Том 3 Глава 46 — Эпизод 046

Первая любовь нации. Он ведь не олимпийский чемпион и не политик — можно ли человеку вроде него носить столь громкий титул? После выхода сериала «Юность» всё, что касалось Чан Ён Гука, мгновенно становилось трендом. От коротко остриженной причёски до аккуратной школьной формы. Наибольшая радость от этого, пожалуй, выдалась старшим наставникам по воспитанию в школах. Хулиганы, что прежде ходили в мешковатых штанах и с взлохмаченными чёлками, один за другим стали подражать Ён Гуку — и вдруг все как по команде принялись приводить себя в порядок. — Мяу. Трёхцветная кошка, устроившаяся прямо на рыбном прилавке, тёрлась о его ладонь. Ён Гук, конечно, не знал: эта самая кошка — дитя той бездомной, которой он когда-то, три года назад, отдал пару рыбин возле склада. Возможно поэтому она теперь бегала за ним, словно домашнее животное. — Мне пора идти. — Мяу. — Подожди немного. Стоило ему войти в рыбный ангар, как аукционеры, уже завершившие утренние торги, прищурились и уставились на него. Ён Гук натянул кепку, стараясь спрятаться, но скрыть знакомые глаза было невозможно. Когда он первым поклонился, его узнали, и аукционеры с перекупщиками наперебой заговорили, приветствуя парня. В этом столпотворении он ухитрился выпросить у одного из них маленькую рыбёшку и вернулся, чтобы проститься с кошкой. — Кушай побольше. — Мяу! Кошка крикнула в ответ громче корабельного гудка и, вцепившись в рыбину больше собственного тела, бодро поскакала по причалу. На бегу она оглянулась и пару раз моргнула — точно прощаясь. Южный порт не изменился, в сравнении с тем, каким он был, когда парень уезжал. В этом лабиринте рынка по-прежнему гремел заливистый говорок местных торговок, а посетителей, кажется, стало ещё больше. Запах рыбы, который он прежде ненавидел, теперь казался родным. Он бы с радостью заглянул в чайную выпить кофе с яйцом, но времени не было. «Сын Намхана — Ён Гук!» Так гласила красивая вывеска над магазином. Ён Гук остановился у дверей. Широко распахнув её, он шагнул внутрь и увидел знакомую сцену, по которой так тосковал. Мама ловко разделывала рыбу, а вокруг собирались зеваки. Натянув кепку до бровей, он встал в очередь, делая вид, что он простой покупатель. И когда подошёл его черёд, опустил голос и спросил: — Тётушка, что у вас самое вкусное? — Да у меня всё вкусное, сынок. Скумбрия жирненькая, а морские ежи как раз в сезон — полные икры. — Это ведь лавка матери актёра Чан Ён Гука, так? — Верно, на вывеске же написано. Мой сынок… Ай! Боже мой, ты когда успел приехать?! Женщина, не успев распрямить спину, подняла глаза — и тут же, узнав сына, бросилась к нему. — Мам, как же ты не узнала голос собственного сына? — Да уж, у меня всё из головы вылетело… Не узнать тебя — всё, совсем старой стала. Ай-ай-ай… Она едва не села прямо на пол, но Ён Гук успел подхватить её. В глазах матери стояли слёзы — радость и изумление перемешались вместе. Наконец они крепко обнялись после долгой разлуки. Конечно, толпа тут же обступила их со всех сторон, а тётушка Ян, торговавшая в лавке рядом, со всех ног прибежала к ним. — Ох, что за суматоха! Стоило Ён Гуку показаться — сразу толпы повалили! Все в очередь становитесь! Кто автограф хочет, живо в ряд! Даже минуты не дали, чтобы спокойно поговорить. Тётушка Ян, умудрённая опытом торговли в Намхане, моментально навела порядок так, что любому менеджеру стало бы неловко. — Сынок, чего это ты без предупреждения примчался? — Завтра же годовщина смерти отца. Думала, я забуду? Съёмок не было, я сразу сел на самолёт. Директор мне билет купил, так что не волнуйся. — Ладно-ладно, потом обниматься будете! — закричала тётушка Ян. — А ты давай, строй народ! Тут уже не протолкнуться! Развернувшись, Ён Гук хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Друзья, проходите сюда, выстраивайтесь! Всем автографы раздам, а заодно купите у нас по рыбке, спасибо большое! — Ён Гук-оппа! Я десяток возьму! — Вот это правильно! Забирайте самое свежее, а в следующий раз ещё приходите! Он чувствовал себя так, будто снова стал мальчишкой. Словно вернулся в те дни, когда вместе с мамой выкладывал рыбу на прилавок и зазывал покупателей. Женщина с гордостью смотрела, как её сын раздаёт автографы и улыбки. *** Той ночью, словно вернувшись в прошлое, он расстелил толстое одеяло и лёг с матерью в одной комнате. После переезда в квартиру у него была своя спальня, но сегодня ему хотелось быть рядом. — Мама… поедешь со мной в Сеул? — В Сеул? С чего это вдруг? И вовсе не «вдруг». Ён Гук думал об этом давно. Её руки, израненные рыбой и ветрами у моря, были все в мозолях, с шершавой и сухой кожей. А когда он увидел, как она весь день не распрямляет спину, его сердце сжалось. — Я уже и так благодарна, что ты меня поддерживаешь. Не хочу быть обузой. — Мама, мы купим свой дом. Не к учителю в дом переедем, а в свой. — Свой… дом? В Сеуле?.. Она распахнула глаза так, словно услышала небылицу. Оно и понятно — цены там в сравнении с их районом просто запредельные. Но Ён Гук больше не беспокоился о деньгах. После «Юности» рекламные предложения сыпались одно за другим. Он не мечтал стать актёром ради заработка, но ради матери был готов на всё. — Ты, видно, уже много заработал… Но знаешь, сынок… — Женщина обхватила его руки своими шершавыми ладонями. — Мне нравится здесь. Люблю крик чаек на причале, запах рыбы, море. И работа мне не в тягость, а в радость. Тут подруги, тётушка Ян, столько всего родного… В этот момент: — Мама Ён Гука! Не спишь там? Точно говорят: вспомнишь тигра — вот и он. За дверью раздался голос тётушки Ян. Ён Гук встал, зажёг свет и открыл дверь. Там стояли мать с дочкой и пакетом с едой. — Мён Джа! Ты чего застыла? Ён Гук-оппа ведь вернулся! Все уши прожужжала, что хочешь его увидеть, а сама прячешься. Иди уже, здоровайся! — Мён Джа, привет. — Д-добрый вечер… оппа… Девочка явно старалась говорить без акцента. Ён Гук и мать радушно пригласили их в дом. Под ярким светом лицо Мён Джи оказалось точь-в-точь, как у матери. Запах курицы наполнил комнату, и этой ночью, накануне годовщины смерти его отца, здесь звучал только смех. Вот почему мама так любила этот край. *** Когда-то у них не было даже возможности достойно помянуть отца. Они ютились в дешёвой комнатушке, без алтаря, без еды — только море было свидетелем их горя. Тогда Ён Гук просто бросал горсть риса в воду. — Папа… это я, Ён Гук. Отец ушёл внезапно. Во время рыбалки его смыло волной с корабля. Даже портрета для поминок не успели приготовить. На фотографии, что они взяли, отец стоял на причале после рыбалки и улыбался сквозь колючую щетину. В его объятиях сидел маленький Ён Гук. — Папа, я пришёл. Он поклонился, одетый в чистую одежду. В прошлой жизни он не возвращался на родину в годовщину. Он злился, что отец оставил их. Хотя теперь понимал: тот выходил в море, чтобы их прокормить. — Папа… я справляюсь, правда? На этот раз всё будет по-другому. Он нашёл цель в жизни. Мать, с гордостью смотрящая на него… И отец, будто бы тихо смеялся с фотографии. Казалось, что вот-вот раздастся его голос: — Конечно! Ты же мой сын, Ён Гук! *** После поминок он снова должен был ехать в Сеул. Мама собирала ему багаж — и еду, и вещи. Хотя всего месяц назад сама приезжала и привезла продукты. С огромными узлами в обеих руках они поехали в аэропорт. — Мама, я ещё приеду. — Глупости. Лучше я сама навещу тебя, не трать время. — Серьёзно? Тогда приезжай, как соскучишся. В прошлой жизни он и такого простого приглашения не выдал ни разу. Почему он тогда отказывался от счастья?.. А сейчас он ждал её приезда с нетерпением. По прилёту в аэропорту его встретил брат Бон Чун. Когда они загрузили вещи в машину и тронулись, тот сказал: — Ён Гук, сначала заедем в агентство. — Зачем? — Ну… директор просил. В офисе Сонвон Интертеймент их, радушно поздоровавшись, встретил директор Ким Сон Хван. — Ну как, годовщину справил? — спросил он. — Вот, держи, сценарий. — Что это? — Фильм. Я сам посмотрел — вещь достойная, и съёмки не пересекаются с «Юностью». — Интересно… о чём там? — Инвесторы торопят режиссёра со сроками. Уверен, что роль именно твоя, считаю, что тебе нужно попробовать. Конечно, есть момент… роль слишком контрастная, для несовершеннолетнего это дерзкий выбор. Но актёр — не товар, а человек, который играет. Если сейчас упустим, потом времени не будет. Что же там такое? Только он раскрыл первую страницу — его пронзило ощущение судьбы. Эти строки он знал наизусть. Это был тот самый сценарий «Исповеди священника», монолог из которого он взял для вступительных экзаменов в университет в прошлой жизни. *** В полночь, когда полный месяц заливал светом двор, Ён Гук сидел на веранде под звуки свисающего с карниза колокольчика и читал. Сосны покачивались, будто танцуя в ночном ветре. «Исповедь священника». Не сказать, что сердце не сжималось. Этот текст когда-то разжёг его любовь к актёрству. Маленькая искра стала огромным пламенем. — Кажется, фильм тогда провалился… Сценарий был потрясающим. Главный герой — священник, внешне смиренный, но внутри холодный и циничный. Он убивал злодеев так же легко, как другие завтракали. Конечно, убийство нельзя оправдать. Но, когда в середине фильма зритель узнаёт о его прошлом, всё меняется. В прошлой жизни картина провалилась — актёр в главной роли выступил не слишком хорошо, режиссура развалилась из-за давления инвесторов. Хорошим среди плохого являлось то, что выдающийся сценарий этого фильма на долгое время стал учебным пособием для университетов, связанных с актерским мастерством. — А мне можно?.. Сам сценарий очень привлекателен. Разве это не произведение, которое отлично отражает эмоции главного героя? Возможно, именно поэтому этот фильм провалился. Было бы трудно убедить зрителей за пределами экрана при помощи посредственной актерской игры. — Я даже сам в кинотеатр не смогу пойти… Для подростка сниматься в фильме с высоким рейтингом — не в новинку. В Голливуде таких примеров полно. Ён Гук понял, почему директор выбрал именно эту работу. «Актёр — это не товар, а человек, который играет». Ему нравилась философия генерального директора Кима. На его месте кто-то другой непременно использовал бы титул первой любви нации в качестве оружия и вынуждал бы его работать в подростковом жанре ради высокой прибыли. Но тогда… — Диапазон ролей будет ограничен. Как растение ползёт по опоре, так и актёр цепляется за один жанр. Директор уже сейчас хотел дать ему новые пути. Это был шанс, больший, чем любое признание. «Исповедь священника». Он снова раскрыл сценарий. Слова завораживали, тянули в бездну. Ночной ветер качал сосны, а Ён Гук всё читал, забыв о времени. «С детства я видел множество смертей подле отца-могильщика. Став священником, я молился над умирающими. Но обретают ли они спасение? Жертвы становятся прахом, а палачи живут без сожаления. Что есть грех?..» Ветер застонал, как предвестие судьбы. Ён Гук опустил глаза и увидел строку, идеально подходящую этому звуку: «Свист не человек издаёт. Это рождение злодея из греха. Как клеймо не сотрёшь, так и грех не смыть. Этот свист — последний предсмертный вопль, исходящий из сердца нечестивца».