Как и цветок абрикоса, юноша на первый взгляд казался простым, но в глазах его царила небывалая глубина. Джинсы и белая футболка сидели на нём, словно нарисованные кистью художника.
Если смотреть только на щенка, бегающего по саду, и на тень от листвы многочисленных деревьев, можно было бы подумать, что они находились в загородном доме. Но на деле этот район был одним из самых престижных в Сеуле.
«Я знал, что семья у неё состоятельная, но чтобы настолько...»
В прошлой жизни он слышал, что она богата. По слухам, гулявшим в мире шоу-бизнеса, даже сын крупного бизнесмена якобы предлагал ей всерьёз встречаться — и теперь казалось, что это вполне могло быть правдой.
«Кажется, её отец был судьёй?»
Говорили, семья из поколения в поколение работала в юриспруденции. Отец — само собой, но и со стороны матери было много прокуроров из Центрального следственного управления. Возможно, благодаря такой наследственности у неё и выработалась чёткая манера различать, что правильно, а что нет. Ирония в том, что несмотря на строгость воспитания, свободы в ней было больше, чем ожидалось.
— Ёнгук, стол у нас скромный, но угощайся, пожалуйста.
Добродушная женщина с приветливым лицом подала угощение. Несмотря на скромные слова, на столе раскинулся настоящий пир. Женщина с довольной улыбкой посмотрела на юношу. Её взгляд был таким тёплым, будто она смотрела на внука.
— Только подумать, как изменилась моя дочь благодаря тебе, Ёнгук. Раньше кроме себя никого не видела, а теперь… Сейчас вот, со мной волонтёрит, по своей инициативе отправляет подарки детям в приют. Говорит, и на съёмочной площадке многому у тебя научилась. Я давно хотела вот так, по-человечески, угостить тебя обедом.
— Я всё думал, в кого сестра такая добрая. А теперь вижу, что она пошла в свою маму.
— Ох-хо-хо, спасибо тебе за такие слова. Мне, знаешь ли, теперь и желать нечего. Только вот всё переживаю — дочка моя стеснительная до ужаса. Лишь бы встретила наконец своего человека и вышла замуж…
— Мам! — Голос резкий и звонкий — сколько бы ни прошло лет, актриса остаётся актрисой. Как цветок, распустившийся под тёплым весенним солнцем — яркая и ослепительная Пак Суён.
— Малец!
— Ты где видела мальца с меня ростом?
— Если поел — давай, собирайся. У тебя же сегодня встреча в компании. Директор тебя искал, поговорить хотел.
— Вот поэтому я и сказал, что сам доберусь. Но это ведь ты настояла, чтобы я приехал к тебе домой, разве нет?
— И ты ещё смеешь так нахально себя вести после того, как поел у нас? Скажи честно, ведь опять собирался на велосипеде ехать, чтобы сэкономить на проезде, да? Весна весной, но от прямых солнечных лучей прятаться надо. Думаешь, кожа у тебя навеки молодой останется? Не ухаживаешь сейчас — в будущем пожалеешь!
Невзирая на ворчание Пак Суён, Ёнгук с невозмутимым видом доел ещё одну пиалу риса и только потом неспешно встал из-за стола.
— Ёнгук, приходи к нам ещё!
Женщина (мама Пак Суён) помахала ему на прощание. В этом жесте виднелись искренность и тепло, будто она провожала внука, уезжаюшего из деревенского дома. Ёнгук опустил стекло и помахал в ответ. Когда они скрылись за поворотом и мать Пак Суён пропала из виду, он с улыбкой сказал:
— Сестра, а твоя мама, похоже, и не догадывается.
— О чём это ты?
— Что ты — настоящая гуру в любви.
— Ах ты, зараза!
Пак Суён и Ёнгук перешучивались в машине, несильно препираясь. Менеджер, следивший за ними через зеркало заднего вида, улыбался. В прошлой жизни Пак Суён имела репутацию строгой и капризной актрисы на съёмочной площадке. Даже среди других звёзд о её непростом характере ходили легенды. Но нынешняя Пак Суён — добрейший человек, особенно когда дело касалось близких.
***
Юность.
Дорама «Юность» рассказывала о времени между мальчиком и юношей — периоде перемен, похожем на межсезонье. Как простуда, что приходит с весенним ветром, как цветы, распускающиеся в это время — ярком и болезненном одновременно. История о том, что каждый вспоминает с теплотой и ностальгией, — не может не быть притягательной. А уж если автор — Хван Сугён, успех был почти гарантирован.
— Господин директор, прошу вас, умоляю! Мы обязательно должны его заполучить!
Это стало неожиданностью. Никто и представить не мог, что продюсер Ким Чжин с телеканала SBC лично придёт договариваться. В конце концов, как много песчинок на пляже, так и количество актёров, мечтавших сняться в работе Хван Сугён — просто неисчислимо. Поэтому, как только становилось известно, что она берётся за новый сценарий, все развлекательные издания начинали с удвоенной силой следить за тем, кто же окажется тем самым избранным.
— Конечно, работа впечатляющая… — Ким Сонхван провёл языком по пересохшим губам. Но ведь он сам всегда говорил: школьные годы — это время, которое не повторяется. Именно поэтому Ёнгук за всё это время появлялся лишь как камео, но не принимал участия в полноценных проектах.
Подготовленный актёр может играть в любое время. Но если в сердце пустота, рано или поздно в нём появляется трещина — вот что Ким Сонхван считал своим жизненным кредо.
— Директор Ким! Слышал, SBC кого-то прислали, да?
В приемную вваливается наглый тип с широкой, словно жабьей, физиономией — трудно было бы найти более неприятного человека.
— Всё-таки Хван Сугён есть Хван Сугён! Один только синопсис — и текст словно оживает! Не зря я этих SBC-шников всё это время поил! Эти ублюдки, как я их только ни упрашивал, всё зажимали роль, никому не отдавали… А теперь гляди! Она ведь Пак Минчолю достанется, да?
Недаром говорят: «С кем поведёшься — от того и наберёшься». Хван Чольсу всегда собирал вокруг себя таких же, как он. Пак Минчоль был одним из них — кроме приличной внешности за ним ничего не водилось. Ходили слухи, что Хван Чольсу часто таскает его с собой на банкеты — так сказать, для фасада.
— Притормози. Роль предложили Ёнгуку.
— Что?!
— Продюсер Ким сам просил: передать все подробности Ёнгуку. Так что и не думай — ищи другие варианты.
— Директор Ким, давай уж по-честному. Сколько денег вбухали в Чан Ёнгука? Уже сколько лет, а выхлопа — ноль. Даже три года назад, когда он на церемонии получил награду как лучший новичок, вместо того чтобы продолжить работать на волне успеха, он просто исчез! Появлялся в роли камео и всё. Да хоть сто раз Пэк Чанхун — гений, но он просто лепит красивую, но бесполезную игрушку! Мы же не благотворительный фонд! Эй, скажем прямо — это ведь не только твой бизнес, так ведь?!
Ким Сонхван стиснул зубы. Хотелось ударить эту жабью рожу прямо сейчас. Но он сдержался. Как говорится, «месть благородного человека длится десять лет».
Последние три года он тщательно собирал улики: растраты, махинации — всё, что натворил Хван Чольсу. Если бы он поддался эмоциям, уже давно бы оказался втянут в грязный скандал. Но Ким Сонхван был терпелив. Он знал, как нужно бить — чтобы противник уже не поднялся.
— Директор Ким! Ну давай, отдай роль Минчолю.
Ким Сонхван понял: время пришло.
***
Может ли это быть первой строкой стихотворения Хемингуэя? Взгляд, такой глубокий, будто не желает упустить ни единого слова из реплики. Живость, как у выброшенной на берег рыбы, плещется в каждом движении. Каждое слово трепещет, будто живое, и невозможно сдержать дрожь.
— Ну как? — осторожно спросил директор Ким Сонхван. Он считал, что при выборе сценария мнение актёра куда важнее, чем политика агентства. Как художник не хочет мазка, способного испортить картину, так и актёр не желает оставить пятно на своей игре.
— Директор, да что тут спрашивать! Раз это сценарий Хван Сугён, нужно хватать, не глядя. Ёнгуку пора возвращаться к съёмкам — сколько можно держать его взаперти, как драгоценность? Что, актёр не может вспоминать школьные годы? Да и к тому же… я вот глянула — у меня ощущение, что Хван Сугён писала сценарий с расчётом именно на Ёнгука. Ну, посмотрите! Высокий, широкие плечи, глаза, как у ягнёнка — да это же он один в один!
И действительно, всё говорило о том, что писательница Хван Сугён изначально имела в виду именно Чан Ёнгука. Даже слухи, ходившие на телеканале, это подтверждали. Говорили, что Хван Сугён, прежде чем начать работу, выбирает главного героя и лишь затем приступает к написанию сценария. В мире, где каждый мечтал стать «мужчиной Хван Сугён», подобный выбор можно было считать счастливой дилеммой. И вдруг…
— Директор Ким! Я, между прочим, договорить не успел — говорю же, давай отдадим сценарий Минчхолю!
Не зря говорят: «старую собаку не научишь новым трюкам». Вновь без стука, распахнув дверь, влетел Хван Чольсу. Суён бросила на него косой взгляд. По кабинету протянулся густой запах — словно мусорной бачок занесли внутрь.
— Я берусь за проект. — Ёнгук поднял голову, откладывая сценарий. Из-за его уверенного ответа Хван Чольсу нахмурился.
— Кхм… Ну… тогда давайте Минчолю подкинем другую роль! Всё равно, раз Ёнгук в главной — мы и второстепенные подберём. Он ведь мой парень, я его привёл, так что дай ему шанс засветиться!
— Если человек не умеет играть, можно ли его назвать актёром?
— Что ты сказал, паршивец?! Ты в чей разговор встреваешь? Это беседа руководства вообще-то! Директор Ким, я тебе сколько раз говорил: этот Чан Ёнгук с самого начала был неуправляем! Но тебе бы только всё самому решать, вместо того чтобы переложить работу на продюсеров, как и должно!
Глупо даже злиться. Суён, тихонько усмехнувшись, бросила взгляд в сторону Хван Чольсу, который продолжил возмущаться, повысив голос.
— И чего ты, актриса Пак, так смотришь?! Я ведь тебе тоже говорил — ну подумаешь, поприсутствовать на ужине, не такое уж это унижение! Неужели тебе не нужна хорошая роль?
Она долго терпела, но сил больше не осталось. Пак Суён вот-вот была готова вскочить с места и каблуком своих туфель врезать по широкой физиономии Хван Чольсу. Зная её взрывной характер, это вполне могло случиться прямо сейчас.
— Прекратите нести чушь.
— Что?!
Ёнгук поднялся и встал напротив «жабы». Толстые щеки дергались от злости. Хван Чольсу, будто цикада, вцепившаяся в засохшее дерево, с трудом схватился за ворот высокого Ёнгука. Зрелище не просто некрасивое — отвратительное.
— Директор Ким! Я сегодня же отучу этого щенка от подобных манер!
Вдруг мужчина почувствовал тупой удар, и тело, как кукла, завалилось на бок. Директор Ким Сонхван с яростью в глазах посмотрел на поверженного Хван Чольсу. Тот, ошарашенный внезапным поворотом, не мог вымолвить ни слова.
Ёнгук, спасённый от столкновения, тоже был ошеломлён. Образ директора Кима, каким он его знал до сих пор, был подобен кроткой овце. Но Ёнгук не знал главного: спасли не его — спасся сам директор.
Глаза Ким Сонхвана блестели, а голос звенел:
— Как ты смеешь поднимать руку на моего актёра… Ты, паршивый ублюдок!
Обновлено: 02.02.2026