правда спасибо! Благодаря тебе даже президент мне позвонил, поздравил. Доволен? Кстати, он распорядился устроить банкет за счёт компании. Я дам тебе корпоративную карту — обязательно собери актёров. Герои не должны остаться за бортом.
— Ну, раз сам президент велел… Пойду я.
— Постой! А что по поводу продолжения?
Лицо Ким Чжина дёрнулось, но он быстро обернулся.
— Ну, вы же знаете — у сценаристки Хван в лексиконе нет слова «продление». Когда она на площадке появилась, я осторожно заикнулся — только букву «п» произнёс, а она уже побледнела. Могу ли я на неё давить?
— Слушай, обычно ты трещишь без умолку, а тут сразу язык проглотил? Признайся, это не Хван упирается — это ты не хочешь в это ввязываться?
— А мне-то что — зарплата не изменится.
— Ах ты!
— Серьёзно… С точки зрения сюжета, правильнее закончить там, где было задумано. О, вы табличку зачем взяли? Бросать собрались? Да и бросайте! Только заранее подумайте, кто будет снимать, если я травму получу.
— Ким Чжин… говорят, слово лечит — но твоя болтовня только проблемы множит. Слушай, не в этом дело. Из Японии пришло предложение — хотят купить права.
— Правда?
— Да. Причём цену за права на серию предложили огромную. Если бы только я знал, то ладно — но уже через замдиректора дошло до президента. Думаешь, они теперь дадут спокойно завершить дораму?
— Это всё понятно… но сценариста-то всё равно не уговорить. А я… я пас!
Тогда ещё мало какие корейские дорамы покупали за границей, и то почти без успеха. А тут «Юность» только началась — а японцы уже запали.
— Ладно, хотя бы Чан Ён Гуку подними гонорар до уровня Со Мин Хе. Только чтоб это осталось между нами и агентством Ён Гука, ни слова другим.
Гонорары у актёров разнятся в разы. Ребёнок получает десятки тысяч вон за серию, а топ-звезды — миллионы. По сути, сумма контракта — это мерило популярности.
Поставить новичка Ён Гука в один ряд с популярнейшей актрисой — это событие.
— Да-да, понял. Как скажете.
— И ещё. На всякий случай разузнай, как настроены актёры. Даже упрямая Хван может сдаться, если звёзды захотят продолжения. И главное — Ён Гука удержи. Он явно не обычный новичок. Надо, чтобы он и в следующем проекте снялся у нас.
Это крупная рыба.
***
— Ён Гук, знаешь поговорку — даже у холодной воды есть верх и низ? (п.п. речь об иерархии) Так вот, это яйцо — моё.
Ан Джун Хён потянулся палочками за последним кусочком омлета на столе.
— По вашей логике его должен съесть дедушка. С чего это вы первым собрались его съесть?
— Ты что, не знаешь, что дедушка больше трёх штук всё равно не ест? Верно, старший брат?
Режиссёр Пэк Чан Хун с добродушной улыбкой наблюдал за их перепалкой. В этот момент домработница ловко принесла ещё омлета, и небольшая яичная война утихла. Закончив трапезу, все пили тёплый чай и любовались летними цветами в саду.
— Старший брат, ты в курсе, что популярность Ён Гука теперь больше, чем у меня в лучшие годы? Мальчишка, который бегал за мной на съёмках, теперь «первая любовь нации». Мой титул без зазрения совести отобрал.
— Дядя, вы же были не первой любовью, а первым бабником. Говорят, в семейной дораме вы так натурально сыграли изменника, что все поверили. Мама до сих пор помнит, верно, дедушка?
— А то! Я даже помню, как Ан Джун Хён пошёл со мной в бар, а потом нас оттуда выгнали. Если уж быть точным, ты был «национальным мерзавцем» — бросил жену и пустился в загул.
— Старший брат, ну что ты при ребёнке такое рассказываешь? Совесть есть?
— Если уж хочешь лицо сохранить, сначала отучи себя выламывать дверь в туалет. Даже дома посидеть спокойно нельзя. Ладно… Ён Гук, по поводу той просьбы — я всё уладил с отцом Син Бу.
— Правда?
— Да. Этот священник мой приятель — если что интересно, не стесняйся спрашивать.
— Священник? С каких это пор ты о таком задумался?
Не слушая шуток Ан Джун Хёна, Ён Гук быстро собрался. Нужно было заехать в агентство, и потом сразу отправляться в епархию: день обещал быть загруженным. Вскоре у ворот особняка послышался двигатель машины — приехал менеджер Ли Бон Чун.
Стоило прибыть в Сонвон Энтертеймент, как его известили о неожиданном.
— Повышение гонорара?
— Да. Канал решил повысить тебе ставку до уровня Со Мин Хе. Обычно договор во время съёмок не меняют, но SBC так хочет тебя удержать, что пошёл на исключение. Только чтобы ни слова об этом на сторону.
Ён Гук молча кивнул. Это было естественно — вопрос гонорара всегда держали в тайне. Ведь эти суммы задевали актёрское самолюбие, а то и приводили к конфликтам ещё на стадии кастинга.
— Но всё же, о чём ты хотел поговорить? С тобой связался режиссёр Шин?
— Странный он человек… Уже решил, что я буду сниматься, даже сценарий переделал — а теперь зовёт на отдельное прослушивание.
— Думаю, он это делает не ради прихоти.
Конечно, у съёмочной группы возникли вопросы. Их и должен был прояснить Ён Гук. Но была ещё одна, более серьёзная проблема.
— Вообще-то это не самое важное. Видишь ли, у Шина сейчас трудности. Один из инвесторов, что обещал финансирование, отказался. Мол, режиссёр слишком затянул кастинг, а теперь ещё и правки в сценарий внёс, а спонсоры решили протолкнуть своего актёра. Шин не выдержал и схватил их за шиворот. Орал, мол, кого вы мне подсовываете — ни одного настоящего артиста нет.
— Мог бы немного сдержаться…
Кто же мог подумать, что он реально вцепится инвестору в грудки?
— Ты же знаешь, он человек непреклонный. Но при этом просил, чтобы ты не раздумал ждать. Сказал, как только решит вопрос с деньгами, сразу устроит полноценное прослушивание. Видимо, сейчас у него жёсткий прессинг по финансам.
Бюджеты фильмов бывают самыми разными. В наше время средняя сумма уже перевалила за полтора миллиарда вон. Два года назад она едва достигала миллиарда — а теперь росла так стремительно, что многие называли это переходным периодом.
Хотя, если бы те пессимисты знали, что в будущем корейские фильмы станут стоить сотни миллиардов… интересно, как бы они отреагировали.
— Скажите, сколько сейчас у меня рекламных контрактов в очереди?
После съёмок рекламы яблочного напитка он больше не соглашался на такие проекты. Ему это всегда казалось чуждым — словно надеть неподходящую одежду. Но как бы там ни было, именно тогда родилась крылатая фраза, и теперь рекламодатели буквально штурмовали агентство.
С безумной популярностью дорамы «Юность» и его гонорар вырос до таких сумм, о которых новички и мечтать не могли.
— Ты что, решил всё-таки рекламу взять? Мы из-за этих звонков с ума сходим.
— Если понадобится — да. А ещё думаю: как насчёт того, чтобы все мои гонорары за рекламу и съёмки вложить в фильм режиссёра Шина?
— Что-о?!
— Всё равно это не будет убыточной инвестицией. А если опасаетесь, я бы вложил хотя бы мои личные деньги, без доли агентства.
Президент Ким Сон Хван хотел возразить. Инвестиции не делают под влиянием эмоций.
— Ён Гук, подумай ещё раз. Ты хоть знаешь, сколько это? Только гонораров за рекламу и сериал на квартиру в Сеуле хватит и ещё останется. Может, нанять тебе финансового советника?
— Ваши опасения понятны. Но ведь я говорил — я не собираюсь нести убытки.
Если Ён Гук действительно утвердится в главной роли, все спонсоры, что ушли, вернутся сами. Но его не устраивала просто «безубыточность».
В прошлой жизни «Исповедь священника» провалилась потому, что актёры не вытянули роли, а инвесторы нагибали режиссёра. Им хотелось, чтобы фильм шёл по их лекалам — и неудивительно, что он провалился.
Но теперь всё будет иначе.
Поэтому Ён Гук был уверен — это решение окупится куда лучше любой спекуляции.
***
Вокруг архиепархии мелькали фигуры священников в сутанах. Чистые голоса дьяконов разносились, когда они репетировали песнопения. В кабинете архиепископа, полном старых книг, напротив друг друга сидели два человека.
— Как Чан Хун в последнее время поживает?
Добродушный взгляд, строгий красный подрясник с явными следами времени… На Ён Гука смотрел излучающий тепло старик.
— Спасибо, архиепископ, дедушка здоров.
Кто бы мог подумать, что священник, которого познакомил с ним дедушка Пэк Чан Хун, окажется архиепископом. И ещё вот так дружелюбно будет называть по имени. Чтобы развеять удивление парня, мужчна продолжил:
— Сколько уж лет прошло… Кажется, шестьдесят? Мы с твоим дедом ещё мальчишками познакомились. Оба были шибзиками. А теперь — один стал священником, а другой — знаменитым режиссёром. А ты, говорят, уже прославился, да?
— Вы меня переоцениваете, архиепископ.
— Что ж, спрашивай, что хочешь.
«Исповедь священника».
Что же такое зло — по сценарию и по Писанию? Это то, что скрывается в душах обидчиков? Или то, что владело героем, который убивал? Такие вопросы и привели его сюда.
— Архиепископ, как вы определяете зло? Я слышал, что есть особая должность — экзорцист.
— Если имеешь в виду обряды изгнания, то каждый священник и мирянин может быть изгнателем — ведь у всех есть вера. Но насчёт того, есть ли особая должность — не скажу. Может, есть, а может, и нет. Не думал, что ты об этом спросишь, потому заранее не готовился. Если говорить не как священник, а как обычный человек…
В приоткрытое окно ворвался прохладный ветер, и страница Библии перевернулась сама собой. От этого по спине пробежал холодок.
— Зло не только невидимое. Посмотри вокруг — сколько людей творят дурное и живут без раскаяния. Иногда кажется, что они хуже любых невидимых сил. Но однажды каждый всё равно осознает свои грехи. В Псалме сказано — придёт возмездие за злую жизнь.
Час прошёл в бесконечных вопросах и ответах.
— А не хочешь зайти в храм? Опыт важнее сотни слов.
Храм был строгий и величественный. По бокам рядами стояли скамьи, в центре тянулась дорожка. На алтаре возвышался крест, а сквозь витраж лились яркие цвета.
Сколько прошло времени — неизвестно. Когда звон колокола возвестил о начале мессы, Ён Гук поднялся.
— Архиепископ, спасибо за всё.
— Пустяки, сын мой. Передавай привет Чан Хуну. Скажи, пусть хоть раз заглянет — всё по телефону, да по телефону… Никак не выкроит время.
Повернувшись, Ён Гук вышел и на пороге коротко кивнул молодому священнику. Тот, задержав взгляд на его лице, удивлённо подошёл к архиепископу.
— Архиепископ, кто этот юноша?
Старик вдруг лукаво улыбнулся, будто его посетила весёлая мысль.
— Видный, правда? Это внук моего старого друга. Очень способный, с чистой верой. Кто знает, может, однажды станет дьяконом и будет у нас практиковаться. Антонио, а что ты так удивился?
— Что? Ах… Нет, ничего… Просто этот юноша…
Молодой священник, совсем недавно получивший сан, прекрасно знал, кто это. Ведь именно он был героем дорамы, что гремела на всю страну. Но, услышав слова архиепископа, сам засомневался, не обознался ли.
— Антонио, даже если человек красив, разве он обязан быть только актёром? С верой и священником может стать. Ты ведь не знаешь — в молодости и я слыл красавцем. Но Господь избрал меня — потому я здесь. Этот Чан Ён Гук тоже таков. Интересно будет однажды увидеть его в сутане.
Через витраж на храм ложилась россыпь света. По длинной центральной дорожке под крестом уходил юноша. Только Ему было ведомо, куда приведёт этот путь.
Обновлено: 02.02.2026