Волны Южного порта накатывали одна за другой, и руки матери были не менее суетливы. Она готовила чапчхе, украшенное множеством ярких овощей, выкладывала на блюда рёбрышки, замаринованные в пряностях, ставила на стол еду с насыщенным запахом моря. Казалось, она собирается встречать большой праздник, готовя сразу столько закусок.
Дверь распахнулась, и тётушка Ян с узелком в руках зашла внутрь так, будто это был её собственный дом.
— Мама Ён Гука, ты же говорила, что завтра в Сеул поедешь? Зачем столько всего наготовила?
— Это для сына.
— Ай, глянь, какая заботливая! Я уж подумала, тут какой праздник намечается. На-ка, вот это тоже возьми.
— Это что такое?
— Вчера сделала кимчи из моллюсков — солоноватое, очень вкусное получилось. Ещё вот солёные креветки принесла. Ён Гук ведь их так любит. В Сеуле и за деньги таких не купишь.
— Спасибо тебе, не знаю, как и благодарить.
— Что ты, нам, южанам, положено друг другу помогать. Если бы не моя лавка, я бы тоже с тобой поехала. Но раз уж ты уезжаешь, мне надо присмотреть за Намханом.
Тётушка Ян с доброй улыбкой развязала узелок и выложила всё на стол. Работая вместе на рыбном рынке, они там и познакомились. Когда тётушка Ян переехала поближе, она стала, пожалуй, самой близкой подругой мамы Ён Гука.
— Ах да, самое главное забыла. На, возьми вот.
— Что ещё?
— Услышала, что ты в Сеул едешь, так что мы всем миром по чуть-чуть собрали. Всё переживаем — как он там один живёт, хорошо ли ест, не холодно ли ему. Здесь немного — только на дорогу, да чтобы Ён Гуку на карманные расходы было.
— Как же я всё это возьму…
Тётушка Ян не дала ей договорить, сунула белый конверт прямо в карман фартука, а сама закатала рукава и встала рядом.
— Когда ты всё одна переделаешь? Впрок наготовишь, а вкус потеряется? Ещё собираться надо, так что давай быстрее, я сегодня помогу, не переживай.
В её поле зрения вдруг мелькнула небольшая фоторамка на столе. На снимке — мальчик и его мать на фоне Намхана. Три года назад режиссёр сделал этот снимок, когда они снимали «Парня августа».
— Вот он таким маленьким был — и не верится, что так вырос. Помнишь, он недавно в смешной передаче снимался, где в воду прыгал? Моя Мён Джа как увидела, потом всё пела — хочу увидеть Ён Гука, хочу. Допытывалась, когда он снова приедет. С утра до вечера одно и то же. Я уж ей сказала — чтоб не грезила.
— Мён Джа ведь в этом году в среднюю школу идёт. Значит, у них с Ён Гуком ровно четыре года разницы.
— Ой, ты что, серьёзно думаешь? Да мне если бы такой зять был, я бы только за. Может, тоже к вам в Сеул податься, а? Ну, совсем я уже — всё ерунду говорю, прости.
Мать лишь безмолвно улыбнулась. Люди Южного порта были по-домашнему тёплыми. Сколько бы лет ни прошло, они всё так же помнили мальчишку с рынка. Того самого, что с рассветом бегал на рыночную площадь, возил во льду рыбу для лавки матери и помогал ей раскладывать товар. Ребёнок, которого они берегли, словно своего собственного. Взгляд женщины задержался на фотографии, где маленький Ён Гук беззаботно улыбался.
***
Хотя в компании только что пронёсся настоящий тайфун, лица сотрудников Сонвон Интертеймент выглядели на удивление спокойными. Может, потому, что нарыв, долго гноившийся под кожей, наконец вскрыли, и наступило чувство облегчения. Когда угодивший под следствие пройдоха-директор исчез, за ним ушло немало актёров. Хотя, если честно, толковых среди них почти не было — одни пустые амбиции да жажда славы.
— Ён Гук, ты и сюда с учебниками пришёл?
В кабинет директора он теперь заходил, словно к себе домой. Ким Сон Хван сегодня специально пригласил его, чтобы наконец назначить личного менеджера. Когда Ён Гук вошёл, у сотрудников на лицах появились улыбки. Он был не только открытым и приветливым, но и настолько воспитанным, что ни с кем никогда не позволял себе грубости.
— Скоро экзамены, а я из-за съёмок всё время пропускаю занятия. Если хоть так не учиться, совсем всё забуду.
— Я-то думал, ты только сценарии зачитываешь до дыр, а у тебя и учебники такие же потёртые. Ты что, в Корейский национальный университет собрался?
Ким Сон Хван удивлённо посмотрел на юношу, а тот едва заметно улыбнулся. Взгляд директора невольно смягчился.
— Ого, так ты и правда об этом мечтаешь?
— Цели должны быть высокими.
В прежней жизни он столько раз причинял матери боль. Всё детство и юность прошли в праздности, книги его совсем не интересовали. Но теперь, в этой жизни, он хотел сделать всё, чтобы стать хорошим сыном. Даже ради актёрства он не собирался жертвовать учёбой. С тех пор как поступил в старшую школу, он ещё ни разу не уступил первое место в рейтинге.
— Завтра ведь твоя мама приезжает? Может, проведёшь её на съёмочную площадку? Пусть посмотрит, как ты работаешь, поужинает с нами и потом спокойно поедет домой.
— Правда можно?
— А что тут такого?
— Просто… я ещё ни разу не показывал ей, как играю.
— Эй, перестань волноваться. Твоя мама едет не критиком, а просто чтобы увидеть сына. Ей важно знать, что ты счастлив на съёмках. Она ведь из-за тебя и звонить толком не решается — думает, что помешает. Так что повод отличный — и Сеул покажешь, и работу. Я уже с режиссёром договорился.
Ким Сон Хван был добрым человеком. Несмотря на все хлопоты с агентством, он относился к Ён Гуку почти как к родному сыну. С самого начала помог снять для матери квартиру в Намхане, и даже иногда сам ей звонил, чтобы развеять её тревоги.
— Кстати, ты помнишь, что сегодня съёмка рекламы?
— Помню, но не уверен, что справлюсь.
— Ну ты даёшь. Ён Гук, у тебя всё получится. Я не переживаю. Режиссёр сам привёл рекламодателя — значит, работа точно будет хорошей. И твою известность подтянет. Тем более, это всего лишь напиток — не о чём переживать.
— Дело не в том, что страшно… просто немного непривычно.
— Считай это обрядом посвящения. После выхода дорамы тебе столько реклам предложат, что времени не останется. Сейчас как раз подходящий момент снять хотя бы одну. Так, посмотрим…
В этот момент послышался осторожный стук в дверь. Вошёл мужчина, с виду больше похожий на вышибалу, чем на менеджера — такой огромный, что казалось, дверь ему жала в плечах. Но голос оказался неожиданно тонким:
— Здравствуйте! Меня зовут Ли Бон Чун!
Парень протянул руку. Его имя звучало просто и по-доброму, и сам он выглядел немного стеснительным. В прошлой жизни Ён Гук сменил много менеджеров, но быстро понял — главное не то, кто у кого в подчинении, а то, чтобы оба умели заботиться друг о друге.
***
Гонорары за рекламу у звёзд порой бывали просто фантастическими. У актёров первой величины одна рекламная кампания могла стоить, как квартира в Сеуле. Но высокая плата вовсе не гарантировала, что продажи продукта взлетят. Реакция публики была переменчивой, как летняя гроза. Рекламодатели ломали голову — брать малоизвестных людей и экономить, или тратиться на топовых и рисковать. Впрочем, иногда им всё же везло находить ту самую жемчужину в грязи, благодаря которой прибыль возрастала многократно.
— Режиссёр, сегодня реклама яблочного напитка, верно?
— Верно, Ён Гук! А костюмеры-то не соврали — костюм сидит безупречно. Красный цвет легко делает образ вульгарным, а на тебе всё выглядит стильно, прям идеально!
Мягкая подкладка нового облегающего костюма обнимала тело. По виду это был скорее наряд для рекламы костюмов, а не напитков. Да ещё и алый цвет — будто у болельщика на чемпионате мира.
— Сегодняшняя концепция — демон, соблазняющийся яблоком. В раскадровке есть только движения, остальное — на твоё усмотрение. Главное, чтобы зритель по ту сторону экрана почувствовал искушение.
Слушая эти объяснения, Ён Гук подумал, что они похожи на странный заказ в кафе: когда клиент просит убрать сироп, положить треть сливок, сделать слаще — звучит всё вроде бы просто, а на деле сплошная абстракция.
Режиссёры рекламы делились на два типа: одни требовали тщательного следования прописанному сценарию, другие рисовали в голове расплывчатый образ. Этот явно был из последних.
«Не стоило, наверное, соглашаться».
Всё из-за хитреца Ким Чина — это он уговаривал снять рекламу ещё до премьеры драмы. Говорил, что тогда эффект будет сильнее. И правда, после съёмок в развлекательной программе момент был удачным — о нём заговорили.
«Странно — в прошлой жизни всё было иначе».
Тогда его внешность, несмотря на рост, считалась слишком суровой, и приглашений в рекламу почти не было.
— Раскадровка вроде простая… но как это сыграть?
Сюжет и впрямь был элементарный. В окружении красавиц взять яблоко, взглянуть в камеру и откусить. Никаких слов — лишь взгляд и движение. И именно поэтому всё было вдвойне сложнее, чем в кино или сериале — там хотя бы текст помогал.
Когда съёмка началась, Ён Гук вышел на белоснежную площадку. Вокруг стояли женщины в белых платьях. Кто-то лениво облокотился на стул, кто-то скрестил руки и глядел вокруг с холодным превосходством, а одна девушка и вовсе смотрела откровенно вызывающе.
«Будь дерзким. Сексуальным».
Как говорил режиссёр. Юноша в красном костюме плыл по белому залу, словно пятно краски на чистом холсте. Ён Гук медленно и уверенно шёл вперёд, не бросая ни одного взгляда по сторонам.
— Отлично! Супер!
Режиссёр показал большой палец. Ён Гук приблизился к столу, где его ждало одно-единственное красное яблоко. Длинные пальцы взяли фрукт. Юноша чуть улыбнулся и, будто выжимая последние остатки вдохновения, произнёс:
— Красавчики любят яблоки.
Затем откусил. Сочный хруст раздался в студии, а его дерзкий взгляд упёрся прямо в объектив.
Обновлено: 02.02.2026