Освежающая прохлада воды после тренировки навевала воспоминания о школьных годах. Влажные, пропитанные потом волосы трепетали на ветру. Лицо, отражённое на прозрачной водной глади, повернулось, чтобы припасть к крану. Губы приоткрылись, словно медленно поднимающийся разводной мост (п.п. оо”).
Глоть.
Продюсер Ким Джин, глядя на экран, едва сдерживал внутреннее восхищение. Образ юноши, словно воплощение сути школьного двора, был произведением искусства. Видимо, оператор тоже это уловил: камера перешла на крупный план.
— Старший До Джин!
Незнакомая девушка протянула парню полотенце. Это уже стало обыденной картиной — стоило До Джину появиться на баскетбольной площадке, как первокурсницы — одна за другой — спешили занять трибуны перед игрой. Чтобы не мешать, наблюдали молча, но как только игра подходила к концу, каждая из них с полотенцем в руках стремглав бежала к нему. Девушки полукругом окружали До Джина, а он, принимая полотенце от одной из них, говорил:
— Спасибо.
Картинка — загляденье.
Потрясающее естественное освещение, затмевающее искусственный свет софитов, мягко окутывало юношу, сидящего на скамейке. Полотенце на влажных волосах прекрасно справлялось со своей задачей. Капли пота, собравшиеся на длинных ресницах, скатывались по высокому носу, стекали по подбородку — всё это образовало удивительно гармоничную, почти идеальную композицию.
— Ким До Джин! — раздался резкий голос дерзкой девчонки. Она подошла, пнув брошенный мяч. Услышав её, невозмутимый До Джин незаметно для других чуть улыбнулся.
— Почему ты сегодня просто ушёл? Жалко было, что ли, подвезти? Твой велосипед этого не вынесет? Как вчера бы подвёз — и отлично!
— Хотел исправить твою привычку.
— Смешно. С какой стати тебе мои привычки исправлять?
— А кому тогда?
Проговорив это, До Джин, проходя мимо, небрежно набросил своё полотенце на голову девушке. Кого-то бы это обрадовало, но только не её. Она тут же стала громко возмущаться и помчалась следом за ним. Юноша, едва услышав крик, ловко ускользнул.
А баскетбольный мяч, оставшийся без хозяина, будто безмолвный свидетель, наблюдал за искрящимися между ними эмоциями.
***
На один эпизод дорамы приходится от шестидесяти до девяноста сцен. Съёмки продолжаются от недели до полутора — всё зависит от обстоятельств. Поэтому у съёмочной группы нет ни сна, ни отдыха: они не спят по ночам, домой почти не возвращаются, и со временем друг для друга становятся ближе, чем семья.
— Что со мной не так?..
Актриса Со Мин Хе смотрела на своё отражение в зеркале гримёрки. Наверное, если бы в груди распустился одуванчик, это ощущалось бы примерно так же. Щекочущее, путающее мысли чувство обволакивало всё тело. Девушка отличалась непосредственностью, была даже немного грубоватой, но стоило оказаться перед тем парнем — и Мин Хе словно становилась крошечной. Только во время съемок, когда нужно было произносить реплики, она с трудом могла взять себя в руки.
— Всё из-за тех съёмок…
А точнее, программа, которую в индустрии прозвали «морской пехотой от шоу-бизнеса». Её ошибка была в том, что она поддалась на уговоры менеджера Сона. Никто не может представить, каким она тогда увидела Чан Ён Гука на съёмочной площадке. Образ юноши до сих пор всплывал в её снах, заставляя по ночам ворочаться без сна.
А началось всё с этого.
«Принц-русал».
Кто придумал это заглавие неизвестно, но оно подошло идеально. Если бы русал вышел на берег — он выглядел бы именно так. Капли воды, стекающие с растрёпанных волос, и лучезарная улыбка… Этого было достаточно, чтобы взволновать сердце любой девушки. Мин Хе, которая уже повидала немало красивых актёров, тогда потеряла дар речи. Как художник, зачарованно глядящий на натурщика, она просто не могла отвести от него взгляда.
Проблема заключалась в том, что момент, когда она смотрела на промокшего Ён Гука, попал в эфир. Приоткрытые губы и глаза, устремлённые в одну точку обеспечили ей нелепое, смешное выражение лица. К счастью, образ у неё простой, жизненный, и зрители лишь посмеялись. Была бы она капризной дивой — пришлось бы нелегко.
— Мин Хе, съёмочная группа уже почти собралась ехать на ужин.
В гримёрку зашел менеджер Сон. Важна не только актёрская игра, но и гармония в команде. За последние десять дней они отсняли все сцены первой серии — и теперь отмечают.
— А вот режиссёр Ким… Не понимаю, куда он так спешит. Как только последнюю сцену отсняли — сразу укатил. Говорит, на следующую встречу точно придёт. Ясное дело, что он в восторге. Съёмка-то получилась просто великолепной.
И неудивительно. Со Мин Хе не сомневалась в своей актёрской игре. Но стоило оказаться перед Ён Гуком — внутри что-то сжималось. Персонаж Ким До Джин и сам юноша сливались воедино, будто были одним и тем же человеком.
— Мин Хе, а тебе как?
— Что?
— Ты меня не слушала? Я спрашиваю: как тебе актёр Чан Ён Гук?
— А что, вы его хотите переманить?
— Почему бы и нет? Я последние дни внимательно за ним наблюдал — парень просто золото. Поверь, с тех пор как я стал менеджером, видел много актёров, но такого, кто бы так органично вписался в команду — впервые. Улыбка у него как оружие массового поражения: даже самые строгие режиссёры поддаются. А уж играет-то как!
— Но он уже, вроде, состоит в агентстве.
— Ну и что? То, что в воротах стоит вратарь, не значит, что гол не забить. В капиталистическом мире, если предложить условия получше — даже сам государь не удержит. Уверяю тебя: как только эта дорама выйдет в эфир, его известность взлетит.
Менеджер Сон продолжал раздувать огонь, не замечая, как его слова задевают сердце Со Мин Хе. А если представить, что они с парнем окажутся в одном агентстве… Щёки актрисы порозовели. Менеджер в испуге воскликнул:
— Мин Хе, ты, часом, не заболела?
Актёры болезненно воспринимают даже малейший недуг — ведь съёмочный график дорамы невероятно плотный. А если заболеет главный герой — съёмки встанут. Поэтому менеджер Сон уже был готов мчаться с ней в ближайшую больницу. Но Мин Хе лишь покачала головой и встала:
— Да в порядке я! Пойдём уже на ужин!
Выходя из гримёрки, она обратила внимание на оживлённую атмосферу. Сотрудники телекомпании — это множество самых разных людей; а те, кто работают на съёмках дорам — отдельная каста. Тем не менее, всего за десять дней все, кажется, поддались обаянию юноши. Он, смеясь, шёл, приобняв как родного брата помощника режиссёра, и непринужденно болтал с шагающим поблизости оператором.
Среди хаоса и суеты съёмочной площадки он выделяется, будто полная луна среди людской толпы освещала лишь его.
***
Говорят, в монтажной не бывает ночи, ведь здесь никогда не гаснет свет. Особенно в центральной — она работает, кажется, круглый год, без выходных и перерывов.
Начальник монтажной бился над кадрами уже несколько часов, не притронувшись к еде и не отвлекаясь на отдых. Его и без того высокий лоб, казалось, вот-вот упрётся в макушку — настолько он был подавлен. Всё просто: если бы не сладкие обещания угостить говядинкой, он бы давно хлопнул дверью и ушёл.
— Старший, здесь мы поставим дизолв — сохрани оригинал, пожалуйста. А вот этот закат за оконным стеклом — сцену с лучами солнца, проходящими через школьное окно, — вставим инсертом. Секундочку, отмотай чуть назад… Да, сюда, сюда!
Продюсер Ким Чжин не отрывал взгляда от монитора. Его болтливый, словно у трескучей сороки, рот не закрывается даже в монтажной. Но что уж говорить — за его болтовнёй скрывалось высококлассное мастерство.
— Звук отскакивающего баскетбольного мяча… в этом фрагменте вставим фоном. И добавим щебет птиц. Нет, не здесь. Чуть раньше надо взять точку!
— Да понял я, понял! Прекрати уже трещать, как из пулемёта!
— Немного осталось, давай ещё чуть-чуть потерпим. Секундочку, когда будешь делать цветокоррекцию, постарайся выдержать общий тон. Если слишком высветлить, чтобы убрать несовершенства кожи — атмосфера просто потеряется, понимаешь?
Мужчина почесал в затылке. Режиссёры в монтаже делятся на два типа: одни поручают монтаж помощнику и смотрят только финальный результат, другие сами руководят процессом от и до. Ким Чжин — яркий представитель второго типа. Причём настолько въедливый, что не упустит ни малейшего несоответствия. Потому-то начальнику монтажной и приходится лично брать на себя эту каторгу.
— Это сцена под закадровый голос, не пропускай её вот так — подтяни немного. Закончим с этим, и как раз от команды B плёнка подоспеет — добьём и её сразу.
— Эй, да ты меня просто на износ эксплуатируешь!
— Я сегодня грудинкой угощаю — потерпи ещё чуть-чуть!
— Но всё равно! Если ты с первой серии так требователен, что ж дальше-то будет? Думаешь, кто-то другой будет так с тобой возиться? И вообще — ты же стейк обещал!
— Я такое говорил? А, директор!
Как по заказу, появился спаситель. Вошел директор драматического отдела в синем галстуке. Руководитель монтажной, замолчав, встал и низко поклонился. Директор жестом ему предложил сесть.
— Что привело вас сюда лично?
— Пришёл проверить, как ты справляешься! Итак, чувствуешь уже перспективы, хоть это и первая серия?
— Я их до последней капли прочувствовал ещё на съёмочной площадке.
— Слушай, Ким Чжин, ты хоть знаешь, сколько жалоб на тебя от других режиссёров я выслушал? Если столько бонусов получил, будь добр — отработай. Ты уверен, что не облажаешься? Если и на этот раз всё провалишь — я, как в позапрошлом году, тебя прикрывать не буду.
— А куда деваться? — с широкой улыбкой ответил Ким Чжин. — Какое там облажаться, это же смешно. Уже во время первой съёмки я чувствовал, что в воздухе витает запах настоящего хита. Директор, когда этот сериал выйдет в эфир, вы месяцами будете носить только синие галстуки. А лучше я сам вам один подарю — ярко-синий!
Ким Чжин ни на миг не сомневается. Хоть отснята пока только первая серия, восторг, который он ощутил на площадке, всё ещё переполнял его. К тому же, как драгоценный камень обрабатывает мастер, так и здесь — работает первоклассный монтажёр.
Можно с уверенностью сказать: когда начнётся трансляция, юноша на экране станет первой любовью нации.
И тут Ким Чжин, не упуская мгновения, снова выкрикнул:
— Старший! Погоди, тут перебор с коррекцией. Я же говорил — нужно оставить оригинальное ощущение, тонко подправить, как художник кистью. Этот парень и без того как со страниц журнала. Сильная коррекция только всё испортит! Давай сохраним именно тот самый, живой настрой!
Руководитель монтажной был уже на грани, до предела измотан бесконечной болтовнёй Ким Чжина, но в присутствии директора мог лишь вновь и вновь чесать несчастную голову.
Обновлено: 02.02.2026