Молодой человек в безупречной школьной форме направлялся на съёмочную площадку. Держа в руках Библию, он походил на приходского священника, надевшего римский воротник для мессы. Но она была нужна ему не для изучения Псалтыря или Посланий.
Когда чтение библейских стихов успокоило его мысли, он снова раскрыл сценарий дорамы «Юность». Тот уже был зачитан до дыр, но сегодняшние съёмки были особенно важными.
— Ён Гук, возьми это, — менеджер Ли Бон Чун, сидя за рулём, протянул ему термос. Стоило открыть крышку, как по салону разнёсся пряный аромат имбиря. Он быстро взглянул в зеркало заднего вида и добавил: — Что я могу для тебя сделать? Ты выглядишь уставшим из-за плотного графика, и я ничем не могу помочь. Имбирный чай полезен и от простуды, и для бронхов. Когда зарплата будет побольше, я заменю его на женьшеневый.
Ён Гук пил этот чай очень часто в прошлой жизни. Особенно зимой, чтобы согреть замёрзшие руки и очистить горло. Если бы голос охрип в нужный момент, он лишился бы не только эпизодической роли, но и той, что попроще.
Нежный и мягкий аромат пробудил воспоминания.
— Нет, брат, ты для меня огромная поддержка. Я всегда тебе благодарен.
— Приятно слышать. Мне нужно хорошо водить, чтобы наш Ён Гук мог с комфортом добираться до точки назначения. У меня ведь есть опыт вождения грузовиков, груженых угрями, так что я уверен в своих навыках. Как тебе этот плавный поворот? Чувствуешь?
— Брат, смотри вперёд! — Сумасшедшая машина обогнала их, разминувшись на волосок. Менеджер Ли Бон Чун опустил окно и крикнул:
— Эй! Ты что, не знаешь, как поворотник включать?! Если бы наш малыш пострадал, я бы тебя прикончил!
Вскоре на лице менеджера Ли Бон Чуна, который быстро взглянул в зеркало заднего вида, появилось явное смущение. Хотя он совершал ошибки каждый раз, когда пытался добиться успеха, он, несомненно, был хорошим человеком.
— Как идёт подготовка? — Как только они прибыли на съёмочную площадку, к ним подошёл режиссёр Ким Джин, похожий на огромного удава. Его лицо, полное озорства, отличалось от того, какое он показывал во время съёмочного процесса. Такой человек, чётко разделяющий работу и личную жизнь, позже, в будущем просто обязан дослужиться до директора на кабельном канале.
— Наша первая любовь нации немного волнуется, не так ли?
— Почему вы меня пугаете? Неужели появился быстрый сценарий?
Слова, от которых актёры дорам приходят в ужас. Неспроста съёмки дорам называют «работой на износ». Время работы, включая ночные смены, и, особенно, её интенсивность на основе быстрых сценариев, превосходит самые смелые предположения.
Бывает, что сценарист пишет сценарий по страничке и отправляет факсом, и тогда нет времени даже на репетиции. В худшем случае съёмки могли идти почти в прямом эфире. И это вовсе не преувеличение.
— Что ты такое говоришь! Ты разве не знаешь, что Хван не страдает подобным? Она долго выбирает главного героя, но по срокам точна как часы. Если бы не сценаристка Хван, я бы даже не думал о следующем проекте. Как можно снимать, получая быстрые сценарии? Это всё равно что сказать актёрам или съёмочной группе: «Идите и умрите».
— Тогда что?
— Вчерашняя восьмая серия получила рейтинг 30%. Если так пойдёт и дальше, 40% — ожидаемый результат. Но MBS хочет поставить нам подножку. Они собираются перенести показ своей дорамы на наше время. Сегодня директор лично звонил президенту компании. Он сказал, если мы полностью разгромим этих парней из MBS, нас отправят в поощрительный отпуск за границу. Поэтому мы должны работать ещё усерднее!
— Поощрительный отпуск? А я уж думал случилось что.
— Что? Почему ты так вяло реагируешь? Ён Гук, ты был на Пхукете?
Конечно, он там был. В прошлой жизни он считался одним из лучших актёров второго плана в Корее. В прошлом заграничные съёмки или поощрительные поездки были редкостью, но в будущем корейские дорамы захватят всю Азию. Иногда даже продажи авторских прав могли окупить затраты на производство. Благодаря этому он до тошноты наездился на Пхукет, Бали и Гавайи.
— Я никогда не был на Пхукете! Так что мы обязательно должны поехать. Думаю, когда сегодняшнюю сцену покажут в эфире, и MBS, и KBC поднимут белый флаг.
Режиссёр Ким Джин без умолку болтал, уже предвкушая отпуск. Редко когда режиссёр так дружелюбно относится к актёрам. На съёмочной площадке и разногласия возникают. Но режиссёр Ким Джин совершенно не такой. Он больше похож на доброго старшего брата из соседнего двора.
«Хорошо, перестаньте меня доставать. Я обязательно отправлю вас на Пхукет».
***
— Сцена номер 37: «Зарождающиеся чувства на баскетбольной площадке»!
Кульминационная сцена дорамы «Юность». Под светом одинокого фонаря, подобного маяку, освещающему побережье, на тихой площадке высокий молодой человек играл в баскетбол. Следуя направлению, заданному его длинной руки, баскетбольный мяч изящно описал параболу и сотряс сетку.
— Эй, До Джин! Ты что, не знаешь, сколько сейчас времени? Почему ты всё ещё играешь в баскетбол? Смотри, на площадке никого, кроме тебя.
По одному лишь голосу можно было понять, кто это. Подруга детства, которая была рядом с ним с раннего возраста, и та, которая тронула его сердце. На площадке расцветала лихорадка, подобно простуде, приходящей со сменой времён года.
— Ты ведь снова занял первое место на промежуточных экзаменах? Эгоист. Другие до смерти стараются, но им трудно хоть раз возвыситься, а ты это делаешь так же легко, как ешь. Зануда. Тебе и сегодня признались? Юн Хи Су ведь красивая. И характер у неё хороший. Столько девочек от тебя без ума, а ты ни с кем не встречаешься. Неужели у тебя такие вкусы?..
В этот момент До Джин поднял голову и посмотрел на девушку, сидящую на скамейке. Так было всегда. Её образ, ранее не привлекавший его внимания, продолжал приковывать взгляд, а затем, незаметно для него, занял место в его сердце. Это чувство, должно быть, окончательно оформилось у ручья.
Подобно раку, прячущемуся в расщелине скалы, До Джин отчаянно бросал баскетбольный мяч, пытаясь скрыть свои чувства. Но, словно зная об этих сложных переживаниях, мяч ударился о щит, отскочил и покатился прочь.
— Это важно?
Подобно капле воды, падающей на тихую озёрную гладь, одно лишь слово вызвало волнение. Вопреки обыкновению, его голос был холодным и сухим. В глазах девушки появилась растерянность.
— Нет так нет. Почему ты говоришь таким пугающим тоном? Мы же друзья, нельзя так шутить!
Каждое слово, произнесённое в растерянности, было наполнено эмоциями. В воздухе баскетбольной площадки витало необъяснимое напряжение.
— Друзья?
Хваянёнхва или «самый прекрасный момент в жизни» — вот как называют школьные годы. Но для него они такими не казались. Напротив, эта пора была самым болезненным и холодным временем. Он лишь желал, чтобы эту любовную лихорадку, которую никто не замечал, поняла только она.
На съёмочной площадке, где всё обычно происходило в бешеном темпе, сейчас все взгляды были прикованы к ним двоим.
— Смешно.
На губах юноши играла улыбка, но глаза льдисто мерцали. Они были глубоки и холодны, словно выглядывали из тёмного переулока. В этот момент молодой человек решительно сделал шаг к девушке.
— Ты всё ещё считаешь меня просто другом?
Сцена снималась методом инсайд-вок (IW), чтобы подчеркнуть эмоции персонажей и усилить погружение зрителей.
«Здесь нужно будет сделать склейку», — пронеслась мысль в голове продюсера Ким Джина. Так было потому, что по сценарию сцена должна была закончиться сложным обменом взглядов между двумя героями. Но он никак не мог крикнуть «Стоп!». Потому что актёрская игра продолжалась. И тогда...
— Лови.
До Джин бросил баскетбольный мяч девушке. Мяч полетел по низкой параболе и опустился в её руки. Актриса растерялась от неожиданной импровизации, но не подала виду. В этот момент она не хотела проигрывать ему в актёрской игре.
Тук-тук.
Баскетбольный мяч разделял их, и двое стояли на расстоянии вытянутой руки. Девушка почувствовала, как бешено бьётся её сердце. Конечно, ведь они стояли почти вплотную. Продюсер Ким Джин наклонился вперёд, наблюдая за съёмками.
В тот момент, когда он собирался крикнуть «Стоп!», широкие плечи До Джина словно рухнули в сторону девушки.
— Ты ничего не знаешь.
Влажная от пота голова юноши уткнулись в плечо девушки, которая была ниже него. Этого не было в сценарии, но выглядело так естественно, словно было предначертано. От следующей реплики у Со Мин Хе перехватило дыхание.
— Хотел бы я, чтобы время остановилось прямо сейчас.
***
Лицо Ким Джина, просматривающего отснятый материал, сияло от волнения. И не зря, ведь это можно было назвать шедевром. Даже внезапная импровизация лишь делала картину ещё более совершенной. В этот момент чья-то рука легла на его плечо.
— Продюсер Ким, что это вы так улыбаетесь?
— Ой, сценаристка Хван. Когда вы пришли?
Продюсер Ким Джин широко раскрыл глаза от неожиданности. Разве не очевидно — драматурги обычно не выходят из дома, когда пишут.
— Недавно. Мне было любопытно, как будут сняты сегодняшние сцены, так что я не могла усидеть на месте. Я ведь тоже всего лишь один из зрителей перед телевизором. Кстати, тот последний момент был импровизацией, верно? Это вы сказали сделать?
— Было плохо?
— Что вы! Я смотрела со стороны съёмочной площадки и, увидев это, чуть не вскрикнула — так точно вписались их действия и диалог. Скажите, продюсер Ким, об этом вы попросили, или актёр Чан сделал это сам?
— Как я мог пойти против вашего сценария? Конечно, это сделал актёр Чан.
— Точно!
— Что за реакция?
Сценаристка Хван Су Кён только что своими глазами видела актёрскую игру Чан Ён Гука. Можно с уверенностью сказать, что он затмил игру партнёрши. Но момент, когда она внезапно растерялась, идеально вписался в контекст. Конечно, это могла быть естественная реакция на импровизацию, но казалось, что Ён Гук играл, подстраиваясь даже под эту неловкость.
«Это просто невероятно».
Хотя она сама выбрала его на главную роль, чем больше на него смотрела, тем более удивительным актёром он кажется. И тогда… Как и ожидалось, продюсер Ким Джин начал тараторить, как болтливая птица.
— Сценаристка Хван, просто уходить ведь неинтересно? Раз вы закончили на сегодня, может, угостите нас чем-нибудь?
— Я ещё не закончила сегодняшнюю работу.
— Эй, да ладно! Разве я не знаю, что вы ни ногой из дома в таком случае? Угостите нас. Вы ведь получаете много, сценаристка Хван. А мы со своей зарплатой не вывозим. Из-за съёмок даже на корпоратив толком не сходить. Кстати, завтра утром съёмок нет. Как вам? Повод идеальный, не правда ли?
— Тогда...
Может ли режиссёр дорамы быть таким наглым со сценаристом? Если бы не его изначально бесстыдный характер, продюсер Ким Джин, возможно, вызвал бы небольшое раздражение. Её гонорар за серию был самым высоким на всех трёх телеканалах. Зная это, Ким Джин и мог так говорить. Вскоре Хван Су Кён посмотрела на съёмочную площадку и крикнула:
— Хорошо. Сегодня корпоратив за мой счёт!
Под светом уличных фонарей съёмочная группа ликовала, собирая оборудование. Однако были и те, кто не радовался: например, Со Мин Хе, стоявшая с задумчивым выражением лица. Разве это не естественно? Она гордилась тем, что долго училась актёрскому мастерству, но в одно мгновение оказалась подавлена партнёром. Но знает ли об этом виновник? Его видно не было.
— Помощник режиссёра, куда делся Ён Гук?
— Он же ушёл раньше, сказал, что у него завтра утром встреча. Вы же сами сказали, что он попрощался со всеми.
— Ах, действительно. Хорошо бы нашим главным героям собраться вместе!
— Жаль, что Ён Гука нет, но ещё будет возможность.
— Буду знать, что в следующий раз тоже угощает сценаристка Хван.
— И почему разговор опять к этому сводится?
Со Мин Хе чувствовала горечь от шумной атмосферы на площадке. Но она не показывала этого. Она ведь профессионал.
***
Ранним утром в кабинете директора будто витала мрачная туча. Режиссёр Шин Сон Хён с холодным выражением лица то поднимал, то опускал чайную чашку. В его глазах за безрамными очками проглядывал цинизм. Наконец, он решительно поставил чашку.
— Директор, я, конечно, знаю, что я не настолько талантливый режиссёр, чтобы выбирать актёров. Но разве это не слишком? Я ведь отправлял сценарий в Сонвон Интертеймент, рассчитывая на актёра Мин Чон У.
— Режиссёр Шин, сколько раз я вам говорил? График актёра Мина на этот год уже полностью забит. Только за последние несколько месяцев он приступил к съёмкам двух проектов. Однако, поскольку мнение актёра важнее всего, я всё же передал ему сценарий, но он сказал, что ему и без того тяжело приходится. Каким бы я ни был директором, я не могу заставлять актёра взять роль.
Мин Чон У — актёр около сорока лет, состоящий в агентстве Сонвон Интертеймент. Благодаря своему выдающемуся актёрскому мастерству, отточенному на театральных подмостках, он был одним из наиболее уважаемых актёров агентства. Конечно, Ён Гук не был с ним не знаком. В будущем он внезапно объявит о завершении карьеры, почувствовав отвращение к актёрской игре.
Причина, по которой Шин Сон Хён, сценарист и режиссёр «Исповеди священника», так рьяно добивался участия Мин Чон У, заключалась в следующем:
— Директор, как вы могли убедиться из сценария, персонажу сорок лет. Я думаю, что из актёров этого возраста только актёр Мин сможет справиться с ролью. Я не хочу искать другого актёра, искажая сценарий.
Гордыня не была ему свойственна, но он был непреклонен. Понятно. Кинорежиссёры обычно очень упрямы. Разве это не очевидно? Большинство из них добирались до режиссуры, начиная с чёрной работы. Поэтому у них огромная гордость за свою профессию.
«Но в конце концов, это и стало их слабостью».
В прошлой жизни «Исповедь священника» потерпела поражение в прокате. Главная проблема заключалась в выборе актёров. Возраст соответствовал сценарию, но актёрская игра — нет.
Иногда бывает, что возрастам актёр не выходит. Например, позже появится фильм «Ачжэ», который наделал много шума в Корее. Изначально главному герою было около пятидесяти, что, в том числе, соответствовало и названию (п.п. обращение к взрослому мужчине от сорока лет). Но режиссёр отринул упрямство, когда появился очаровавший его Ли Бин. Но Ён Гук им не был.
— Режиссёр, дело только в возрасте?
— Я не собираюсь принижать актёра Чана. Я просмотрел всю его фильмографию, так как он уже известен в Чонмуро как «камео на десять миллионов». Я знаю, что его актёрское мастерство настолько превосходно, что его признал даже учитель Пэк Чан Хун. Но у него ведь нет опыта, который приходит с возрастом. Главный герой сценария — мужчина средних лет, переживший массу жизненных невзгод. Это персонаж, который стоит на границе между жизнью и смертью. Актёр Чан слишком молод, чтобы это выразить.
Что ж, юноша не мог раскрыть свои истинные мысли. Если прибавить его возраст из прошлой жизни, то он уже давно перешагнул средний возраст. Но возражения режиссёра Шин Сон Хёна на этом не закончились.
— Сейчас имидж актёра Чана — «первая любовь нации», не так ли? Честно говоря, он слишком хорош для меня. Всему своё время и место. Когда вчера вечером мне позвонил директор, я, честно говоря, не понял — зачем менять имидж популярного подростка, «первой любви нации», на роль убийцы?
— «Актёр — это не товар, а человек, который играет». Это слова, которые мне сказал директор. Конечно, я с этим согласен. Режиссёр Шин Сон Хён. Я прочитал сценарий, прочёл Библию и Псалтырь.
— Вы верующий?
— Нет, я изучал их, чтобы понять произведение. Чтобы понять чувства главного героя, нужно сначала изучить его фон. И я нашёл псалом, который идеально передаёт то, что я ощутил, читая сценарий. Могли бы вы послушать его, представляя меня в роли главного героя?
— … — замолчав на мгновение, режиссёр Шин Сон Хён тихо кивнул. Директор Ким Сон Хван тоже, словно наблюдая за чем-то интересным, наклонился вперёд и внимательно прислушался.
В прошлой жизни, когда Ён Гук учился в университете, «Исповедь священника» не только служила учебным пособием, но и стала метафорой, изменившей его жизнь. Она пробудила во нём небольшую, похожую на светлячка, искру таланта к актёрскому мастерству, хотя раньше он этим не интересовался.
Студент, увлечённый сценарием, каждый день искал интервью с режиссёром Шин Сон Хёном. Вероятно, он хотел понять мир, каким его видел режиссёр в этом сценарии. Благодаря этому парень лучше всех узнал мир, который не был описан в нём, но был в мыслях режиссёра Шин Сон Хёна. Более того, ему стало известно, что вдохновило мужчину на написание «Исповеди священника».
— Не погуби меня с нечестивыми и злодеями.
При первой же фразе режиссёр Шин Сон Хён, подносивший в тот момент чашку ко рту, резко поднял голову.
— Они говорят о мире ближнему, а в сердце у них злоба.
При звуке его благочестивого голоса чашка в руке мужчины начала сильно дрожать.
— Воздай им по заслугам их, по злым поступкам их; по делам рук их воздай им.
Зрачки режиссёра сильно дрожали, словно от землетрясения. Это был псалом, который оказал огромное влияние на написание «Исповеди священника». Он никогда никому об этом не говорил и бережно хранил в своём сердце.
— Воздай им должное, что они заслужили. (Пс. 28:3-4)
По телу словно дрожь пробежала. Наконец юноша сказал:
— О, Господи.
Обновлено: 02.02.2026