Режиссёр Пэк Чанхун внимательно наблюдал за подростком, который вышел к кафедре. Несмотря на то, что на него смотрели сотни зрителей, в его движениях не было ни дрожи, ни напряжения. Шаги — спокойные, на губах — лёгкая улыбка.
«Действительно потрясающе...»
Играть перед большой аудиторией — театральное искусство. В отличие от кино и сериалов, где съемочная площадка ограничена рамками кадра, здесь камер нет, а значит, и границ тоже. Отличается не только подача голоса, но и постановка движений на сцене.
— Чего уставился? Играть не собираешься?!
Разнёсшийся по залу громоподобный голос моментально приковал к себе внимание. Подросток исполнял роль капризного, ворчливого режиссёра средних лет, совершенно не соответствующего его юному возрасту. По сценарию у него почти не было реплик — в ремарках лишь сухо значилось: «раздражённая мимика и поведение». Однако он говорил.
«Это врождённое?..»
Всего одно предложение, а вся аудитория уже погрузилась в напряжённую тишину. Даже студенты, взявшие на себя роли статистов, инстинктивно замерли, как нашкодившие дети. В этот момент один из них сделал движение, и подросток, словно державший в руках невидимую камеру, тут же резко осадил его:
— Сцена одним дублем, первый план! Ты так собираешься играть?! Как мне выстроить кадр с такими выкрутасами?! Режиссёр тебе не объяснял, как ставить сцену? Если ты и дальше будешь так халтурить, тебя просто вырежут на монтаже! Ты вообще актёр или кто?!
Голос подростка гремел, как приказ опытного постановщика. Униженный студент, исполнявший второстепенную роль, чувствовал, будто его гордость растоптана. Но возразить ничего не смог. Эти сверкающие, прожигающие насквозь глаза смотрели так, будто этот человек в следующий миг готов был его разорвать.
— Ты понимаешь, что своими выходками впустую тратишь плёнку?! Такими темпами мы тут всю ночь простоим! Кто вообще тебя сюда притащил?! Если не соберёшься прямо сейчас, можешь забыть о работе перед моей камерой!
В реальности на площадке всё бывает ещё жёстче. Пэк Чанхун мысленно признал, что подросток великолепно вжился в роль. Напряжённые интонации, хлёсткие реплики, сверкающий взгляд — он идеально передавал образ типичного вспыльчивого режиссёра.
Настоящая работа на съёмках ещё сложнее: камеры не ждут, а режиссёр не будет тратить время на тех, кто пришёл «попробовать». Но студенты, не бывавшие на реальных съёмках, не понимали этого. Вот почему их лица сейчас были напряжёнными и полными негодования.
— Ты так и продолжишь тратить моё время?!
На окрик подростка студент вновь принялся играть. Он хотел бы что-то сказать, но не мог. Ему казалось, будто перед ним действительно стоял опытный режиссёр, и он не имел права перечить.
Пэк Чанхун прекрасно знал это ощущение. Даже именитые актёры иногда признавались, что во время съёмок бывают буквально раздавлены партнёром по сцене. А тут присутствующие не просто наблюдали за игрой подростка — его исполнение сковывало, словно путы. Те, кто когда-либо учился актёрскому мастерству, ощущали это особенно остро: казалось, что воздуха не хватает.
— Снова!
И ещё раз.
— Последний дубль. Если опять ошибёшься — можешь сразу собирать вещички и уходить!
Зал, затаив дыхание, подался вперёд. Всё происходящее казалось настоящим, а не репетицией. Глаза подростка будто были объективом камеры, в который попадало каждое неверное движение. Он видел то же самое, что и зрители, — хаос. Но дубль за дублем студент постепенно начинал приходить в себя. Появились нотки уверенности. Наконец зрители вздохнули с облегчением.
И тут...
Лист сценария выпал из рук студента и упал на пол. Он замер, в глазах застыло отчаяние. В следующее мгновение зал застыл вместе с ним — все ждали, что подросток снова взорвётся. Но он лишь молча поднялся, взял упавший лист и протянул его студенту:
— Хорошая работа, брат.
Всё закончилось.
Студент, не выдержав, рухнул на стул. В зале тоже почувствовали облегчение. Жёсткий и беспощадный режиссёр вдруг улыбнулся, и напряжение, державшее всех в плену, наконец-то спало.
Пэк Чанхун смотрел на подростка, осмысливая его игру. Это был не просто талант к импровизации. Он даже не казался неотёсанным бриллиантом, которому ещё предстоит огранка.
Он уже полностью сформировавшийся актёр. Но как? Как такое вообще возможно?
***
— Songwon Entertainment.
Агентства в южнокорейской индустрии развлечений редко существуют долго. Достаточно взглянуть на компании, появившиеся в 80–90-х, — почти все они рано или поздно рушились. Да и появились они, по сути, как часть бизнес-экспансии организованных преступных группировок, так что о какой-то особой компетентности говорить не приходилось.
Артистам и певцам часто не выплачивали гонорары, а так называемые «эксклюзивные контракты» превращались в откровенное рабство. Мир, в котором можно было лишиться всего, лишь на секунду закрыв глаза. Но даже в такой среде иногда встречались агентства, которые действительно заботились о своих подопечных. Songwon Entertainment было одним из них.
— Малой, я тебе всё покажу, осмотрись хорошенько. Ведь теперь мы одна семья.
Пак Суён — хороший человек. На первый взгляд она казалась резковатой, но со временем становилось ясно, что она полно тепла. Её изображения, наравне с другими актёрами агентства висело вдоль его коридоров.
— О, и ты тут.
— Что?
Точно. В углу коридора висел постер со знакомым лицом. Кадр со съёмок независимого фильма, сцена на побережье. Я видел множество постеров с собственным изображением в прошлой жизни, но этот вызвал во мне странные чувства.
— Ёнгук, как ты собираешься идти на церемонию награждения в конце года?
— Церемония?
— Ох, ну ты даёшь. «Парень августа» ведь побил все рекорды зрительских рейтингов на KBC. Ты должен пойти, приглашение уже пришло в агентство. Неужели ты опять собираешься надеть тот костюм, что я тебе покупала? Вот честно, порой ты ведёшь себя как старик, а иногда как беспечный ребёнок. Я даже боюсь спрашивать… ты снова планируешь приехать на фургоне?
— А что?
— Ну вот! Что бы ты делал без меня?!
Я задумался, в чём проблема. На всякий случай ещё в Пусане я погладил и аккуратно сложил смокинг, который надевал на международный кинофестиваль. Но, похоже, Пак Суён это совсем не устраивало. Если так пойдёт и дальше, то меня снова затащат в магазин… Одна эта мысль уже заставила меня почувствовать усталость. Пока я слушал её наставления, мы незаметно подошли к дверям кабинета главы агентства.
— Ёнгук, тебе удобно жить у Пэк Чанхуна? — Пока Ким Сонхван задавал вопрос, Пак Суён тоже смотрела на меня с любопытством.
— Дедушка очень заботится обо мне. Мы каждый день разговариваем о кино, и время пролетает незаметно. Я многому у него учусь.
— Дедушка? Пацан, ты что, правда называешь Пэк Чанхуна дедушкой?
— Да, он сам сказал, что можно звать его так.
— Вот это да… — глаза Пак Суён расширились от удивления. Ещё бы — Пэк Чанхун для актёров был живой легендой.
— Кстати, а где другие актёры?
Артисты редко появляются в офисе. Большинство получают сценарии через менеджеров, а в агентство приходят разве что на переговоры о рекламе или мероприятиях. Но всё равно, здесь уж слишком пусто…
В этот момент послышался звук открывающейся двери. В кабинет вошёл незнакомый мужчина.
— Генеральный директор Ким! Так вот тот пацан, о котором ты говорил?
Пацан?
На первый взгляд, у него был крайне неприятная внешность. Узкие прищуренные глаза, широкие губы — от него веяло жадностью. Когда Пак Суён называла меня «пацаном», это звучало даже мило, но в исполнении этого человека прозвучало как-то оскорбительно.
— Генеральный директор Хван, ну как можно? Это же актёр, который прославит Songwon Entertainment! Ёнгук, познакомься, это Хван Чольсу, второй председатель агентства.
— Приятно познакомиться, меня зовут Чан Ёнгук.
— Ага, рад знакомству. Только вот не знаю… Директор Ким столько денег выложил за твой контракт, я-то думал, он выловил настоящую золотую рыбку. А тут… Сомневаюсь, что ты окупишь такие вложения.
Вот это заявочка.
— О, а это у нас кто? Пак Суён?
Она лишь скользнула по нему холодным взглядом и отвернулась, демонстрируя своё отношение. Хван Чольсу неловко причмокнул губами и отвернулся. Ким Сонхван вздохнул, сжав губы.
— Ладно, поговорим позже, когда гости уйдут. У меня утром запланирована игра в гольф с председателем Пак.
Хван Чольсу оставил после себя гнетущую атмосферу, похожую на вонь от мусора.
***
— Генеральный директор, вы так и собираетесь его терпеть? — Пак Суён не выдержала и заговорила, кипя от возмущения. — Не хочу говорить такое при Ёнгуке, но молчать тоже нельзя!
Я уже догадывался, в чём дело, но её следующие слова всё прояснили.
— Этот тип постоянно пристаёт к актрисам! Заставляет их ходить на встречи с какими-то застройщиками и продюсерами, которых он знает. Девушки только и ждут окончания контракта, чтобы сбежать отсюда!
— Но я же ясно дал понять, чтобы он не лез с этим! Опять взялся за старое?!
— Да он вообще понимает только язык силы! Даже мне недавно звонил! В баре с каким-то председателем сидел, звал «пообщаться»! Если бы не уважение к вам, я бы уже давно ушла!
Вот оно что.
Только теперь в памяти всплыли детали. Songwon Entertainment когда-то был домом для самых уважаемых актёров, но агентство обанкротилось. А всё из-за того, что деловой партнёр Ким Сонхвана совершил хищение средств, оставив его с репутацией мошенника. И этим партнёром был Хван Чольсу.
Как бы с ним разобраться…
— Генеральный директор, этот человек только и умеет, что заливать. Гоните его прочь, пока не поздно!
— Актриса Пак, ты же знаешь, что всё не так просто. Если я так поступлю, у компании будут убытки…
— Я ведь знаю вас не первый год. Знаю, что вам тяжело рвать связи. Но это уже переходит все границы! Девушки в агентстве держатся только из-за вас! Если его не уберут в ближайшее время, уйдут и они. Останутся только жадные до денег…
Ким Сонхван провёл сухим языком по губам. Он явно понимал, что поступить по-своему не может. Ведь по документам они были равными партнёрами. Но это тот самый случай, когда медлить нельзя. Нерешительность в будущем уничтожит его жизнь.
— Директор, позвольте спросить. — Оба собеседника с любопытством повернулись ко мне. — Вы верите в физиогномику?
Озадаченный моим вопросом, Ким Сонхван коротко кивнул.
— Ты к чему это?
Я спокойно посмотрел на него.
— Вы слишком добры, и это ваша слабость. Я с детства немного разбираюсь в физиогномике и вижу, что вам суждено получить удар от того, кому вы доверяете.
— Удар… от кого-то, кому я доверяю?..
— Да. Поэтому будьте осторожны.
Ким Сонхван ощутил пробежавший по спине холодок. Всё это напомнило ему слова старой гадалки из Йондо.
<Не доверяй людям слишком сильно>.
А теперь парнишка говорит в точности то же самое.
Обновлено: 02.02.2026